Менталист

Конечно, я заблудилась. Это было очевидно. Удача видимо решила, что с неё на сегодня хватит и повернулась ко мне филейной частью тела. Картография никак не помогла. Ох, какой полезный навык! Резко остановившись, я решила оглядеться. Ну, в принципе, это мне ничем не помогло. Ладно, подёргаю за ручки, авось натолкнусь либо на выход, либо на человека, который сможет меня к нему вывести. Толкнув первую дверь, я оказалась в тёмном помещении похожем на что-то вроде подсобки. Дверь тихо захлопнулась позади меня. Ой, ну вот не надо! Если окажется, что теперь я не смогу её открыть, потому что механизм замка заел — ничуть не удивлюсь. Уже протягивая руку к ручке, услышала громкий топот шагов, раздающийся где-то в коридоре. Сначала я собиралась выбежать незнакомцам навстречу и попросить отвести меня к выходу, но тихий звук голосов меня остановил. Первая же фраза заставила насторожиться, и слушать затаив дыхание. — Что, послали Хьюги? — лениво спросил по-юношески молодой голос. — Тише, парниша, даже у стен есть уши, — зашипел голос постарше. — Конечно, есть, поэтому каждая собака уже об этом знает. Я просто для профилактики спрашиваю, — говоривший зевнул. — Да, охренели уже эти клановые, — вдруг взорвался до этого призывавший быть тише голос, — и Хокаге охренел! — Хэй, не мне вам говорить но… — молодой голос явно забеспокоился, — сами же про уши сказали. — Да забей, просто… это… а, ладно. Покурим? — Давайте. Я нетерпеливо ёрзала на месте, пытаясь не издать посторонних звуков. Диалог был… интересным, и я готова была ждать хоть целый год, лишь бы услышать продолжение. Спустя несколько минут молчания, моё терпение было вознаграждено. — Что прям послали? — Да куда там, клановые же, — в ноздри ударил запах дешёвого табака. Чёрт, гадость-то какая, думала, до меня не доберётся, — как только узнали, что я от Хокаге так сразу вежливо завернули. Даже на территорию клана не пустили. Тьфу. «Хината-химе, очень утомлена после произошедшего, боюсь, она не в том состоянии, чтобы беседовать с многоуважаемым Хокаге-сама». Тьфу. — Не понимаю, почему вы так раздражены? Вас, что, все не устраивают? Даже Хокаге? — Вот, что я тебе скажу, парниша. Я уже тридцать лет как чуунин, не самый перспективный шиноби, если ты заметил. Не самый умный, не самый сильный, без клана. Так вот к чему это: одну вещь, я всё же запомнить сумел — там, — я представила как говоривший махнул рукой вверх, — никому нет дела, до того, что меня устраивает, а что нет, — голос на секунду замолчал, — ты ещё молодой. Сколько там тебе? Девятнадцать? Наверное собеседник кивнул, потому что старик продолжил свой монолог. — Ты парень хороший, может даже станешь токубецу-джонином, даром, что без клана. Родители будут гордиться, — мужчина сделал затяжку, — наверное, уже все мозги прожжужали тем, какой наш Хокаге хороший и справедливый — защищает бедных бесклановых, даёт нам льготы, а Кланы такие из себя злые — проходу никому не дают. Ублюдки, в общем. Две стороны одной медали, как говорится, только одна плохая, а другая хорошая. Тьфу. Выкинь это из головы, парниша. Политики играют только за себя. И запомни одну вещь — в Конохе, гораздо больше, чем две стороны. — Ну, это вы, загнули, конечно, — в голосе юноши сквозило восхищение напополам с уважением, но недоверия в нём было больше, — по вашим словам выходит, что все они на прошедшем собрании как минимум глотки друг другу должны были перегрызть. Да о чём тут говорить, я вот недавно видел как Хиаши-доно и Хирузен-сама любезничали. Клянусь, Ками, они лучшими друзьями казались. — Ничего я не загнул, парниш. Клановые псы не лают. Послушай старого брюзжащего дедка и держись подальше от всего, что дурно пахнет. — А как я пойму, что оно дурно пахнет? Последовала недолгая тишина, после которой старик расхохотался. — На нём будет стоять подпись Хокаге.

