Новое начало

Баки в очередной раз проснулся посреди ночи, ничего не понимая, но чувствуя какую-то пустоту внутри. Прошел месяц с тех пор, как его нашел Стив, месяц, как он больше не был Зимним Солдатом, месяц, как он стал вспоминать. Месяц, как он стал чувствовать пустоту, словно ему кого-то не хватает. И вот этой ночью он проснулся, чувствуя пустоту, но зная, кто ее может заполнить. Его бывший хэндлер. Баки не помнил, как его зовут, хотя был уверен, что слышал имя, и сейчас отчаянно хотел увидеть его, чтобы убедиться хоть в чем-нибудь. А, может быть, вернуть себе хоть что-то привычное, к примеру, лицо с резкими чертами и отчего-то сейчас кажущейся сексуальной небритостью, цепкий взгляд светлых до желтизны глаз, которые всегда придирчиво осматривали его перед каждой операцией. Хотелось взять и прямо сейчас, посреди ночи разбудить Стива и выяснить, что стало с хэндлером Баки, но он понимал, что это плохой вариант. Баки догадывался, что Стив вообще может ему не сказать вожделенного имени, или где сейчас тот, кого он ищет, поэтому приходилось полагаться только на себя и на свою дырявую память. Баки пытался понять, почему без этого человека, Командира, так пусто, так плохо, но не мог разобраться в своих чувствах. Залезая в интернет с ноутбука, подаренного ему Стивом, Баки сам не знал, что собирался искать, он просто почти бездумно стал лазить по нему, но потом все больше понимал, что искать надо что-то о Гидре. И это обязано было там быть, Баки слышал, как Стив благодарил Наташу за то, что не стала сливать в сеть информацию о нем, значит, о других агентах Гидры она ее слила. Оставалось найти ее. С этим Баки справился быстро, старые навыки никуда не делись, только память пока играла с ним злую шутку, но и это, как он надеялся, было ненадолго. Но Командира ему не хватало сейчас. Его уверенности, хотя уверенности Стива хватало на двоих, его прикосновений, когда он мыл Баки, когда помогал надевать тактический костюм, когда хлопал по плечу после удачной миссии. Не хватало той заботы, и внимания, и спокойствия. Стив постоянно волновался за Баки, особенно, когда тот уходил куда-нибудь, чаще всего, просто погулять в парк, один. Баки понимал Стива, он бы и сам за себя волновался, но не мог, разучился за долгие годы, когда только цель миссии была главным, а он как-нибудь справится. Командир иногда тоже за него волновался, но не так, а более предметно, что ли. Баки рылся в интернете, перебирая фото агентов Гидры, внимательно вглядываясь в каждого, это заняло у него много времени, но он нашел. С монитора на него смотрели до боли знакомые и такие нужные светлые до желтизны глаза, а губы их обладателя кривились в еле заметной презрительной полуулыбке. Брок Рамлоу, гласило имя. И тут же был нужный ему адрес. Баки готов был сорваться сразу, но решил подождать до вечера, когда, Баки был уверен, Брок пришел бы, откуда бы он ни пришел, потому что в деле было написано, что Брок оправдан. Как? Почему? Это было неважно, главное было то, что Баки сможет его увидеть, сможет поговорить с ним, выяснить, почему его так тянет к Броку. И было странное убеждение, что их притяжение взаимно. Выяснив адрес и имя, Баки даже уснул, чтобы проснуться к полудню. Пора было приступать к реализации плана. Он неприметно оделся и вышел из дому, забыв оставить Стиву даже записку, куда он пошел, так его гнало туда, к Броку. Сигнализация в квартире была навороченная, и Баки какое-то время с ней провозился, чтобы та пустила его в квартиру, не предупредив об этом никого, и уселся на кухне в ожидании. Ждать Баки умел, как никто. На город давно спустилась темнота, а Брок все не приходил, и Баки уже подумал, что зря он не проследил сначала за Командиром, прежде чем вот так вламываться в его квартиру, вдруг тот сегодня вообще не придет, или придет не один. От этой мысли в груди заныло неприятным чувством, которое Баки пока боялся идентифицировать. Но вот замок щелкнул и дверь открылась, но Баки понял, что не слышит уверенных шагов, и встал у стены возле двери, затаившись. Он понял, что его почуяли каким-то не то шестым, не то седьмым чувством, которое Брок называл “чувство задницы”. Он подождал, расслышав своим тонким слухом тихие шаги босых ног, но понял, что не слышал, как Брок снимал ботинки, а потом в кухне показался зажатый в руке глок. Баки среагировал мгновенно, но он не хотел убивать, поэтому схватился за пистолет, который крепко удерживала другая рука, надавил, куда надо, и резко дернул. Пистолет в руках Брока еще рассыпался на составные части, а Баки уже перехватил его руку, дергая вперед, резко разворачивая его и припечатывая к стене. Брок сопротивлялся, как мог. Схватка была яростной, но молниеносной, против Зимнего Солдата ни у кого не было шансов. Даже у бывшего хэндлера. — Т-ш-ш, — шепнул Баки на ухо своему Командиру, успокаивая, — это я, Солдат. — Что тебе надо? — как мог спокойно, но тоже почти шепотом, Брок, хотя Баки слышал, как бухало его сердце: часто, громко. Но, если бы он не слышал, никогда бы не сказал, что Брок взволнован. — Я пришел поговорить, — ответил Баки, отпуская руку Брока, вообще прекращая наваливаться на него, хотя жар чужого тела был бесконечно приятен. — Просто поговорить. И отошел от Брока в другой конец кухни. Тот развернулся, потер почти вывернутое плечо, хотя Баки старался быть аккуратным, и, не включая свет, поставил чайник. — Говори, — деланно-безразлично ответил ему Брок, доставая чашки и щелкая тумблером кофемашины. Баки чувствовал, что Брок очень хочет показать, что ему все равно, кто его поздний гость, который влет разобрал пистолет у него в руке, но его сердце говорило обратное. Сердце самого Баки частило, как сумасшедшее, потому что вот он, Брок. Вот тот, о ком он мечтал уже почти месяц, но что сказать, Баки не знал. Он не заготовил ничего, чтобы сказать Броку, поэтому сначала растерялся. Повисло молчание, в котором шуршала кофемашина и шумел чайник. — Держи, — разбил тишину Брок, протягивая Баки большую чашку чая и шоколадку, не маленькую, которыми иногда награждал его за успешные миссии, а большую, с цельными орехами. — Спасибо, — Баки кивнул, принимая угощение, но не спешил вгрызаться в шоколад, и повинуясь странному порыву сказал: — Мне плохо без тебя. Брок, успевший отвернуться, чтобы взять себе кофе, замер, и Баки увидел, как закаменели его плечи. Как весь он напрягся, и Баки никак не мог идентифицировать эту реакцию. Он уже ждал, что Брок прогонит его, но тот отмер, присаживаясь на стул напротив Баки с чашкой кофе в руках. — Плохо без шокера, команд и криокамеры? — почти светски уточнил Брок. — Нет, — для убедительности отрицания Баки даже мотнул головой, — без тебя. Без того, каким ты был только со мной. — Ладно, — словно Броку было все понятно, заключил он, — а как тебя зовут? Не Солдатом, Активом, Агентом и прочей хуйней мне тебя звать же. — Меня зовут Джеймс, но… — Баки помедлил, а потом уверенно добавил. — Но ты можешь звать меня Баки. — Баки, — Брок словно пробовал имя на вкус. — Баки, значит. И что ты от меня хочешь, Баки? — Не знаю, — Баки пожал плечами. — Тебя? — Меня? — Брок чуть не поперхнулся кофе, глоток которого как раз делал. — Ты в своем уме, Солдат? Прости, Баки. — Насколько это возможно, да, — пожал плечами Баки. — Меня признали вполне себе вменяемым и дееспособным, хотя я многого еще не помню. Но тебя я помню, хотя имя пришлось искать. Брок, я спать не могу, потому что вижу во сне тебя. — И что же такого ты обо мне знаешь, что забыть не можешь, а? — криво усмехнулся Брок. — Твой Роджерс вообще знает, где ты, с кем и зачем? Или сейчас сюда ворвется штурмовой отряд с ним во главе, и скрутит меня по руками и ногам, потому что я тебя, ненаглядного, тут чаем пою? — Нет, Стив не знает, — опустил голову Баки, потому что понял, что совсем забыл о Стиве, но хвататься за телефон не собирался, Стив мог позвонить и сам. — Но он ничего тебе не сделает, я обещаю. — Обещает он, — хмыкнул Брок. — Ладно. Ты уверен, что у тебя не ебучий Стокгольмский синдром, или как он там называется? — ПТСР есть, — пожал плечами Баки, — а этого нет, иначе бы психиатры сказали. Наверное. — Хорошо. Наверное, — Брок тяжело вздохнул, потерев виски, как делал, когда думал. — Поехали, отвезу тебя домой. — Брок, пожалуйста, — Баки не знал, о чем просит, но точно понимал, что дома он не уснет снова, будет метаться в полусне, думать о Броке. Баки чувствовал себя потерянным, не понимающим самого себя, но в том, что Брок ему нужен, он был уверен, но, похоже, он был не нужен Броку. — Детский сад, трусы в панамке, ебать, — изрек Брок, делая очередной глоток кофе. Наверное, мысль пытаться отвезти Баки силой пришла ему в голову, но ушла как нереальная. — Что тебе “пожалуйста”? Или толком объясняешь, или поднимаешь свою жопу, и я везу тебя к Роджерсу. Баки растерялся, потому что он уже все объяснил, как мог, но теперь, похоже, пришло время самому действительно задуматься над тем, что он чувствует, и почему так отчаянно не хочет уходить. — Я… — он посмотрел на шоколадку в своих руках и зашуршал оберткой, принимаясь за нее. Говорить с набитым ртом было неудобно, зато время на подумать у него тут же образовалось. Брок не торопил его, ждал, и Баки казалось, что он это делает не от большого терпения, а почему-то еще. И это что-то еще давало надежду. — Я вспомнил тебя. Не так, я помнил тебя все это время, но безлико. А потом ты мне приснился, и я тебя вспомнил. И вспомнил ту мешанину чувств, которую я испытывал к тебе. — А ты что-то испытывал? — удивился Брок, будто с надеждой, или Баки только показалось. — Да, — уверенно ответил Баки. — Я всегда ждал тебя, даже после обнуления помнил, что есть кто-то очень-очень важный, и это был ни хуя не Пирс. Помнишь, когда ты меня мыл, я всегда старался коснуться тебя хоть чуть-чуть? Меня тянуло к тебе. Брок кивнул, соглашаясь с Баки, но ничего не сказал, только отпил еще кофе. — Это я сейчас понимаю, а тогда я боялся переступить черту, за которой ты двинешь меня шокером и уйдешь. И больше никогда не придешь, — Баки отломил еще кусок шоколадки и закинул в рот, давая возможность подумать и себе, и Броку. — Мне говорили, что ты достаточно своенравный, — нашел подходящее слово Брок. — Что иногда не слушаешься с первого раза, норовишь кому-нибудь голову оторвать, если до тебя не так дотронуться. — А твои приказы были странными, вроде и приказ, а похоже на завлекалочку такую странную, — прожевав, сказал Баки. — И шоколадки. С чего ты вообще взял, что я люблю сладкое? — А что, не любишь? — от удивления брови Брока взлетели вверх, а Баки отломил еще кусочек шоколада. — Полюбил с тобой, — пожал плечами Баки. — Я помню, что