Менталист

«Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать послезавтра.» — Никогда не любила эту поговорку, предпочитая все свои дела делать вовремя и управляться ровно в срок. Иронично, что именно ей мне приходилось следовать последние полгода. После того, как Рейко покинула Коноху, жизнь вошла в привычную колею, насколько привычной может быть жизнь в мире шиноби. Меня никто не похищал и не пытался убить, что, с одной стороны, было мне на руку, а с другой — полностью приостановило расследование. И я как в той злополучной поговорке откладывала все свои попытки разгадать загадки Деревни до момента, когда хотя бы смогу задавать вопросы, не боясь при этом попасть на курс мозгоправства у отца. Первое время это заставляло меня очень сильно нервничать, и совершать какие-то безумные по своей сути поступки, но, к счастью, долго такая паника не продлилась. Очень помог трезвый взгляд на мои статы и уровень навыков. Если я собиралась вляпаться в какое-то дерьмо, то для этого мне необходимо быть полностью уверенной в том, что меня не сможет прикончить даже обычный шиноби, только получивший повязку генина. Как ни печально, но ситуация складывалась именно таким образом, у меня не было пока и шанса в открытом противостоянии хоть с кем-то, а начинать плести собственные интриги, даже не ознакомившись с внутриполитической ситуацией в Конохе — полное безумие. Так что я оставила свои бесполезные попытки понять происходящее до лучших времён. Единственное — мне удалось вывести некоторые детали, опираясь на слова Рейко и подслушанные разговоры. Во-первых, в произошедшей акции уже точно виноват Корень. Во-вторых, это как-то связано с договором о перемирии. В-третьих, Данзо был тем самым человеком, который вполне мог желать продолжения войны по своим непонятным, паучьим причинам. Записав эти размышления в блокнот, я отложила его и приступила к вещам более доступным для меня. Например, к прокачке. В этот раз мне хватило ума не загонять себя до дебафов и полной отключки, но это не значило, что я халтурила или много отдыхала. Напротив, мои тренировки становились всё более ожесточёнными с каждым днём. Отец наконец-то перестал давать мне только общие упражнения и перешёл к более полезным занятиям. Особенно мне понравилось метание кунаев, открывшее новый навык Меткость, не то, чтобы оно давалось мне хорошо, зато затрачивала меньшее количество усилиий. В отличии от того же тайдзюцу, полностью выматывающего меня, даже несмотря на то, что стиль Яманака был скорее рассчитан на мгновенное убийство из засады, чем на продолжительные поединки. Вообще, как я поняла, мастерами Тайдзюцу наш Клан не был, поскольку упражнения, с которых отец начал моё обучение, входили в стандартный стиль Тайдзюцу Конохи, преподававшийся в Академии. Получение этой информации далось мне с трудом — я даже подружилась с некоторыми ребятами постарше. Они то и показали мне приёмы, которые им преподавали. Именно в них я с удивлением обнаружила те же связки, которые мне давал отец. К счастью Иноичи с улыбкой пояснил, что базу во всех Кланах за некоторым исключением преподают одинаково. А до супер крутых приёмчиков мне надо ещё дорасти. Говоря о способе добычи этой информации, стоит упомянуть, что я оказалась абсолютно не коммуникабельным человеком. Подружиться с детьми моего возраста или старше стало для меня почти непосильной задачей. Репутация с моими одногодками росла со скоростью улитки, и я предпочитала списывать это на низкий параметр Харизмы. А вот с кем у меня проблем точно не было так это с Шикамару и Чоуджи, из нас получилось просто-таки идеальное трио лентяев, молчаливо валяющихся на травке в стороне ото всех. Я, уставшая после тренировки, просто не находила сил на разговор, Шикамару порой кидал какие-то странные фразы, но в основном возвышенно-одухотворённо смотрел на облака, несколько выбивался из нашей компании Чоуджи. Он в перерывах между поеданием своих любимых картофельных чипсов начинал рассказывать о чём-то настолько незначительно детском, что становилось даже забавно. Удивительно, что мальчик почти не требовал от нас никакой реакции, его вполне устраивало задумчивое хмыканье Шикамару и мои невпопад вставленные реплики. Как ни странно его болтовня нисколько не раздражала, напротив, валяясь на мягкой траве и подставляя лицо тёплому солнышку, я ловила себя на мысли, что без тихого бурчания про скидки на чипсы в очередном продуктовом магазине, мне было бы гораздо менее уютно. Чоуджи вообще оказался просто находкой, такого доброго, приятного и, между тем, наивного парня надо было ещё поискать. Иногда мне просто хотелось потискать его за щёчки настолько он казался очаровательным. Но если с Нарой у него и так были довольно тёплые отношения, то меня мальчик несколько сторонился, до одного не очень приятного инцидента. Как и большинство полных людей Чоуджи был несколько неповоротлив и жутко комплексовал по этому поводу, но тем не мение в пылу весёлой игры такие моменты забывались в два счёта, а он в отличии от нас очень любил проводить время с другими детьми. Я же играла исключительно в попытках