roses are red

марк думает, что все не вовремя. как обычно, тогда, когда меньше всего это нужно. посреди бела дня как снег на голову, обычный день, обычный школьный коридор, но почему-то он видит его снова и все — вдруг перехватывает дыхание. это не то чтобы какое-то великое открытие, но марк вдруг понимает, что хочет быть ближе, узнать получше и, черт возьми, пропускать эти мягкие волосы сквозь пальцы. в сердце внезапно расцветает весна (и заодно начинается сезон дождей, потому что на джемин вообще-то от марка далеко и ничего не подозревает). быть в компании одним из самых старших комфортно, почти не зазорно, марку плевать, что говорят некоторые его одноклассники о том, что выпускник общается с «малолетками». за какие-то грехи марка из прошлого, который проживал жизни до марка ли нынешнего, джемин, оказывается, обожает прикосновения. на долю марка чаще всего выпадают объятия, еще джемин любит класть голову ему на плечо и держать за руку. марк обожает это больше всего; иногда они идут по улице, держась за руки, случайные встречи на перекрестке у школы для марка — рай на земле, можно взять джемина за руку и не выпускать его теплой ладони из своей до самых шкафчиков. марк даже прощает джемину то, что он при любой удобной возможности звонко чмокает джено в щеку, потом довольно наблюдая, как тот смущается и краснеет. подкалывать джено весело, но вот только у марка между ребрами тоже колит и очень больно. — фигово выглядишь, — как-то раз сообщает ему сосед по парте, юкхэй, который впрочем неплохой парень, но иногда кажется, что общается с марком только из-за его успеваемости. — не хочу сказать, что ты хоть когда-то был красавчиком, но сейчас тебя будто трактор переехал. два раза. марк кивает и вымученно улыбается, юкхэй отдает ему свою шоколадку и легонько пихает в плечо. у джемина тем временем самый красивый смех на планете земля, и самый красивый, все еще немного ломающийся, голос с хрипотцой, и блестящие яркие глаза, всегда хитрые и что-то затевающие. про улыбку марк старается даже не думать. и надо бы признаться, но нет сил и желания разрушить то, что есть, а не слышать смех джемина — это худшее наказание. в свой восемнадцатый день рождения марк чувствует на щеке мягкие, расплывающиеся в довольной улыбке, губы джемина. влажный след полыхает на покрасневшей щеке, и марк удивляется: как джено удается выживать после такого. на подарочной упаковке от руки написано «нана» и россыпь сердечек. если зимой рядом с марком не будет самого джемина, то он хотя бы будет кутаться в подаренный им свитер. при виде джемина с левой стороны всегда что-то расцветает и немного болит. марк один единственный раз позволяет себе прикоснуться к джемину так, как обычно друзья не делают (хоть это и крайне субъективно). удачного момента, чтобы особо не смутить джемина и не заставить его чувствовать себя некомфортно, приходится ждать очень долго. в шутку джемин говорит, что никто его не ценит, и только он один постоянно дарит всем любовь. все отшучиваются от него, обвиняя в лицемерии и поиске выгоды. — марк, ты ближе всех к нему сидишь, — пинает его ренджун. — покажи свою любовь. у марка, конечно, сердце удар пропускает, а может и не один. — не обижайся, джемин, мы правда все тебя любим (я тебя люблю, кажется, очень, но вижу, что ты меня нет. и мне больно, но я не хочу причинить тебе вред)! — марк сгребает парня в охапку и чмокает в щеку, возможно, рука задерживается на талии чуть дольше, чем следовало бы., но джемин смеется, как и все вокруг, и даже немного смущается. — вот поэтому из всех вас марк – мой самый любимый. его словам, в отличие от ваших, можно верить! хочется выгравировать и вспоминать в самые темные времена. марк по-прежнему любит, но слишком самоотверженно, задавив весь свой эгоизм. ему тяжело, но и одновременно прекрасно, когда джемин рядом, когда он радуется и улыбается. огромных усилий марку стоило не проговориться после экзаменов на выпускном, когда пришло осознание того, что он, возможно, потеряет джемина в неумолимом течении времени в любом случае. но