до войны со сладким было туго, а потом я его как-то не особо хотел. И тут ты даешь Зимнему шоколадку. Я ее попробовал от того, что ты сказал, что это вкусно. Вкусно и оказалось. — Охуеть, я подсадил оружие Гидры на шоколадки, — немного нервно хохотнул Брок. — Тебе ведь тоже нравилось меня касаться? — вдруг спросил Баки, глядя прямо на Брока, и в его глазах отражался свет уличного фонаря. — Нравилось, — не стал юлить Брок. — Ты… блядь, Баки, чего ты от меня хочешь? — Я же сказал — тебя, — ответил Баки, горько усмехнувшись. — Что, Командир, живой, не оружием, я нравлюсь тебе меньше? Приятнее было чувствовать свою власть над, в общем-то, беззащитным существом, готовым выполнить любой твой приказ? — Да ты ебанулся? Беззащитным? — Брок подавил усмешку. — Мои ребята тебя до усрачки боялись, я по-первости думал, от инфаркта скопычусь. Беззащитным. Ты мог шею свернуть любому, и тебе бы за это ничего не было. — Мог, — не стал спорить Баки. — Но шокер, обнуления? От этого я защититься не мог. Так что, Командир, безответная кукла была лучше? — Безответную куклу, как ты говоришь, я знал, — ответил Брок, а потом посмотрел Баки в глаза. — Тебя я не знаю. — А хочешь узнать? — с тщательно скрываемой надеждой спросил Баки, понимая, что, даже если ответ будет “нет”, он не отступится просто так. — Хочу! — с задорным вызовом сказал Брок, словно принимал пари. — И, раз ты такой же упертый, как Актив, оставайся, гостевую спальню сам найдешь. Только позвони папочке, скажи, что ночуешь у подружки. После чего поднялся и пошел в душ, так и не включив свет. Баки остался сидеть на темной, освещаемой только светом уличного фонаря, кухне, попивая чай и доедая шоколадку. Ему разрешили остаться, и Баки почти ликовал внутри, не совсем понимая, что его так взбудоражило, но Стиву позвонить все же стоило. Только он не представлял, что ему сказать. — Стив? — Баки набрал номер и друг ответил почти сразу. — Да, Баки, что-то случилось? — взволновано спросил Стив. — Ты где? — Я… Я у друга, — Баки не хотелось врать, но и сказать всю правду он не мог. — Я у него останусь. — Баки? — голос Стива был взволнованно-требовательным. — Давай я за тобой заеду, скажи, куда? Баки, пожалуйста. — Стив, — Баки старался говорить как можно спокойнее и тверже, — я у друга. Я приеду завтра. Не надо за меня волноваться. — Хорошо, — внезапно согласился Стив. — До завтра. — До завтра, — отозвался в ответ Баки и положил трубку. Посидев еще немного на кухне, слушая звуки льющейся воды из ванной, Баки пошел на поиски гостевой спальни. Она была сразу за спальней Брока, в которую Баки заглянул. В темноте сложно было что-то сказать о ее владельце, и Баки зашел в другую дверь, устроившись на кровати. Он понимал, что не уснет, поэтому просто сидел и слушал звуки в тишине ночи. Вот Брок вышел из ванной, дверь открылась, осветив кусок коридора и немного комнату Баки. Свет погас, Брок прошел в свою спальню, коридор осветился светом оттуда, пошуршал там, видимо, надевая на себя что-то, и свет погас, а Баки услышал шорох складываемого покрывала, скрип кровати, и все стихло. Просто пролежав еще час, слушая шум редких машин за окном, Баки поднялся и тихо-тихо зашел в комнату Брока. Сев в глубокое мягкое кресло, он принялся разглядывать практически раскрытого Командира в одних пижамных штанах. Он отмечал расслабленность позы, Брок спал, очень мило обняв подушку, но лежал так, что Баки разглядывал только его широкую спину и крепкую задницу, обтянутую скользкой блестящей тканью. Баки не знал, сколько он просидел, наблюдая за ним, пока Брок не перевернулся, раскидываясь на кровати, что-то шепча во сне, но слов было не разобрать. Когда комната из черной стала серой, предутренней, Баки вышел, глядя на безмятежную улыбку, такую, какой никогда не видел у Брока, но хотел увидеть вновь, для себя. Баки уснул, даже не разобрав кровати и не раздевшись, просто подгребя под себя подушку и свернувшись в плотный клубок. Когда он проснулся, Брока уже не было, но на столе в кухне он нашел записку, шоколадку и ключи от квартиры. “Завтрак в холодильнике, я буду около восьми, не вламывайся ко мне больше, подружка. Хату на сигналку поставишь сам.” Баки сложил лист бумаги, пахнущий Броком, и убрал в карман, непонятно зачем, словно больше его не увидит. Он решил, что надо съездить к Стиву, взять кое-какие свои вещи и успеть вернуться к Броку до восьми. Прикинув, Баки понял, что ужин-то он приготовить сможет, но понятия не имеет, что любит Брок, только, какой пьет кофе. Похоже, не только Брок будет узнавать Баки, но и наоборот. Разогрев в микроволновке пару кусков мяса, на тарелку с которыми был приклеен стикер “ЗАВТРАК”, Баки попробовал и понял, что лучше на кухне Брока свои скудные познания в кулинарии не демонстрировать. Баки вспомнил, что сегодня суббота, и он застанет Стива дома, если поторопится. Он быстро доел, помыл за собой посуду и пулей вылетел из квартиры, не забыв запереть ее и поставить на сигнализацию, с которой он разобрался ещё вчера. Стив был дома и явно его ждал, сидя в гостиной с чашкой чая. — Привет, — Баки махнул ему рукой и, надеясь избежать разговора, направился в свою комнату, хотя и понимал, что поговорить со Стивом надо. Надо все ему объяснить, рассказать, потому что иначе это было просто нечестно по отношению к нему. Но Баки был уверен, что выбор предмета интереса Стив не одобрит. — Привет, — бесцветно отозвался Стив, словно ждал его вот так, сидя на диване, всю ночь. Что, в принципе, не было нереальным. — Баки, — начал Стив, и тому пришлось остановиться и сесть в кресло напротив, — я понимаю, что ты давно вышел из того возраста, что тебе нужна нянька, да я ею и не хочу быть, но пойми — я за тебя переживаю. Пожалуйста, поговори со мной, пока я не надумал себе невесть что. Баки тяжело вздохнул, понимая, что Стив прав. Как всегда, чертов Стивен Грант Роджерс прав. — Стив, — Баки, на самом деле не знал, что сказать, чтобы это было достаточно полно, но не говорить, к кому он испытывает интерес, — я… — внезапно Баки понял, что если будет тянуть кота за яйца, будет только хуже. — Я был у Брока Рамлоу. — У кого? — не поверил Баки Стив, глядя на него враз ставшим каким-то больным взглядом. — Баки, — он потянулся всем собой, словно хотел закрыть Баки от всего на свете, но не мог, — почему он? Он же был… — Моим хендлером, — закончил за Стива Баки. — Я помню, Стиви. Но это не значит, что он плохой. Ведь его же оправдали. Говори, чего я не знаю? — Рамлоу помог разоблачить агентов Гидры и найти тебя, — честно ответил Стив. — Сейчас он восстановлен в ЩИТе. — Тогда почему его досье висит, как члена Гидры, хоть и оправданного? — прищурившись спросил Баки. — Я не знал, поправим, — ответил Стив, но перевести разговор в другое русло не дал. — Баки, зачем ты к нему ходил? Да ещё и остался на ночь… — Стив, я по нему скучаю, — честно, и самому себе тоже, ответил Баки. — Не сплю ночами, потому что он мне снится. Я не мог вспомнить, как его зовут, хотя знал имя, но смог найти в сети инфу о нем, адрес. И пришел, чтобы поговорить, понять, почему мне так пусто без него… — И как? — осторожно спросил Стив, видимо, боясь спугнуть это откровение. — Я не знаю, — Баки снова вздохнул, оперевшись локтями о колени и положив на руки подбородок. — Только я понял, что хочу быть с ним. Быть рядом, говорить, касаться его. Может быть это глупо, но я, кажется, влюблён в него. Стив от удивления открыл рот, закрыл, не найдя, что сказать, и они какое-то время сидели в тишине, пока он не справился с потрясением. — Баки, может быть это ложное чувство? И ты привязан к нему, именно как к хэндлеру? — предположил Стив, снова очень осторожно подбирая слова. — Стокгольмский синдром? — криво усмехнулся Баки, а Стив кивнул. — Стив, меня обследовали целый месяц все, кому не лень, лучшие специалисты и бла-бла-бла. Да, со мной не все в порядке, мы оба это знаем. Да, моя память, как дуршлаг. Да, я бываю необоснованно агрессивен, так, что могу убить. Да, у меня ПТСР. Но, Стив, я знаю, что я чувствую. — И что же? — сложил руки на груди Стив, откинувшись на спинку дивана. — Тепло. Мне тепло рядом с Броком и хочется улыбаться, — Баки посмотрел на Стива внимательно и пораженно полуулыбнулся. — Только не говори мне, что ты ревнуешь. Стив, ты мой друг, самый близкий человек, который есть в моей жизни, но мы же оба понимаем, что ничего, кроме дружбы, между нами не было и быть не может. — Да, Баки, ты мой друг. И именно поэтому я волнуюсь за тебя и хочу, чтобы ты снова поговорил со специалистом… — Ну нет, Стиви. Больше ты меня к мозгоправам не загонишь, — мотнул головой Баки. — В конечном итоге, это моя жизнь, и, если я ее испорчу, то хочу это сделать самостоятельно. — Баки, я ничуть не собирался лишать тебя самостоятельности, но Брок Рамлоу? — Стив пораженно посмотрел на Баки, словно искал в нем что-то, что поможет ему смириться с этой мыслью или найти ей опровержение. — Тогда ты будешь не против, если я поживу у него какое-то время, — это не было вопросом, Баки не хотел ссориться, но и спрашивать разрешения на каждый чих он устал. Да, пусть он ошибся, но ошибся самостоятельно, не по чьей-то указке или потому, что его хотели защитить. Пусть потом Стив скажет “Я же говорил”, пусть. Но сейчас Баки хотелось почувствовать, что он может принимать решения, которые не будут оспариваться. Никем. — Хорошо, Баки, — вздохнул Стив, похоже, тоже понимая, что не позволить сейчас Баки поступить по-своему, значит надломить его, если не сломать снова, только-только восстановившегося, да и то не полностью. — Хорошо. Поступай, как считаешь нужным. — Спасибо, Стив, — Баки выдохнул, разговор оказался не из легких, причем для обоих. И Баки очень радовался, что они пришли к взаимопониманию, хоть Стив и не одобрил его выбора. Стив поднялся одновременно с Баки, и тот, повинуясь порыву, обнял друга, который сжал его почти до хруста в своих объятиях. Мир был восстановлен. Баки собрался быстро, покидав в небольшой рюкзак самое необходимое, попрощался со Стивом, который уже был весь в каких-то своих делах, и вернулся в квартиру Брока. Где уселся на кухне с чашкой чая и шоколадкой читать какую-то современную беллетристику. — Я уверен, ты ни хуя не ел и не готовил, — послышалось от двери в пять минут девятого. — Я прав? — Прав, — Баки появился в прихожей практически неслышно, просто вырастая в дверном проеме. — Ладно, сейчас накормлю тебя, — Брок скинул ботинки и легкую куртку, и, подхватив пакет с продуктами, прошел на кухню. Баки пошел за ним. — Ты спросил у папочки разрешение погулять? — Да, Стив в курсе, — Баки сел туда же, где и сидел до этого, наблюдая за действиями Брока. — Но что-то