***

Домой я шла в каком-то странном состоянии: то ли задумчивость, то ли прострация. Отец удивлённо косился в мою сторону, но заговорить не пытался, и я была ему за это благодарна. Мне нужно было побыть наедине со своими мыслями. Сказать, что монолог старого шиноби произвёл на меня впечатление — ничего не сказать. Я прокручивала его у себя в голове уже не менее десятка раз, и каждый новый раз у меня появлялось всё больше вопросов, теорий, а некоторые моменты то прояснялись, то снова скрывались в тумане не самых радужных мыслей. То, что в Конохе не всё так гладко как кажется на первый взгляд мне стало ясно ещё во время похищения, но, со слов старика, выходило, что всё ещё хуже, чем я могла себе представить. Хотя, возможно всё не так фигово, и у мужчины на старости лет просто разыгралось воображение, вот он и потчевает подрастающее поколение своими воображаемыми теориями заговоров. Этакая лайт версия бабок на скамейках. Только те рассказывают всем, что Коля из третьего подъезда — наркоман, а Маша из четвёртого — шлюха, а этот дедок говорит, что все просто козлы, интриганы и никому нельзя доверять. Я тяжело вздохнула, и почему мне так сложно поверить в последнюю версию? Если брать слова старика за истину, то выходит, что Хьюги не в ладах с Хокаге. Это длится уже давно? Или произошло только после похищения? Может, Хиаши обвиняет в нём Хирузена? Это бы дало ответы на некоторые вопросы. Ага. И добавило бы сотню новых. Ладно, Ино, успокойся и попробуй сделать максимально точные выводы на основе имеющейся у тебя информации. Я застыла на месте, и уверена, в тот момент у меня было такое просветлённое лицо, будто на меня снизошло озарение. Ну, можно сказать, что озарение, как раз-таки и снизошло. Хокаге обмолвился, что детали дела уже известны. Молодой мужчина упоминал о прошедшем собрании. Отец говорил послу о том, что они обсудят всё в присутствии Хокаге. Вывод напрашивался сам собой, все причастные к похищению уже десять раз успели собраться вместе и всё разобрать. На этом… заседании послы Кумогакуре могли выдвинуть серьёзные обвинения Конохе и в частности Хьюгам. Точно. Если они попросили выдать им Хиаши, то поведение Хьюг по отношению к Хокаге, никак не воспротивившемуся такому запросу, вполне можно объяснить. Но почему Хокаге так странно себя ведёт? И почему Хьюги реагируют, так… пассивно? Нет, их поведение мне как раз на руку — не уверена, что Хината выдержала бы допрос Хокаге. Но это ведь очень странно: над главой клана нависла угроза смерти, а они лишь вежливо отказывают Хирузену в разговоре с химе. Почему Кумогакуре ведёт себя наоборот так агрессивно? И при чём тут Данзо? Да, и вообще какого чёрта Коноха заключает мир с Кумогакуре через несколько лет после войны? Господи, кто-нибудь, помогите! Да проще сдохнуть, чем во всём этом разобраться. Мне катастрофически не хватает информации, и я, чёрт возьми, не знаю, где её добыть, не вызвав подозрений. Эх, ну хоть что-то можно спросить у отца. — Папа, а почему приём проходил у Хьюга? — я маленький ребёнок, переживший похищение, у меня есть право размышлять над этим и задавать подобные вопросы. — А, так… — начал Иноичи обрадованный тем, что я начала разговор, но вдруг резко замялся. Интересненько, — дело в том, что… Дальнейшие максимально неправдоподобные объяснения, в которые мог поверить только ребёнок, я с чистой совестью пропустила мимо ушей. Ладно, вот ещё одна зацепка. Надеюсь, она не приведёт в никуда.