социализироваться, а Шикамару скорее за компанию, и тогда, когда от полуторачасового лежания затекала спина. В одной из таких игр, носившей гордое название «Шиноби и нукенины», происходило разделение на команды. Чоуджи выпало стоять в паре со светловолосой фифой, задиравшей нос по поводу и без, но бывшей несомненно негласной королевой среди детворы. — Я не буду играть с Толстяком! — визгливый крик раздался как раз тогда, когда я задумчиво размышляла, как бы так исхитриться, чтобы Шикамару попал к нам в команду, — это нечестно! Он будет только мешать! Мы из-за него проиграем! — Но, но, я… — в голосе Чоуджи читались неприкрытое удивление и обида. Мне на секунду показалось, что мальчик готов заплакать, но он лишь растерянно поджимал губы и расстроенно сжимал кулаки. — Я со своей командой собираюсь выиграть и не позволю Толстяку встать у меня на пути, — она надменно вскинула бровь, презрительно рассматривая Чоуджи, — согласны?! Я раздражённо на неё посмотрела. Конечно, я вполне могла понять мотивацию «Победа любыми средствами», но не тогда, когда она оскорбляла близкого мне человека. А после этих слов Чоуджи выглядел, как побитый котёнок и даже не мог ничего возразить, только растерянно хлопал глазами. Ну серьёзно, маленькая стерва, тебе нравится наезжать на добрейшее существо на этой планете? К сожалению, я оказалась в меньшинстве, дети рядом со мной согласно кивали, а кто-то даже соглашался вслух. — Я капитан команды, и я исключаю его! — Тогда ты исключаешь и меня, — я разозлилась не на шутку и выступила из толпы, яростно смотря на заводилу. В тот момент у меня не возникло ни единого сомнения не только в своих действиях, но и в том, что меня оставят в команде. Я была лучшей среди них, мои статы ловкости значительно выросли, и обычные не тренированные дети не могли со мной сравниться. — И меня тоже, — Шикамару встал рядом, позёвывая в ладонь. Маленькая стервочка на секунду растерялась, потеряв долю своей бравады, но тут же взяла себя в руки, за что заслужила толику моего уважения, ещё больше уважения напополам с искренней неприязнью она заслужила, когда, сложив руки на груди, надменно сказала: — Никого не задерживаю. Толстяка я выгнала, если с ним уйдёт и парочка неудачников, против не буду, — клянусь, это был первый момент в моей жизни, когда я захотела врезать ребёнку. Дети за её спиной кивали уже не так убеждённо, и я была уверенна, что стоит мне вступить с ней в спор, как нас снова примут в команду. Но унижаться перед малолеткой, себя не уважать. Развернувшись к ней спиной, я положила руку на плечо Чоуджи и повела его к облюбованному Шикамару и мной местечку под раскидистым деревом. После этой истории мальчик прочно укоренился в мысли, что мы с Нарой его лучшие друзья, и я не собиралась его в этом разубеждать. Но на поприще дружбы меня ждали не только грандиозные победы, но и не менее грандиозные неудачи. Яманака Фу оказался очень специфическим парнем, и дело было даже не в его характере (весьма паршивом между прочим), а, как это ни странно, в Рейко. Поговорив с его отцом в первый раз, я узнала, что пару дней назад он вёл себя ещё вполне спокойно и не огрызался на всех по поводу и без. Сопоставив некоторые факты, мне было несложно догадаться в чём дело. Предательство сэнсея не проходит ни для кого бесследно, а для восьмилетнего парня это оказалось именно предательство. Не думаю, что он сможет простить такой поступок Рейко. Фу перманентно находился на взводе, что через некоторое время совсем перестало меня удивлять. Он тяжело переживал эту потерю, а с учётом того, что Рейко в какой-то степени заменила ему погибшую мать, я не могла его в этом винить. Винить-то я не могла, но вот беситься от его нежелания со мной общаться вполне могла. Первые мои попытки с ним подружиться с треском провалились. На вопрос «Как дела, семпай?», он отвечал «Отстань», на фразу «Привет» — «Отвали», а на предложение позаниматься вместе категоричное «Нет». Но даже когда Фу стал захлопывать двери прямо перед моим носом, я от него не отстала. Может у меня недостаточно Харизмы, чтобы произвести впечатление на парня, но достаточно настойчивости, чтобы в конце концов добиться своего. Теперь наше общение происходило в одностороннем порядке — как только у меня выдавалась свободная минутка, я начинала таскаться за ним, рассказывая обо всём произошедшем со мной за время, которое мы не виделись, а он просто молчал, изредка недовольно фыркая. Кстати, печати Корня у него на языке не было, что изрядно меня удивило, но однажды, аккуратно подняв эту тему при нём, я словила такой подозрительный взгляд, что тут же заткнулась. Но нет худа без добра, отрадой в это нелёгкое время для меня стала мама, давшая мне первые книги, которые могли помочь сварить настоящие настойки. К практике мы ещё не приступали, но Масами клятвенно обещала начать в ближайшее время. Однако помимо всех этих важных и долгосрочных дел, у меня оставалось одно, разработкой плана к которому я занималась все эти полгода. И вот, спустя столько времени, я не только была довольна своей физической формой, но и была готова приступить к краже века.