мне подсказывает, что он не в восторге, — ухмыльнулся Брок, разбирая пакеты с продуктами. Баки показалось, что его это даже забавляет. — И каковы условия? — Никаких, — пожал плечами Баки. — Я взрослый дееспособный человек, который может решать за себя. — Это ты у мозгоправов слова такие выучил? — незло поддел его Брок, оглянувшись от рабочего стола, на котором раскладывал мясо. Баки посмотрел на него и улыбнулся. Броку улыбаться было легко, ему хотел улыбаться даже Зимний, что говорить о Баки. — Типа того, — ответил он. — Какие у тебя планы на завтра? — Ты хотел, чтобы я с тобой познакомился, — Брок крутанул мельничку перечницы. — Поэтому мы идем в поход. На три дня. Есть возражения? — Э… Возражений-то нет, но у меня ничего нет для похода, — удивился Баки такому глобальному подходу к проблеме. Но, с другой стороны, это его даже порадовало. Только вдвоем и не в четырех стенах, где непонятно, куда деваться, если что. А так, в лесу, можно было быть вместе, но не докучать друг другу. А еще Баки подумал, что последний раз ходил в поход просто вечность назад, в другой жизни, которую почти не помнил. — Снаряга у меня есть, не волнуйся, — успокоил его Брок. — Раз так, давай, — согласился Баки, уже предвкушая сон рядом с Броком в одной палатке, когда можно быть рядом-рядом, слушать его дыхание, смотреть на него в темноте ночи и, может быть, даже, коснуться волос, пока он будет пребывать в объятиях Морфея. — Парк Шенандоа, горы, вся хуйня. Любишь горы? — Брок продолжал колдовать над мясом. — Кстати, овощи нарежь, что ли. — Не знаю, — признался Баки, принимаясь мыть и резать овощи. — Наверное, я никогда не был в горах. Если только Зимний был, но я этого не помню. — А ты вообще много помнишь? — спросил Брок, постаравшись задать вопрос как можно более небрежно, словно его это интересует так, между делом, но Баки чувствовал, что ему было важно понять, сколько в нем осталось от Зимнего. — Сложно сказать, много ли я помню. Я помню миссии, но не все. Некоторые очень четко, некоторые размыто. Помню своих хэндлеров, лица точно, — Баки не боялся и не стеснялся рассказывать Броку о том, что сейчас творится у него в голове. Это казалось ему правильным, естественным. Брок не пытался его пожалеть, не пытался оберегать от чего-то, сострадать, он принимал Баки таким, каким тот был без скидок и поправок. А вопросы задавал действительно, чтобы узнать. Ведь, чаще всего, не спросишь — не узнаешь. — Время до войны размыто, словно это все было не со мной, а с кем-то другим. — Это и было с кем-то другим, — озвучил Брок то, что Баки никак не мог сам озвучить для себя и Стива. — Ты сейчас и ты тогда — два разных человека. И, честно тебе скажу, ты сейчас интересуешь меня больше, чем желторотый мальчишка, которым ты был до всей этой хуйни, потому что о нем остались только воспоминания. И те, большей частью, у Роджерса. Брок совершенно не стеснялся говорить то, что думал теми словами, какими думал, не пытался сгладить что-то или смягчить, и это разительное отличие от Стива, который старался смягчать все для Баки, было таким внезапно правильным. Нет, Баки был благодарен Стиву за то, что тот не рубил с плеча правду-матку, но вот эта вот прямолинейность Брока радовала. Баки был рад тому, что с ним будут говорить прямо и откровенно, нравится ему это, или нет. Баки понимал, что сейчас Брок показывает себя с отталкивающей стороны, чтобы у Баки не создавалось ложных иллюзий. У Баки их и не было, этих иллюзий, он ничего не ждал от Брока, он просто помнил, те странные чувства, которые Брок вызывал у него, хотя не делал вообще ничего, чтобы быть Зимнему хоть сколько-нибудь приятным. И сегодня Баки облек эти чувства в слова. Он был влюблен в Брока, но застило ли ему это глаза, Баки не знал. — Иногда мне кажется, что Стив ищет его во мне, — признался Баки. Он никому об этом не говорил, а Броку сказал легко. — Это нормально, Баки, — спокойно ответил Брок. — Стив знал тебя, и, понимая, что не знает сейчас, ищет знакомое в незнакомце. Это пройдет. Брок обтер руки о полотенце и похлопал Баки по живому плечу, поддерживая и успокаивая. — Он тоже сильно изменился, — сказал Баки. — Я помню его другим. Сейчас он такой, словно на него легла вся скорбь мира. А раньше он больше смеялся. Да вообще улыбался. Как и я… — Война никого не красит и никого не щадит, — Брок кинул первый кусок мяса на сковородку, и оно громко зашкворчало. — Каждый из нас когда-то улыбался. Повисло молчание, которое никто не спешил разбивать. Баки думал о том, что, наверное, Брок прав, просто он сам об этом никогда не думал. Сначала было не до того, а потом стало нечем думать, да и некому. И сейчас, приходя в себя, заново становясь живым, другим, новым, он о многом не успел еще задуматься, просто учась жить заново, вне приказов, крио и миссий. — Почему ты вернулся в ЩИТ? — спросил Баки, когда Брок кинул на сковороду второй кусок мяса. — Потому что больше ничего не умею, — пожал плечами Брок. — Привычка — страшная штука. А ты чем думаешь заняться? — Не знаю, — Баки, ловко орудуя ножом дорезал овощи. — Я вообще об этом еще не думал. Но скоро придется. Не могу же я сидеть на шее у Стива вечно. — А вообще мысли есть? — Брок серьезно посмотрел на него, и Баки понял, что тот спрашивает не просто ради того, чтобы спросить. Ему действительно было интересно. — Я понимаю, что сейчас я могу стать кем угодно, нашлись бы деньги на учебу, — начал рассуждать Баки. — Только я все равно привычно отсекаю слежку, а она была, вслушиваюсь в тишину, смотрю на все флаги и ленточки и прикидываю поправки на ветер до воображаемой цели. Я слишком снайпер, чтобы стать кем-то другим. Я не пытаюсь себе врать, что хочу мирной жизни, потому что войны у меня было больше и помню я ее лучше. Брок, я — Зимний Солдат, только теперь без ошейника и поводка. Даже я понимаю, что никто не отпустит меня в мирную жизнь, помахав голубым платочком. Поэтому лучше я буду работать на ЩИТ, чем вечно буду привычно уходить от слежки, вычищать от жучков жилье и прикидывать поправку на ветер. — Только поэтому? — вскинул бровь Брок. — А я тоже больше ничего не умею, — усмехнулся Баки. — Так что, зачем бежать от себя? Кстати, у тебя жучков была тьма тьмущая. — Я в курсе, — пожал плечами Брок, дожаривая мясо. — В следующий раз не трогай, а то опять влезут, напихают. Так я хоть знал, где они. — Мы поэтому идем в поход? Потому что за тобой постоянно следят? — догадался Баки. — Да, потому что. И, чтобы ты знал, я предпочитаю кровать, — и Брок весело, но хищно улыбнулся Баки. — А так, хотят следить — пусть попробуют. Они поужинали, перекидываясь ничего не значащими фразами, а потом Брок объявил отбой, мотивировав это тем, что завтра вставать затемно, чтобы добраться до Шенандоа не к обеду, а хоть немного, но раньше. Загрузив посудомойку, они по очереди приняли душ и разошлись по комнатам. Но Баки просто так не мог уснуть, ему казалось, что только Брок, его близость, действовали на него, как снотворное. Он дождался, когда тот перестал ворочаться, и тихо пробрался в его комнату. Брок спал, обняв подушку, лежа практически на животе, и Баки едва-едва касаясь, провел пальцами по его обнаженной спине, обводя пару шрамов от пулевых и один от ножевого. Теплая кожа жгла живые пальцы, хотелось коснуться всей ладонью, но Баки не позволил себе этого, просто устроившись в кресле, забравшись в него с ногами, он снова принялся смотреть на Брока, и не заметил, как уснул. Брок проснулся от странного звука, похожего на мычание, и, не сразу поняв, что происходит, потянулся за пистолетом, точно наставляя его на источник звука: кресло. Вернее, кого-то в нем свернувшегося. Разглядев в неверном свете уличных фонарей, что это Актив (хотя, какой, к черту, Актив?), Брок поднялся. Баки не то стонал, не то мычал на одной ноте, жалобно и страшно. Брок поежился от прохлады, льющейся из приоткрытого окна, и укрыл Баки покрывалом. Тот весь напрягся, продолжая издавать этот странный, страшный звук, и Брок, повинуясь странному порыву, погладил его по волосам. — Т-ш-ш-ш, малыш, все хорошо, — тихо произнес он, поглаживая спутавшиеся пряди тяжелых волос, и Баки успокоился, пошевелился, удобнее устраиваясь в кресле, которое было явно ему маловато, чтобы удобно спать, и затих. Брок еще какое-то время стоял рядом, боясь рецидива и разглядывая Баки не украдкой, как это делал, когда они были вместе, а всерьез изучая взглядом, даже облизывая. Мощная фигура, невероятным образом свернутая в калачик, все равно в кресле не помещалась, как ни сворачивайся. Лицо, сейчас безмятежное, с намеком на улыбку на губах. Глаза, сейчас закрытые, но Брок помнил, какие они невероятные, серые. Броку нравился Зимний, он даже восхищался им, хотел его, но понимал всю опасность своего желания, всю его иррациональность и несбыточность, поэтому даже не мечтал о нем. Только на миссиях давал волю своему странному чувству, наблюдая за Активом, ловя каждое его движение. Кормил шоколадом, потому что хотелось хоть как-то расцветить серость и казенность его жизни, хотелось, чтобы помнил, даже после обнуления помнил. Касался, когда мыл, всегда сам, бережно, почти ласково, словно проверяя границы дозволенного, и чувствовал, что сам Актив тоже тянется к нему, но списывал это просто на недостаток тактильных ощущений. Сейчас он понимал, что это тоже была приязнь, симпатия, насколько Актив мог вообще понимать такие вещи. Глянув на часы, Брок понял, что спать он мог еще час, но сна не было ни в одном глазу. Он еще полюбовался Баки, и оставил спать, отправившись мыться и готовить завтрак. Он размышлял о том, готов ли он впустить Баки в свою жизнь, но понимал, что уже впустил, уже позволил себе привязанность к бывшему подопечному, и это пугало, потому что у него давно не было привязанностей, давно он не испытывал ни к кому никаких чувств, кроме простой похоти. Последние его отношения закончились разрывом со скандалом, когда его обвиняли в невнимании, бесчувственности, постоянном отсутствии. С тех пор он завязал с отношениями. И вот теперь с ним хотел отношений кто-то близкий ему по духу, такой же, как он сын вечной войны, изломанный, израненный, тянущийся к нему, и Брок понял, что не отпустит, не отдаст никому, заберет себе, потому что давно хотел именно его, каким бы Баки ни был, он уже был Брока. Прикинув, что с таким ранним подъемом можно выехать пораньше, он поставил на стол большую тарелку с яичницей и беконом, вторую с тостами, сварил себе кофе, а Баки заварил чай, выложил на стол шоколадку, которые по привычке покупал, и пошел будить несчастного, уверенный, что затекло у него все. — Подъем! — рявкнул он, и Баки тут же встрепенулся, поднял лохматую