останавливает себя, когда младшие обещают постоянно с ним списываться и ни в коем случае не терять друг друга. джемин говорит, что безумно гордится за марка, и тот сияет. — да ты же по уши влюблен, — юкхэй хлопает марка по спине, когда они в последний раз поднимаются в класс за вещами. — и почему я только сейчас заметил, как ты на него смотришь. — я стараюсь особо не показывать этого. — ого, так вы скрываете отношения. это из-за ваших родителей? — у нас нет отношений, — вздыхает марк. — я знаю, что не нравлюсь ему так же как он мне. юкхэй удивленно хлопает глазами и даже разводит руками: — мастер додумывать, не пробовал хотя бы намекнуть? в таких случаях обязательно надо пробовать! марк отрицательно качает головой: — я не хочу, чтобы он чувствовал себя некомфортно в нашей компании. не хочу, чтобы он изменил свое мнение обо мне в худшую сторону. он не готов услышать это признание, и я не буду ничего говорить. — сейчас заплачу, марк, ты слишком идиот и слишком добрый для этой планеты, — юкхэй шмыгает носом и прижимает марка к своей широкой груди, отрывая от пола. марк ни о чем не жалеет, даже спустя два года, когда видит джемина летом, в душе все трепещет. все так же прекрасен, более мужественный, взгляд все такой же хитрый, но улыбка искренняя. марку со своей успеваемостью не составило особо непосильного труда получить грант на обучение за границей. — так значит поедешь на малую родину? — они с джемином идут к метро от дома ренджуна. теплый летний ветер гуляет в волосах: уложенных джеминовых и вечно растрепанных марка. — да, на целый год, представляешь, — марк не может сдержать улыбки. — я очень рад. — и совсем не страшно? — ну, немного волнительно, но это приятное ощущение. это то, чего не можешь дождаться. как будто перед началом концерта, когда свет уже погасили, но первый аккорд еще не прозвучал. — вау, — смеется джемин. — мастер сравнений. у метро он берет марка за руку, возможно, понимая, что это их последняя встреча за год. и никто не знает, как марк изменится, кого встретит. да и сам джемин уже порядком освоился в своем университете и завел друзей. — послушай, минхен. у марка внезапно внутри что-то обрывается, джемин его почти никогда так не называет. он отводит взгляд и смотрит на их руки. — это правда, что… мне ребята сказали, что я тебе нравился в школе? — а что ты хочешь услышать? джемин мгновенно хмурится и толкает марка в плечо: — я хочу услышать правду. марк думает, что можно было бы соврать сейчас, как обычно отмолчаться. но раз джемин просит рассказать правду, то почему бы не поделиться своими чувствами. аккуратно, не шокирующе. — да, думаю, что так и было. не знаю, откуда они узнали… но у меня правда всегда в голове фейерверки взрывались при виде тебя. джемин смеется, а марк счастлив, что выбрал прошедшее время для своего повествования. — а я совсем не замечал… — таков и был мой план. джемин молчит, и после тяжелого вздоха улыбается так красиво, что марку будто бы снова семнадцать. — спасибо тебе, правда. джемин молчит какое-то время и не выпускает руки марка из своей. — если я могу что-нибудь для тебя сделать, то ты скажи… — видеть тебя уже достаточно, — марк использует неприкосновенные запасы энергии, чтобы не распасться на мельчайшие частицы и чудесным образом продолжить улыбаться. — и не смей меня жалеть или чувствовать себя виноватым. джемин обнимает марка, крепко прижимая к себе, пряча лицо в изгибе чужой шеи. — ох, нана, — руки марка непроизвольно опускаются на талию, а голову кружит от запаха чего-то неуловимого, но успевшего стать родным. — несмотря ни на что, ты мой друг навсегда, понял? слова джемина режут по больному и одновременно заживляют раны. марк ему все простит и всегда будет рад вернуться, чтобы почувствовать себя как дома. чтобы смотреть в эти глаза, и в их отражении видеть самого себя. себя, который сделал все правильно. у марка всегда при виде джемина в сердце весна цветет. и пускай, что безответно. но все-таки преображает и даже если дышать все еще тяжело, то однажды обязательно станет легче.