***

Проснулась я от того, что одеяло упало на пол, а ветер, дувший из открытой форточки, ощущался не иначе как ледяной. Мурашки табунами бегали по коже и даже милая пижама в мелкий цветочек не спасала от пронзительного холода. Милые вещи редко бывают функциональными — надо бы это помнить. Я встала с постели, потягиваясь, и зевнула так сильно, что чуть не вывихнула челюсть. За окном стояла безлунная ночь, чернильная темнота тонкими щупальцами проникала в комнату. Я спрыгнула на холодный пол и поёжилась. Скоро зима. Прошлёпав босыми ногами до окна, и уже собиралась закрыть створку, услышала знакомые голоса где-то внизу. Темнота была настолько густой, что рассмотреть собственную руку в нескольких сантиметрах от лица не представлялось возможным, что уж тут говорить о людях беседующих под окном. Я настороженно прислушалась, кто бы это мог быть? Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы наконец-то понять кому принадлежат эти голоса. Папа, Чоуза-сан и Шикаку-сан. Я замерла, и, кажется, совсем перестала дышать. — … не горячись, Иноичи. Не стоит рубить с плеча, тебя никто не поддержит, — Нара говорил спокойно, но в его голосе проскальзывало явное беспокойство. — Хьюги поддержат! Ты же видел это, видел! Это уже не просто неуважение… — Иноичи, успокойся. Хиаши тебя не поддержит, у Хьюг своих проблем хватает, — от холода по коже пробегали мурашки, но сходить с места я не собиралась, — тем более, кого ты хочешь обвинить на совете: Хирузена или Данзо? — А есть разница? — огрызнулся отец. — Иноичи, послушай меня. Я Советник нашего многоуважаемого Хокаге, и в этом… дерьме варюсь гораздо больше твоего, — ветер донёс до меня запах сигаретного дыма. Точно, Шикаку же курит, — кого бы ты ни обвинил: Хокаге или Данзо, любого из них прикроют Старейшины. А тебя никто не поддержит, потому что Кланы не в том положении, чтобы качать права. Как там недавно сказал Фугаку: «Прошло наше время»? — Я говорил с Асумой вчера, — вмешался Чоуза, — он не в ладах с отцом, думаю, его словам можно верить. — О чём ты? — голос Шикаку звучал заинтересованно. Отец промолчал. — Никто не будет ничего делать с Кумо. На завтрашнем совете послам и слова поперёк не скажут. И если они всё ещё будут настаивать на своей версии событий, Хиаши придётся уйти в глухую оборону. Хокаге в это не вмешается, так же как и Старейшины. Насчёт остальных не знаю.  — А я что говорил? Это прямое оскорбление. Мою дочь, химе Клана, похитили, и я даже не могу предположить, чтобы с ней стало не успей Хиаши во время. И каждому в этой Деревне очевидно, что Кумовцы — это не благородные самураи, пытавшиеся спасти наших девочек! Но Хокаге вместе с Данзо и старейшинами продолжают играть в политику, вылизывая Кумовцам зад. Как я должен на это реагировать? Молчать? — Успокойся, Иноичи, — в голосе Шикаку проскальзывали усталые нотки, но он говорил мягко и спокойно, — не обвиняй всех подряд, у тебя горячая голова: остынь, подумай. Конечно, в произошедшем есть чья-то вина, но вероятнее всего ни Хокаге, ни Старейшины здесь ни при чём. — Данзо? — не отступался отец. — Дайте мне договорить! — бас Чоузы прервал поток обвинений, который отец готов был обрушить, кажется, на всех и каждого. И я не могла сказать, что совсем его не понимаю, — вы не услышали причину, по которой никто не будет напрямую перечить послам! Хокаге под предлогом неблагонадёжности Кумо после этого… инцидента предложит переписать договор о перемирии. «Мол, так и так, друзья, вы себя не очень хорошо зарекомендовали, а потому у нас есть все основания вам не доверять. Так что простите, но вот те пункты договора мы, пожалуй, отменим.» — Что-то подобное я и предполагал, — Шикаку точно кивнул в этот момент, хотя я не могла его видеть, — никто не хочет продолжения войны без веских на то причин. Они согласятся. — Ну, тогда это точно Данзо! — воскликнул отец, — он выступал против перемирия на таких условиях, а сейчас всё складывается как нельзя лучше для него. — Иноичи, — утомлённо простонал Шикаку, — все были против перемирия на таких условиях. И ты, и я, и Чоуза, и даже Хокаге со Старейшинами. Данзо просто человек, у которого войне уже нечего отнимать. Они замолчали, и в этой гробовой тишине я слышала как набатом бьётся моё сердце. Только бы не услышали, только бы не заметили. — Светает, — пробасил Чоуза. И правда — горизонт посветлел, а ночная тьма стала почти стеклянной, прозрачной. — Пойду-ка, я домой. Ёшино меня прибьёт, если узнает, где я пропадал всю ночь, — устало рассмеялся Шикаку. — Да и мне пора, — отозвался Чоуза, — не действуй сгоряча. Всё обдумай. И ты же помнишь, — я почувствовала, как он улыбается, — мы одна команда. — Спасибо… друзья. Они разошлись, спустя несколько минут. А я всё также стояла у окна, наблюдая, как алый диск солнца разгоняет предрассветную мглу. Дрожь то и дело пробегала по телу, но тяжёлые мысли не давали сойти с места. Заснула я тогда, когда солнце почти встало из-за горизонта, и это не принесло мне ничего кроме кошмаров.