голову, глядя на Брока мутными со сна глазами. — Доброе утро, — сказал Баки, и потянулся, разминая затекшие мышцы. Те нехотя приходили в себя от неудобной позы. Баки понял, что заснул в кресле, хотя собирался уйти к себе, но Брок ничего на это не сказал, и он попытался успокоиться. — Завтрак на столе. Прими душ и приходи, — сказал Брок, и пошел завтракать. Совместных приемов пищи он давно не понимал. Баки поднялся и поплелся в душ, пытаясь вспомнить, что ему снилось, но это было что-то мутное, из прошлого Зимнего, неприятное. А еще он понял, что Брок его укрыл. От этого становилось тепло на душе, от этой заботы, которую тот не обязан был проявлять. — Нам далеко ехать? — спросил Баки, уплетая завтрак. — Часов семь, — прикинул Брок. — Поспишь еще. — Да нет, я мало сплю, — отмахнулся Баки. — Может, я поведу, а ты поспишь? — Я тебе, конечно, доверяю, — хохотнул Брок, — но не до такой степени, чтобы пустить за руль своей машины. Так что поведу я. — Как хочешь, — пожал плечами Баки, в общем-то, понимая Брока. Тот не мог ему доверять до конца, потому что практически не знал его, хотя Баки знал о Броке, казалось, все, что нужно. Потому что тот пытался как-то раскрасить жизнь Зимнего, а это дорогого стоило, ведь все считали его просто оружием, инструментом в чужих руках, не допуская даже мысли, что у него могли быть собственные желания. Выехали молча, еще затемно, слушая релакс-радио. Брок уверенно рулил по пустым улицам города, выехал на трассу и погнал на максимально разрешенной скорости. Баки любил вот так просто молча ездить еще в бытность Зимним. Он смотрел в окно на мелькающий пейзаж и ни о чем не думал, просто расслаблялся рядом с человеком, который был ему дорог. — Ты папочке сказал, куда и на сколько едешь? — вдруг спросил Брок, и Баки понял, что совершенно забыл предупредить Стива. — Нет, — повинился он. — Сейчас, смс напишу. Не хочу звонить. И принялся строчить Стиву, что он уехал с Броком в поход на три дня. Звонить не хотелось, потому что пришлось бы отвечать на массу вопросов. Баки понимал, что Стив волнуется за него, заботится о нем, как когда-то сам Баки заботился о нем, но Баки столько лет был под чьим-то присмотром, что сейчас забота Стива давила на него тяжким грузом, однако он не знал, как это ему объяснить, чтобы не обидеть друга. — Лучше позвони, — сказал Брок. — Там не везде берет телефон. Роджерс же с ума сойдет, если до тебя не дозвонится. — Почему ты об этом волнуешься? — спросил Баки. Ему действительно было интересно, почему Броку было так важно, чтобы Стив был в курсе, где Баки и что с ним. С одной стороны, Баки понимал, почему. Брок был под наблюдением, от которого сейчас радостно свалил вместе с Баки в глухие места, и мало ли что мог там учудить вместе с Активом, но был уверен, что на это-то Броку было как раз плевать, кто там что подумает, потому что он, несмотря на прослушку и слежку, жил своей жизнью. — Потому что я бы с тебя вообще глаз не спускал на его месте, и особенно бы не отпускал никуда с бывшим хозяином, — объяснил Брок. — А еще потому, что Роджерс за тебя искренне волнуется. Он твой друг, Баки, единственный друг, который видит в тебе искалеченного войной человека, а не бывшее оружие, которое непонятно, взведено, или нет. — А ты? — вдруг спросил Баки. — Кого видишь во мне ты? Он ждал ответа с замиранием сердца, но Брок не спешил отвечать, обдумывая, похоже, каждое слово. — Я знал, что там, внутри Актива, есть человек, — медленно начал Брок. — Поэтому ты мне шоколад стал давать? — догадался Баки. — Поэтому тоже, — кивнул Брок. — Ты был, да и остался, бойцом. Но при этом ты был оружием. А я привык заботиться и о том, и о другом. Я хотел понять, что ты такое есть, потому что не понимая мотивов бойца или принципа работы оружия, с ним невозможно взаимодействовать. Я не пытался достучаться до человека внутри тебя, потому что понимал, что это может быть даже опасно. Но мне претило то обращение, которое было приписано. И да, ты мне нравился, — он глянул на Баки. — И сейчас нравишься. — Но? — спросил Баки. — Никаких “но”, Баки, — качнул головой Брок. — Ты мне нравишься. И я хочу узнать тебя. Иначе я бы не стал со всем этим заморачиваться. Повисло молчание. Баки обдумывал то, что сказал ему Брок, но чувствовал только радость и облегчение, что все может быть. Что они могут быть вместе. Брок же думал о том, не поторопился ли он, но Баки действительно ему нравился, и скрывать это было просто глупо. Могло ли это “нравится” перерасти во что-то большее, было пока не ясно, но Брок уже решил, что просто так от него не откажется, и не собирался своего решения менять. В Гаррисберге они остановились в кафешке на берегу реки Саскуэханны. Баки разглядывал редких прохожих на улицах, большая часть из которых были афроамериканцы, дома, похожие на дома в Нью-Йорке, набережную, где воскресным ранним утром гуляли собачники и пробегали озабоченные своим здоровьем люди. — Есть будешь? — спросил Брок, но, не дождавшись ответа, заказал половину меню этого кафе, на название которого Баки даже не обратил внимания. На них поглядывали, какой-то пацаненок лет десяти вообще откровенно пялился, но Баки было все равно. Он не мог вспомнить ни одной своей поездки куда-нибудь на природу, через сотни километров, только длинные переезды в войну, когда от одной точки до другой приходилось трястись в кузове, или лететь на каком-нибудь дряхлом самолете. Он вдохнул полной грудью влажный утренний воздух и потянулся. А потом вспомнил, что у него в кармане всего двадцать баксов, и вряд ли этого хватит, чтобы заплатить за завтрак. Он посмотрел на Брока немного виновато, и тот понял его правильно. — На бабло забей, — махнул он рукой. — Потом Роджерсу выставлю счет. Не думал, что ты можешь смущаться. — Я много чего могу, — улыбнулся Баки. — Ешь давай, — кивнул на еду, которую расставляла официантка, миловидная блондинка лет семнадцати, Брок. — Не хочу потом выслушивать, что я тебя голодом морил. Баки, отринув всякое стеснение, принялся за еду. Брок наблюдал, как аккуратно Баки ест, и понимал, что это умение из далекого-далекого прошлого, которого тот почти не помнил. А самому Броку становилось интересно, что еще осталось в этом Баки из того, довоенного, но спрашивать он не стал, понимая, что вряд ли получит вразумительный ответ. Они продолжили свой путь где-то через час, так же молча, но молчание это не тяготило, оно было уютным и приятным, словно они давно знали друг друга, и им не нужны были слова. Баки продолжал смотреть в окно, а потом, не сильно понимая, что и почему он делает, положил ладонь Броку на бедро, погладив. Ему хотелось прикоснуться к Броку, и он сделал это, наплевав на желания самого Брока, который не сказал ни слова, только глянул на него, вздернув бровь. И Баки убрал руку, снова отвернувшись к окну, а Брок хмыкнул, но опять промолчал. Баки углубился в чтение буклета, который откопал в бардачке, а потом углубился в топографическую карту местности, глянув туристическую, с описанием троп, лишь мельком. Так, в молчании, они провели оставшиеся пару часов дороги, пока не приехали в Фронт Роял, откуда начинался национальный парк Шенандоа. На стоянке у въезда в парк они припарковали машину, и Брок распахнул обширный багажник своего огромного внедорожника. Там лежали два уже снаряженных рюкзака и кое-что еще по мелочи. — Этот твой, — показал Брок на рюкзак побольше и явно тяжелее. Баки, интереса ради отогнул коврик багажника, под которым увидел матово блеснувший ствол винтовки. — Давай возьмем, — весело предложил он. — Поохотимся. Я читал буклет, тут водятся олени. — Тут нельзя охотиться, — заметил Брок. — Плевать, сойдем с тропы, я запомнил карту, там есть замечательные места, поохотимся, разведем костер, я приготовлю тебе мясо. — А ты умеешь? — удивился Брок. — Умею, — все больше улыбался Баки, а потом взгляд его словно окунулся внутрь него, и он медленно заговорил. — Я охотился в войну. Когда жрать было совсем нечего. Я умею. И охотиться, и готовить. И разделывать. Я и человека могу… — Человека и я могу, — усмехнулся Брок. — Баки, выстрел будет слышен на километры окрест. — Как будто у тебя нет глушителя, — пожал плечами Баки, уверенный, что у Брока с собой есть все. — Есть, — поник плечами Брок, понимая, что винтовку они возьмут, потому что он не хотел отказывать Баки в этом, по сути, невинном развлечении, хотя они и нарушали закон. — Тогда решено, — и достал винтовку, принимаясь легко ее разбирать. А Брок достал глушитель, который лежал тут же рядом. Уже через полчаса они вошли под своды лиственного леса, в котором буйно цвели каштаны, устремляясь своими белыми свечками в небо. Яркое полуденное солнце здесь рассеивалось, и они быстро шли по дороге, с которой собирались сначала свернуть на одну из известных троп, а потом Баки хотел потащить Брока куда-то в неизведанную глубь парка. — Пойдем сначала низом, а потом поднимемся наверх через километров десять, — предложил Баки, когда они отошли достаточно от Фронт Роял и обжитых мест. — А чем тебе не нравятся общечеловеческие тропы? — спросил Брок, который не ожидал от Баки такой прыти, особенно с учетом того, что в походах тот не бывал. А вот всякие марш-броски были хорошо освоены обоими. — Да не ломись ты так, мы на прогулке, — притормозил Брок разогнавшегося Баки. — Извини, я привык быстро ходить, — и пошел медленнее. Но все равно на обычных туристов они не походили, потому что споро преодолевали километр за километром, умудряясь наслаждаться красотами горной природы. Когда они уже собирались свернуть с тропы, Брок предложил пообедать, и они разогрели на газовой горелке несколько банок консервов. Брок не сильно жаловал походы, он затеял все это только для того, чтобы спокойно побыть с Баки только вдвоем, хотя и мог это сделать в тишине квартиры, но почему-то решил, что так узнает больше. И действительно узнавал. Баки нравилась природа, он глазел по сторонам, точно выбирая, куда ступать. А еще Брок понял, что Баки плевать хотел на законы, да и человеческое общество не жаловал, впрочем, как и сам Брок. Тут, в лесной глуши, Броку показалось, что Баки даже ожил, что ему тут было понятнее и приятнее, чем в городе, хотя считал, что Актив приучен работать только в городах. Они давно свернули с хоженой тропы, оставшись только вдвоем, наедине с природой, и Брок вдохнул полной грудью, поняв, что за ним никто не следит, не прослушивает его разговоры, что не надо все контролировать, опасаясь сказать или сделать что-то, что будет неверно интерпретировано. И понял, что правильно сделал, что вытащил их в Шенандоа. Они отмахали километров тридцать, когда настало время искать место для лагеря. Вокруг была тишина, но не тишина ночного города, разбиваемая шумом проезжающих машин, а другая. Голосили птицы, ветер пел в кронах деревьев, шуршали, разбегаясь от них, мелкие животные, но все равно было тихо. Спокойно. Баки шел впереди и наслаждался свободой, полной и безграничной. Он давно не испытывал этого чувства, даже забыл, какое оно, а вот сейчас вспоминал. И ему нравилось. Он был благодарен Броку, что тот не запер его в квартире, как Стив, позволяя прогулки в парке, полном народу, а вот так взял и вытащил из опостылевшего города, сам не зная, какой подарок сделал для Баки. — Эй, притормози, — снова окликнул его Брок, хотя совершенно не отстал. — Смеркается, скоро солнце сядет. — Да, через час, — глянул на просвет в кронах Баки. — Давай поднимемся вооон туда, — он указал рукой на небольшой уступ, до которого было еще пара километров, — и оглядимся. — И кто говорил, что ты только в городе работаешь, — проворчал Брок, но Баки его услышал. Они преодолели эти пару километров минут за двадцать, и оказались на скальном уступе, свободном от деревьев, и смогли оглядеться. Под ними лежал, переливаясь всеми оттенками зелени лесной ковер, где-то взлетали, голося, птицы. С другой стороны стеной поднимался лес, и они стояли, словно были единственными людьми в этом мире, глядя в стремительно темнеющее небо на западе. — Смотри, — указал Баки вбок, и Брок тут же повернул туда голову. — Вон, видишь, поляну? — Вижу, — кивнул Брок. — Думаю, там должен быть ручей, он как раз вооон оттуда начинается, — он указал на поросшую мхом скалу. — Бля, я думал, тебя за ручку вести придется, а ты тот еще походник, — изумился Брок. — Меня учили, — пожал плечами Баки. — Были миссии в таежных лесах зимой. Были в горах Кавказа и на Урале. Но больше всего я ненавидел тундру. — Почему тундру? — несколько опешил Брок от такого откровения. Он вообще не ожидал, что Баки будет делиться с ним такими подробностями из жизни Зимнего, а вот оно как вышло. — Там всегда холодно, даже летом, и негде спрятаться. Голые сопки, — ответил Баки, который, не помня конкретных миссий, почему-то хорошо помнил природу и навыки ориентирования. У него вообще всегда было все в порядке с навыками, особенно с навыками лишения жизни ближнего своего. — Пойдем, там точно есть ручей. И действительно, один край небольшой поляны, которая раскинулась среди звезднолистых кленов, огибал быстрый чистый ручей с каменистым дном, которое было хорошо видно. Солнце, похоже, еще не закатилось за линию горизонта, но с этой стороны горной гряды, да еще и в лесу, уже властвовали густые сумерки. Баки помог Броку поставить палатку, они кинули внутрь коврики со спальниками, и принялись разогревать нехитрый консервированный ужин. Брок уселся на маленький складной стульчик, а Баки просто на землю. — Тушенка, — прокомментировал Баки их ужин. — Ты что-то имеешь против? — вскинул бровь Брок. Между ними стоял, освещая небольшой пятачок земли, фонарь. — Кто бы был против, я никогда, — усмехнулся Баки, но потом ответил. — Нет, просто вспомнилась война. Ко мне приходят воспоминания иногда по ассоциациям, но ничего конкретного. Но одну историю я помню хорошо. — Расскажешь? — поинтересовался Брок. — Да, почему нет, — пожал плечами Баки. — Я тогда был Зимним. Ты доешь только, и я расскажу. Броку было безумно интересно, что такого можно было ему рассказать из миссий Гидры, что ему еще и доесть надо было. Но он не стал настаивать, предполагая, что Баки лучше знает. Брок действительно думал, что Баки будет не то чтобы беспомощным, но явно не таким прытким, каким себя показал Броку. И это радовало, это говорило о том, что Баки живой, он хочет жить. И что Брок был прав в том, что вытащил его подальше от людей и городского шума. Правильно угадал. — Так вот, — когда они поели и аккуратно сложили мусор, чтобы унести его с собой, начал Баки. — Было это не знаю, в каком году, потому что про год мне никогда не говорили, но явно давно. Сентябрь в тундре. Меня и группу поддержки с проводником из местных перебрасывали вертушкой на какую-то базу. Не помню, что случилось, но вертушка рухнула и загорелась. Все, правда выжили, а, сам понимаешь, там на сто километров okrest нет нихуя. И вот сидим мы, мужикам холодно, жрать нечего и идти некуда. Где мы, тоже представление слабое, ну, я-то представлял, и даже добраться бы мог, наверное, но мне такого приказа никто отдавать не стал. День сидим, пытаемся что-то жечь, чтобы не замерзнуть совсем. Два. Мужики потихоньку слабеют, но ждут, потому что их-то, хрен, а вот меня искать должны точно. А наш проводник все про какой-то kopal’hem говорит. Мол, силы даст, протянуть поможет. Я так и не понял, что это за хуйня такая, из его рассказов. Но мне вообще тогда было на все плевать. На третий день, когда совсем невмоготу стало, бойцы отпустили этого чудика за этим kopal’hemom. Он ушел. Сидим, ждем. Пошли шепотки, что свинтил наш проводник в дальние дали. Но нет, к вечеру приперся с подгнившей мороженой тушей оленя. Вот, говорит, священный kopal’hem. Его-то, мол, и можно жрать. Он нажористый, вкусный. Деликатес вообще. Не знаю, как остальным, они тоже ели. Но меня блевать не тянуло. Ну как, гнилое мясо с жиром, но жрать можно. Холодное, так нормально, а кто-то грел, так вонь такая стояла, что плюнули на это дело, и жрали холодным. На утро кто блюет, кто просто с животом мается, а мне и проводнику хоть бы что. Короче, когда вертушка поисковая нас нашла, в живых остались я да проводник, — Баки хохотнул, ему эта история казалась забавной, а Брока передернуло. Он понял, почему Баки предложил сначала поужинать, а потом рассказать. — В общем, трупы собрали, проводнику пулю в лоб, а меня на базу вернули. Вот. — Забавные у тебя будни были, — невесело усмехнулся Брок. — Я до сих пор на вкус эту дрянь помню, — признался Баки. — Ни за что бы еще раз жрать не стал, лучше сдохнуть с голодухи. — А чего ж вы нормального-то оленя не подстрелили? — резонно поинтересовался Брок. — Раз ты такой великий охотник. — А не было там нигде оленей, — пожал плечами Баки, — А четыре дня бегать их искать меня бы никто не отпустил. Да и знали они, что ли, что я охотник? Я и сам тогда не знал. Но, кстати, русские ко мне неплохо относились. По крайней мере те, что умерли. — И давно узнал? — Брок потянулся, прикидывая, что лучше лечь сегодня пораньше, чтобы завтра на рассвете свернуть лагерь и поохотиться, как хотел Баки. Сам Брок был не любитель охоты, да и не умел, но было интересно, как это делает легендарное оружие. Правда, что ли, следы оленьи искать будет? — Не знаю, — Баки задумался, глядя в пятачок невозможно звездного неба. — Просто понял, когда про оленей читал, что охотился когда-то давно. Еще в войну. А как винтовку у тебя увидел, уверился, что смогу. И, знаешь, захотелось. Мне Стив все предлагает чем-то мирным заняться, а я… Нет во мне мира, Брок, только война есть. — А нужен тебе этот мир? — спросил Брок, понимая, о чем говорит Баки. В нем самом тоже не было мира. Была война и передышки между. Похоже, они действительно подходили друг другу. Каждый по-своему изломанный, искалеченный, но остающийся воякой. Винтиком в государственной машине уничтожения других людей. — Спать давай, встали ни свет ни заря, — скомандовал Брок, и Баки поднялся одним нечеловечески слитным движением. Раздевшись, они залезли, каждый в свой спальник, и затихли. Баки слушал дыхание Брока, а потом перевернулся на бок, чтобы смотреть на него, видя даже в темноте палатки. Он не хотел засыпать, хотел быть рядом, охраняя его сон, хотя вокруг все было очень тихо и мирно, даже лесные звери затихарились. Брок чувствовал на себе взгляд Баки и от этого не мог уснуть, в конечном итоге тоже лег на бок, уставившись в поблескивающие в темноте глаза. Баки придвинулся чуть ближе, потянулся и провел пальцами живой руки по щеке Брока, погладил нежно и изучающе одновременно. — Спи, — посоветовал он. — Я разбужу утром. И, убрав руки в спальник, закрыл глаза, а Брок последовал его примеру. Брок проснулся все от того же то ли мычания, то ли стона, и открыл глаза. Баки лежал, откинув с себя спальник и свернувшись в плотный калачик, обхватив себя руками, и Брок предположил, что если тому и не холодно, то снится, что холодно. — Т-ш-ш, малыш, все в порядке, — позвал Брок, пробуя так же, как и у себя дома, успокоить Баки. Он подполз поближе, укрыл Баки, кое-как застегнув молнию и, подумав, обнял, прижимая к себе. Еще пару минут Баки издавал этот странный звук, а потом затих, перевернулся, прижался к Броку плотнее, доверчиво, словно ребенок, что-то пробормотал и заснул глубоким спокойным сном, уложив голову Броку на плечо. Броку стало жарко, потому что Баки был горячим, как печка, и жался к нему все теснее, словно мурлыча во сне. Пришлось расстегнуть свой спальник до половины, чтобы стало хоть немного прохладнее. Утром Брок проснулся в палатке один и сначала не понял, что происходит, но потом сообразил, что просто Баки проснулся раньше и не стал его будить. Одевшись, Брок вылез на улицу и нашел Баки готовящим завтрак. — Ты чего проснулся? — спросил он. Судя по всему, солнце еще даже не встало, потому что было довольно сумеречно. — Хочу на рассвет посмотреть, — улыбнулся Баки. Он действительно хотел с того уступа увидеть, как всходит солнце, тем более, что день обещал быть ясным. — Хочешь со мной? Как раз, если сейчас выйдем, успеем к самому началу. Баки был таким странно светлым этим утром, словно не мучали его ночью странные кошмары, что неумытый и небритый Брок согласился махануть пару километров до того уступа, с которого они вчера нашли эту живописную полянку. — Умыться-то я могу? — спросил он, доставая мыльно-рыльное. — Пять минут, — разрешил ему Баки, которому не терпелось посмотреть на рождение, практически, новой жизни. Баки не мог назвать себя романтиком, он не помнил, чтобы в нем было что-то такое раньше, чтобы гнало его встречать рассветы или провожать закат, но проснувшись сегодня еще затемно, он ощутил острую потребность встать на том уступе и увидеть рождение нового дня. Словно, если его озарит первыми лучами, он переродится, станет другим, обновленным, сможет заново начать свою жизнь. Но Баки давно не верил в чудеса, особенно такие, вот только рассвет ему все равно увидеть хотелось. Они с Броком поднялись на уступ, когда первые лучи солнца уже показались из-за горизонта, окрашивая безоблачное небо желто-оранжевым, ярким сиянием. Баки впитывал в себя эти первые лучи восходящего солнца, всматривался до боли в глазах в краешек светила, чтобы навсегда запомнить эту картину. Темно-зеленый ковер озарялся изумрудным сиянием, птицы взмывали в небо, а он стоял и смотрел на утреннюю безмятежность нового дня. Повинуясь порыву, он взял Брока за руку, и тот не стал вырываться, позволяя Баки касаться себя. Баки несильно сжал теплые пальцы, а потом переплел их со своими. Брок молча наблюдал больше за Баки, чем за восходящим солнцем, глядя на безмятежную улыбку, не знал, что и думать. И первое, что почему-то пришло ему в голову, это, что Роджерс дурак, душащий Баки своей заботой, когда тому нужна была всего лишь свобода и возможность решать за себя без вопросов и оговорок. — Спасибо, — сказал Баки, отпуская руку Брока, собираясь спуститься обратно в лагерь. — Что, досматривать не будешь? — по-доброму усмехнулся Брок. — Это не пять минут, — несколько разочарованно сказал Баки. — А у нас на сегодня были планы. Вернувшись в лагерь они позавтракали, собрали вещи, палатку, и Баки парой небрежных движений вернул полянке практически первозданный вид, словно их тут никогда и не было. — Давай еще немного углубимся, а потом будем искать олешку. Чтобы завтра не затемно возвращаться и не бежать, — предложил Баки, и Брок понял, что как-то так получилось, что именно Баки из них главный, и Брока это устраивало. Он сам себе удивился, что его устраивало главенство мужика, которого он знал оружием. Но и тогда он шел за ним на миссию за миссией и не задавал лишних вопросов. Почему что-то должно было измениться теперь? Но еще Брок понимал, что доверился Баки, не пошел за ним по чьему-то приказу, а именно доверился и сам пошел за ним, хотя даже не знал, способен ли тот отличить тропу от чащобы. Они шли под сенью деревьев, пока Баки привычно не поднял руку, безмолвно призывая Брока остановиться, и тот встал, как вкопанный. — Я, кажется, следы нашел, — в голосе Баки звучала улыбка. — Но в этом я не уверен. Ты что-нибудь в этом понимаешь? — Только, что это следы не самого крупного животного, — сказал Брок, посмотрев туда, куда указывал Баки. — Кстати, ты помнишь, что тут водятся медведи, и кровью для них будет пахнуть на пару миль вокруг? — Мне тоже, — пожал плечами Баки. — Нет тут медведей, раз олешки есть. — Ладно, охотник, чего дальше будем делать? — сложил руки на груди Брок. — Заляжем вон там, на возвышенности, — Баки указал наверх, но Брок не смог различить там место для хорошей лежки, — и будем ждать. На Баки напал азарт, как бывало всегда, когда он смотрел в окуляр прицела. Нет, он не любил убивать, считая это неприятной, но нужной работой, но сам процесс выслеживания цели, ее ведение и, наконец, кульминацией — выстрел в цель, были чем-то невероятным. Захватывали полностью, до конца, до самых глубин души. Если бы на другом конце, куда летела пуля, были не живые люди, Баки бы ликовал каждый раз, попадая в цель. А так он только убеждался в правильности своих действий. Забравшись туда, куда указывал Баки, Брок обнаружил там действительно очень удобное место для лежки на двоих, и устроился, скинув рюкзак. — Если нас поймают, — сказал он Баки, который как раз собирал винтовку и прикручивал глушитель, — я буду все валить на тебя. — Вали, — согласился Баки, вставляя магазин и передергивая затвор. — Меня Стив отмажет от всего на свете. — Я бы на его месте нахуй тебя послал и предложил бы самому выпутываться из того говна, в которое ты собираешься вляпаться, — признался Брок, хотя и сам понимал, что не оставил бы Баки одного в такой ситуации. — Я бы тоже, — хохотнул Баки. — Потому что я понимаю, что нарушаю закон, а Стиву могу соврать, что нет. Но не буду. — И почему же ты нарушаешь закон, если понимаешь, что нельзя? — поинтересовался Брок на удачу. — Потому что хочу и могу, — честно ответил Баки. — Брок, я прекрасно понимаю, что можно, а что нельзя, что хорошо, а что плохо. Только вот убивать людей плохо, а я этим занимаюсь большую часть своей жизни. Поэтому понимать и поступать как правильно — разные вещи. Брок удивился несколько такому рассуждению, потому что действительно считал, что Баки просто еще не понимает некоторые аспекты бытия обычным, пусть и сверх, но человеком. И вот такое вот откровение было для него как гром среди ясного неба. Пусть с памятью у Зимнего Солдата было и плохо, а вот с пониманием происходящего все было отлично. — Стив знает? — только и спросил Брок, хотя уже знал ответ. — Нет, — пожал плечами Баки. — Зачем ему? Что хорошего будет в том, что он узнает, что его другу закон не писан? — Твоя правда, — отозвался Брок, действительно задумавшись, стоит ли Капитану Америка знать о том, что его лепший кореш класть хотел на закон и порядок. По всему выходило, что нет. И снова это было странно сближающим фактором, словно они сговорились за чьей-то спиной, и теперь воплощали в жизнь свой беззаконный план. Устроившись удобнее, Баки припал к оптике прицела, ища цель, а Брок, тоже немного поерзав, замер, не мешая Баки. Они лежали долго, и о чем думал Баки, Брок не имел понятия, но почему-то ему захотелось узнать, что творится в его лохматой голове. Баки лежал, оглядывая через прицел окрестности, выискивая оленя и напевая какую-то русскую матерную песенку, которой его научил один из первых хэндлеров. Она была одним из первых его воспоминаний о русских. Так они провели почти два часа, пока Брок не заметил, что Баки весь, будто подобрался, хотя не шевельнулся ни мускулом, и плавно нажал на спусковой крючок. Винтовка в его руках практически не дрогнула, только раздался хлопок и еле заметная в дневном свете вспышка выстрела. Где-то вдали что-то глухо упало, Брок это скорее понял, чем услышал. — Я за оленем, — сказал Баки, — а ты разбей лагерь вон там, — указал он на совсем крохотную полянку у поваленного дерева, омываемую ручейком еще меньше, чем на их первой стоянке. — Принято, — бросил Брок и, подхватив оба рюкзака, пошел спускаться к полянке, а Баки порысил к туше оленя, которую Брок даже не видел, предполагая, что она за пару километров. Баки вернулся через полчаса, когда Брок уже поставил палатку, разложил их нехитрый скарб, который мог понадобиться, и сидел ждал. Увидев Баки, он поразился грациозности, с которой тот шел, неся на плечах здоровенную тушу лоснящегося коричневой шкурой оленя. Баки выстрелил ему точно в голову, которая сейчас была завязана его курткой, чтобы не капала кровь. Его предусмотрительность поразила Брока, но почему для этого надо было использовать куртку, он не понял. — Я добыл нам оленя, — широко улыбнулся Баки, сваливая тушу у дерева, что прикрывало поляну от яркого солнца широкой кроной. — У тебя веревка есть? И нож? — Обижаешь, — Брок кинул Баки запрошенные им предметы, и Баки их ловко поймал. — Собери, пожалуйста, веток для костра, — попросил его Баки. — Я знаю, что нельзя, но никто ничего не заметит, я обещаю. Я пока тушу разделаю, но не здесь, подальше, чтобы медведь к нам не пришел. Брок ушел за ветками, а Баки пошел подвешивать подальше от лагеря тушу оленя. Он привязал веревку к задним ногам оленя, перекинул ее через толстую нижнюю ветку и резко дернул. Туша взмыла вверх, и Баки закрепил веревку у корней дерева. Почему-то Баки казалось, что он рисуется перед Броком, показывая ему все свои самые занятные навыки, о которых тот не знал, потому что о том, как Зимний убивает людей, Брок знал хорошо, а вот обо всем остальном даже не догадывался. И Баки делал все, чтобы показать себя с лучшей стороны, как он сам видел свою лучшую сторону, и ему было странно, что это оказалась незаконная охота в заповеднике. Баки редко приходилось разделывать вообще кого-либо, но движения были четкими, отточенными, шкура отходила от мышц легко и идеально правильно, словно он всю жизнь был охотником. Баки знал, что весь перемажется в крови, поэтому разделся до того, как принялся за свежевание оленя. Через некоторое время, когда шкура была уже снята, а кишки выпущены, пришел Брок посмотреть на творящийся тут беспредел. Беспредел цвел и пах. Баки, стоящий в одном белье и ботинках, разделывал тушу, просто ломая и выворачивая суставы руками, потому что нож, хоть был хорошим, для такого дела не подходил. Он был весь в оленьей крови, а на лице была написана такая радость, словно он был ребенком, которого пустили купаться в резиновых шариках. — Эй, охотник, — позвал Брок, прежде чем подойти достаточно близко, потому что опасался, что Баки могло переклинить. — Нахуя нам столько? — Ну, часть домой отвезем, а остальное оставим тут, зверушки растащат, — уверенно ответил Баки, отделяя очередной кусок мяса. С тушей они провозились почти полдня, перетаскивая мясо, которое Баки собирался готовить, в лагерь, а остальное оставили, как есть, только сняв оленя и бросив на землю. Брок глянул на композицию, и подумал, что, действительно, дикие звери быстро растащат свежее мясо и требуху. А потом Баки еще с час плескался в ледяной воде ручья, смывая с себя кровь и грязь. Брок смотрел на его обнаженное тело, и в паху у него тяжелело от вида идеальных мышц, перекатывающихся под гладкой кожей. Он не раз видел Актива голым, но вот так наслаждался зрелищем впервые. Баки хотелось касаться руками, губами, прижаться к нему всем собой. Такого свободного, настоящего, его просто хотелось. Брок тряхнул головой, отгоняя от себя мысли о сексе с Баки. Хотелось окунуть голову в звенящий ручей, чтобы прийти в себя, но Брок продолжал смотреть, как Баки плещется, смывая с себя кровь. — Поможешь мне? — спросил он у Брока, который совсем растекся мыслями по обнаженному телу. Баки уже нацепил белье, футболку и ботинки. — Конечно, — очнулся Брок, выгоняя все неуместные сейчас мысли из головы. — Чем? — Порежь мясо кусками поменьше, пока с костром вожусь, — попросил Баки, снимая кусок дерна саперной лопаткой, и начиная копать небольшую ямку. — Вот знаешь, — Брок принялся нарезать мясо, — сколько работал на Гидру, а ощущение, что делаю что-то неправильное, появилось только сейчас здесь. — Там ты выполнял приказ и знал, что тебя прикроют, если что, — пожал плечами Баки, ломая ветки. — А здесь ты действуешь на свой страх и риск, да еще не сам, а мне доверился. Не волнуйся, егеря тут бывают очень редко, и им не повезет нарваться на нас. Мы в паре десятков километров от любой хоженой тропы, что им тут делать? — Только на твою уверенность и надеюсь, — сказал Брок. — Тебе весело? — вдруг спросил Баки, когда уже трещало пламя. — Да, — признался Брок. Ему действительно было весело с Баки. Это веселье было задорным, легким, он давно не испытывал ни с кем ничего подобного. — Я рад, — признался Баки. — Мне тоже с тобой хорошо. Потом Баки ломал дрова, потому что ни топора, ни пилы у них с собой не было, они добились хороших углей, на которых запекли все мясо, что у них было, а его оказалось как-то ну очень много. Но и Баки ел много. Ближе к вечеру Баки предложил пройти еще километров десять, чтобы и уйти от места охоты, и остановиться переночевать где-нибудь уже в хоженых местах. Брок согласился, они быстро свернулись, прихватив с собой остатки мяса, и Баки привел полянку в первозданный вид. Когда они вышли на тропу, уже смеркалось, и Брок понял, что Баки вывел их уже на обратный путь. Найдя место для лагеря, они поужинали печеным мясом и собрались устраиваться спать. — Давай состегнем спальники, — предложил Брок, потому что он не хотел, чтобы Баки снова снились кошмары про холод, а спя в одном, его можно было бы обнять и прижать к себе. Баки странно посмотрел на Брока, но внутри обрадовался, что можно будет спать совсем близко, рядом с ним. Можно даже будет обнять Брока, Баки был уверен, что тот позволит. — У костра было лучше, да? — спросил Брок, когда они сидели рядом с фонарем, просто глядя на ночной лес. — Лучше, но все равно было опасно оставаться там на ночь, — согласился Баки, подумав, что хочет с Броком куда-нибудь, где можно было бы сидеть у костра и смотреть на звездное небо, но помнил, что тот не любил походы. — Это была разовая акция? — спросил он. — Я не большой любитель природы, но с тобой бы еще куда-нибудь съездил, — признался Брок. Ему самому было это странно, он был городским жителем, а все эти вылазки на природу напоминали ему командировки и марш-броски, но с Баки он был готов поехать хоть на северный полюс. Когда они залезли в спальник, теперь один на двоих, Брок сначала не знал, куда деть руки, но Баки положил свою металлическую руку ему под голову, положив сверху свернутую куртку вместо подушки, а другой обнял Брока, прижимая к себе, взглядом спрашивая, не против ли тот. И Брок придвинулся к нему ближе, почувствовал жар тела совсем рядом и чуть не застонал от желания, пронзившего все тело разом. У него давно никого не было, и сейчас это чувствовалось очень остро, ярко. Он понял, что хочет Баки. Не кого-нибудь абстрактного, а именно Баки. Именно этого человека, хозяином которого был. Баки прижался к Броку, его глаза поблескивали в темноте, он смотрел на Брока, а тот смотрел на него. Баки чувствовал, как желание обволакивает его, укрывает мягким одеялом, наполняя тело жаром. Член его стоял, и Баки чувствовал бедром такой же напряженный член Брока. Они оба понимали, что хотят друг друга, но лежали, просто глядя друг другу в глаза. Молча. Слышно было только дыхание, вздымающее грудные клетки. Баки прикрыл глаза, безмолвно спрашивая разрешения, потянулся к губам Брока, и тот позволил, прижался к губам Баки своими, и тут же оказался зажатым в мощных объятиях. Они целовались, то грубо, почти трахая друг друга в рот, то нежно вылизывая губы, переплетаясь телами, потираясь друг о друга колом стоящими членами. А потом Брок просунул между ними руку, оттягивая белье и с себя, и с Баки, обхватывая оба налитых члена, и принялся дрочить обоим. Баки жалобно застонал, прикусывая нижнюю губу Брока, подаваясь на ласку, толкаясь Броку в кулак, чувствуя его член своим. Брок задохнулся от возбуждения. Между ними творилось тихое, на грани слышимости, сумасшествие, они падали друг в друга, падали-падали-падали, пока не взорвались быстрым, ярким оргазмом. Брок ласкал оба опадающих члена, размазывая по ним их перемешавшуюся сперму. Баки тяжело дышал, да и дыхание Брока было сбивчивым, словно он пробежал кросс в полной выкладке. Баки потянулся, нежно, благодарно коснувшись губ Брока своими, погладил его по коротким волосам на затылке. Они полежали с минуту, приходя в себя, а потом Брок потянулся за пачкой влажных салфеток, предусмотрительно взятых с собой, вытер обоих, потом свои руки, и натянул белье. Баки лежал, глядя на него, и в темноте Брок различал улыбку, такую безмятежную, полную счастья, что екнуло где-то в груди. И он понял, что даже если бы и хотел, не смог бы оттолкнуть Баки, такого открытого перед ним, счастливого, безмятежно-спокойного. — Иди сюда, — тихо позвал Брок, предлагая Баки устроить голову у него на плече, и тот тут же положил свою тяжелую башку, куда предлагали, обхватывая Брока живой рукой, принимаясь неспешно поглаживать по груди. Они долго лежали без сна, размышляя, каждый о своем, Баки поглаживал Брока по груди, а тот по живому плечу и разметавшимся волосам. Баки уснул первым, Брок понял это по мерному дыханию и по тому, что рука раскрытой ладонью легла на сердце и больше не двигалась. — Что же ты со мной делаешь? — спросил Брок у темноты, и закрыл глаза, расслабляясь, чувствуя себя полностью защищенным в объятиях Баки. Этой ночью Баки было спокойно, как никогда. Ему не снилось вообще ничего, что бывало с ним редко после того, как он стал оживать. Он проснулся раньше Брока, когда, судя по внутренним часам, которые никогда не ошибались, только-только занималась заря, но в палатке было еще темно и серо. Баки чувствовал себя счастливым, умиротворенным, словно Брок прогонял всех его демонов одним своим присутствием. Пиликнул смской телефон, еще вчера поймавший сеть, но Баки не полез за ним, уверенный, что это от Стива, больше что звонить, что писать, ему было некому. Баки приподнял голову, и понял, что они не пошевелились за ночь, так и лежали, обнимая друг друга. Невесомо коснувшись губ Брока своими, Баки аккуратно выбрался, чтобы не разбудить, как он надеялся, своего мужчину, и вылез из палатки. На улице было серо и прохладно. Баки поежился, присаживаясь на землю возле палатки и натягивая штаны с ботинками. Вчерашнее удовольствие до сих пор бродило по телу, и Баки сладко потянулся, думая, будить ли Брока, или дать ему выспаться. Прикинув, что им идти почти день, а потом Броку еще вести семь часов машину, Баки решил дать ему поспать, а сам пошел на поиски ручья, которым они не озаботились вчера. Ручей нашелся в полукилометре вверх по тропе, и Баки с удовольствием умылся, даже немного поплескавшись в нем. Усевшись рядом с палаткой и просто глядя в кроны деревьев, словно хотел найти что-то в узоре листьев, он думал о том, что произошло между ним и Броком ночью, и было ли это началом чего-то большего. Он бы понял, если бы нет, но так хотелось верить в чудо, в то, что он нашел того, с кем сможет остаться, чувствовать себя спокойно и расслаблено, прожить жизнь. Баки понимал, прекрасно понимал, что он проживет гораздо дольше Брока, увидит, как тот состарится и умрет, а сам Баки постареет хорошо если на пару лет. Но это только разогревало в нем чувство того, что он обязан остаться с Броком, быть с ним столько, сколько тот позволит. Баки никогда не задумывался о том, однолюб он или нет, считая, что просто не встретил ту, а вернее, того, с кем хотел бы остаться. Брок стал таким, первым и единственным, которому хотелось подарить всего себя, свою жизнь, быть всегда рядом. Задумавшись о “всегда рядом” Баки понял, что есть проблема: Брок так и остался командиром группы огневой поддержки у Стива. И работа у Брока была опасная, ведь с любой миссии он мог не вернуться. Это логично привело его к мысли о том, что он может попросить Стива, чтобы тот включил его в группу Брока. Так Баки сможет прикрывать сразу обоих дорогих ему людей. Он не знал, как к этому отнесется Брок, да и Стив, но уже понял, как хочет дальше строить свою жизнь. — Доброе утро, — улыбнулся Баки вылезающему из палатки Броку. — Я приготовил завтрак. — Ага, доброе, — согласился тот, потягиваясь и делая пятиминутную разминку. — Тут вода где-нибудь есть умыться? — Да, минут десять вверх по тропе, — дал ориентир Баки, и Брок ушел. Вернулся он посвежевшим, и они сели завтракать. — Брок, я тут подумал, — начал Баки, понимая, что ему надо все выяснить сейчас хотя бы с Броком, потому что если тот заартачится, то со Стивом можно и не разговаривать. — Я… Я хочу в твой отряд. Врачи сказали, что я полностью вменяем, то, что я помню не всю свою жизнь, не должно иметь к делу отношения… — А то, что ты хочешь отношений со мной? — вскинул брови Брок. — Отношения в боевой группе теснее дружеских как минимум не приветствуются, если не запрещены вовсе. — Я смогу разделять чувства и работу, — уверенно ответил Баки, хотя сам прекрасно понимал, что не сможет, если Броку будет грозить реальная опасность. — Хуй там ты чего сможешь, — Брок собрал грязные миски и ложки. — Значит, ты тоже хочешь отношений со мной? — перевел тему Баки, потому что для него это выглядело именно так. — Я не знаю, Баки, — вздохнул Брок. — Я не создан для отношений, да и работа не располагает. Плечи Баки поникли, он весь как-то осунулся, съежился, понимая, что намечтал себе того, чего быть не может. Но было до слез обидно, потому что он поверил сам не зная во что, напридумывал счастливую жизнь, а его не хотели. — Я помою, — Баки поднялся, собирая грязную посуду, стараясь даже не смотреть на Брока, но тот поймал его за руку, поняв все правильно. — Баки, — позвал он, и тот поднял глаза, в которых была вся скорбь мира. — Я не сказал, что не хочу с тобой отношений, я сказал, что не знаю, потому что все сложно. — Что такого сложного? — спросил Баки, все так же собираясь идти мыть посуду, но не вырывая руку из руки Брока. От нее шло тепло, и Баки совершенно не хотел отстраняться, хотел быть ещё ближе, но его не пускали, и он не мог понять, почему, ведь им хорошо вместе, Баки это чувствовал, даже пару раз видел на губах Брока ту самую безмятежную улыбку, которой хотел, чтобы Брок улыбался ему. — Дело в Стиве? Во мне? — Во всем, — Брок понял, что легко не будет. Он и сам не понимал, чего артачится, ведь ему было хорошо с Баки, спокойно, светло и уютно, как ни с кем до этого. Но так же он не мог для себя перечеркнуть время, когда он был хэндлером Баки. Брок боялся, что Баки, не только вспомнив, но и до конца осознав, что Брок обращался с ним именно как с оружием, не простит ему этого и уйдет. Брок боялся такой боли, потому что её ничем нельзя было заглушить. Он боялся подпускать к себе близко, уверенный, что или он, или ему причинят боль, поэтому лучше всего был секс без обязательств. И сейчас Брок понимал, что вчерашняя дрочка была слишком скоропалительной. — Да забей ты на эту посуду. Сядь. Баки присел обратно на землю, откладывая тарелки, и Брок выпустил его руку, уверенный, что тот никуда не сбежит. — Послушай, я не говорю, что не хочу с тобой отношений, но ты сам уверен, что хочешь их именно со мной? — Брок старался говорить спокойно, мягко, как с ребенком, которым Баки сейчас и был: надумавшим себе невесть что, не умеющим справляться со своими чувствами ребенком. — Ты тоже думаешь, что это всего лишь тяга бывшего оружия к кому-то знакомому и понятному? — обречённо вздохнул Баки, опустив голову и завесившись длинными волосами. — Брок, но я-то знаю, что я чувствую, почему вы не даёте мне поверить в себя, в то, что мои чувства, какие бы они ни были, реальны, а не являются вывертами моего калечного разума. Баки тихо зарычал от бессильной злобы, сжимая кулаки, и Брок плюнул на все правильно и неправильно, потому что просто не мог разбить надежду Баки на возможность светлого чувства между ними, потому что сам хотел быть не один. Он скользнул на землю к Баки, обхватил его руками, прижимая к себе, принялся гладить растрёпанные волосы. — Если ты хочешь, то все у нас будет, малыш, все что захочешь, — горячо шептал Брок в темную макушку. — Я тебя не отпущу, не брошу, никому не отдам. Ты мой, Баки, только мой. Больше всего на свете Брок боялся сейчас услышать всхлип, но Баки только длинно выдохнул, обхватив Брока руками и прижав к себе. В душе Баки все снова перевернулось с ног на голову, он уже решил, что его оттолкнули, что ничего не будет, что он останется один, когда Брок прижал его к себе. Его слова падали в душу Баки, выплавляя в ней место только под Брока. А потом Баки поднял голову и нашел губы Брока своими, утягивая в долгий, нежный поцелуй. Баки услышал, что мимо них кто-то прошел, ощутил изучающий взгляд и показал фак наблюдателям. Он целовал мужчину, который согласился стать его, и никакие наблюдатели мира не могли ему помешать делать это. Баки был счастлив, ему хотелось кричать об этом, чтобы услышал каждый, но он лишь взял лицо Брока в свои ладони, поглаживая скулы, и смотрел в светло-карие, практически жёлтые глаза, а потом снова целовал и снова смотрел, потому что не мог отпустить от себя, словно Брок мог растаять предрассветной дымкой. — Отпусти, — Брок положил свои ладони на ладони Баки, погладил нежно обе, и металлическую тоже. — Нам собираться надо. — Не могу, — Баки снова коснулся его губ. — Не могу, Брок. Не хочу. Хочу знать, что ты мой, что все всерьез. Что мы вернёмся, и ты меня не прогонишь. — Я тебя не отпущу, даже если Роджерс за тобой самолично явится, — пообещал Брок, понимая, что не солгал ни единым словом. Даже если сам Капитан Америка явится в его квартиру, Брок костьми ляжет, но не отдаст ему Баки, если тот сам не захочет уйти. А когда захочет, тогда можно будет и пулю себе в лоб пустить, потому что Брок внезапно четко осознал, что это навсегда. Что вляпался, как никогда прежде. — Я почти не спал с тех пор, как понял, что мне нужен именно ты, — признался Баки. — Думал, что схожу с ума, потому что просыпался с твоим образом в мыслях и больше не мог уснуть. Я вообще не могу без тебя спать. Баки наконец выпустил Брока из своих рук, но продолжал смотреть на него. Он был так счастлив, что это невозможно было описать словами. — Теперь будешь спать со мной, — сказал Брок, наконец отрываясь от Баки. — Иди, мой посуду, я пока палатку соберу. — А может, останемся ещё на день-два? — предложил Баки. — Я позвоню Стиву, он даст тебе ещё выходных, если я попрошу. Баки очень хотелось остаться на лоне природы, подальше от всех, словно волшебство рассеется, как только они приедут обратно в город. — Нет, — твердо сказал Брок. — Я выйду на службу завтра утром, как и договаривался с начальством. Тем более, трахаться в палатке я просто ненавижу. Баки собрал посуду, поцеловал несопротивляющегося Брока и убежал наверх, мыть посуду. Он был почти счастлив, единственное, что омрачало это прекрасное утро, была перспектива разговора со Стивом, но Баки надеялся, что друг сможет его понять. Теперь, когда было можно, Баки старался больше касаться Брока, обнимал его, мешая собирать вещи, целовал то в шею, то в губы, ловил руки, переплетая пальцы. Брок улыбался, ему тоже нравилось прикасаться к Баки, а Баки выглядел счастливым ребенком, каким для Брока и был. В машине Баки положил металлическую ладонь Броку на колено и поглаживал всю дорогу до Гаррисберга, в котором они остановились, как и на пути в Шенандоа, заправиться и поесть. Но дальнейшие планы были разбиты телефонным звонком Броку. Звонил координатор, сказал, что Брок должен прибыть на базу не позднее, чем через четыре часа. Доедать они не стали. — Я поведу, — не терпящим возражения тоном сказал Баки, отбирая у Брока ключи. — А ты поспишь. Брок был уверен, что не заснет, особенно потому, что Баки тут же рванул, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, но успел перед этим поцеловать Брока. — Закрой глаза и спи, ты умеешь, — сказал Баки, когда они выехали на трассу, и он втопил сразу за девяносто миль в час, легко лавируя на полупустой трассе. Брок действительно попытался расслабиться и закрыл глаза. Буквально через пару минут он уже крепко спал, убаюканный шуршанием шин и мерным гулом двигателя. Баки гнал не на пределе возможного, потому что мог разогнать машину и до сотни миль в час, но не стал, просто наслаждаясь дорогой на высокой скорости. Он иногда поглядывал на спящего Брока, думая о том, что уже через пару часов тому предстоит взять в руки оружие и куда-то нестись по приказу ЩИТа. Баки так и подмывало позвонить Стиву, спросить, что случилось, но он не хотел отвлекаться от дороги, а раз Стив сам не позвонил, то его в этой операции не задействовали. Это и радовало и нервировало, потому что Брок со своими людьми будет там совсем один и, хотя он был отличным профессионалом, Баки уже за него волновался. Они доехали до города за два часа, полчаса потратили на петляние по улицам до дому. — Давай я закину тебя к Стиву, — предложил Брок, когда они оказались у его дома, где он быстро вытащил из рюкзаков оставшееся несъеденным мясо, кинув его в холодильник. Они стояли перед входной дверью, собираясь уходить, Баки обнимал Брока, положив руки ему на бедра, а Брок гладил Баки по небритым щекам, глядя чуть снизу вверх. — Не нужно, я прогуляюсь, — сказал Баки, который никуда не хотел отпускать Брока, особенно вот так, на бегу, не попрощавшись нормально, не насытившись близостью родного существа. — Как я узнаю, что ты вернулся? — Я тебе позвоню. Это не больше, чем на пару дней, ничего с тобой не сделается, — улыбнулся Брок. У них было еще минут десять, прежде чем Броку надо будет бежать. — Хорошо, — кивнул Баки, хмуро глядя на Брока, словно не веря ему. Он поймал губы Брока своими, целуя нежно, прогибая Брока, удерживая его под спину, притираясь бедрами. — Еще чуть-чуть, и я не смогу работать, — оторвался от Баки Брок. — Я позвоню тебе, как только вернусь, обещаю. — А если?.. — Баки не договорил, потому что у него просто язык не поворачивался задать подобный вопрос. — Ничего со мной не будет, — Брок заправил выбившуюся прядку Баки за ухо. — Все, отпускай меня, мне пора ехать. А тебе надо вернуться к Роджерсу. Я вернусь и обсудим твой переезд ко мне. Все. Отпускай. Баки нехотя отпустил его, погладив по бедру, еще раз коротко поцеловал, и они вышли из квартиры. — На вот, вдруг надоест гулять, — Брок вложил Баки в руку две изрядно помятые двадцатки. — Возвращайся, — едва слышно сказал Баки, когда Брок уселся за руль и уехал, оставив его одного стоять у подъезда. Баки медленно пошел по улице, обдумывая, что с ним случилось за эти три дня. А сердце грели слова о переезде к Броку. Брок не позвонил ни на второй день, ни на третий. Баки не спал, мучался, не находя себе места в квартире Стива, слонялся по ней, как загнанный зверь, рыча на Стива, который пытался как-то успокоить его, когда появлялся вечерами дома. — Стив, где Брок, что с ним? — не выдержал на третьи сутки Баки, потому что ему начало казаться, что он просто сходит с ума. Баки даже подумал о том, что Брок ему соврал, что позвонит, и просто решил его так вот кинуть. — Не знаю, — вздохнул Стив. — Эта операция меня не касается… — Но это же твои люди, — изумился Баки, — как ты так просто ничего о них не знаешь? — Я работаю не только с Рамлоу и его людьми, — спокойно ответил Стив. — Что он тебе сказал? — Что операция на пару дней, и он позвонит, когда вернется, — плечи Баки поникли, он потерянно уселся за стол, отодвинув от себя чашку кофе с сэндвичем. От одного вида еды его мутило. — Тогда сиди спокойно и жди, когда он тебе позвонит. Если с ним что-то случилось, мне сообщат, — попытался успокоить Баки Стив. — Стив, пойми, он очень важен для меня, — попытался объяснить Баки свою заинтересованность в судьбе Брока. — Брок предложил мне жить у него. — Баки, а ты не слишком торопишься? — спокойно спросил Стив, но Баки чувствовал, что друг не одобряет его решения. — Вы же, ну… Ты вообще уверен во всем этом? — А чего мне ждать, Стив? — пожал плечами Баки. Он любил друга, но почему-то не хотел обсуждать с ним свою личную жизнь. — Я не хочу никого, кроме Брока. — Прости, Бак, но я тебя не понимаю, — Стив налил себе кофе и сел напротив. — Но ты пойми, я хочу тебе добра, я волнуюсь за тебя. Ты только-только пришел в себя. — Стив, Брок не сделает мне ничего плохого, — уверенно сказал Баки. Баки хотел сказать что-то еще, но у него зазвонил телефон, и он схватил его, но ответил ему не Брок, хотя звонили с его номера. — Слушай, Зимний, — Баки узнал голос звонившего, это был заместитель Брока, но имени он не помнил, — это Роллинз. Командир взял с меня слово, что я тебе позвоню, вот звоню. Он сейчас в операционной, ранение тяжелое, но говорят, что все будет хорошо. Он в больнице при базе… — Я сейчас приеду, — тут же ответил Баки. От волнения у него затряслась живая рука, он жалобно посмотрел на Стива. — Пожалуйста, отвези меня в больницу и сделай так, чтобы меня к нему пустили. Наверное, Баки сейчас действительно выглядел страшно, а черные круги под глазами добавляли жути в образ растрепанного и немного безумного Зимнего Солдата, потому что Стив без разговоров взял ключи от машины и натянул кроссовки, даже не переодев домашние штаны. Баки тоже не стал переодеваться, оставшись в темной футболке и мягких домашних штанах, только нацепил не сочетающиеся со всем этим тяжелые ботинки и прихватил легкую ветровку. — Все будет в порядке, — Стив сжал живое плечо Баки в безмолвной поддержке. Баки вскинул на Стива темный, больной взгляд, и они спустились к машине. Через час Баки уже сидел у операционной и ждал, сам не зная чего. Тут же, кто где, сидели все бойцы Брока, Баки их помнил в лицо, но имена стерлись из памяти. На него поглядывали, косились, но ничего не говорили. На Стива тоже покашивались, но он не замечал ничьих взглядов, сидел рядом с Баки, держа его за живую руку, и Баки был ему за это благодарен. За присутствие и за молчание. Спустя еще три часа из операционной вышел врач, заявил, что состояние стабильно тяжелое, и пациент находится в реанимации. Баки не знал, что сделал Стив, но через полчаса он сидел у кровати Брока и смотрел на него, перевитого системами капельницы, трубкой аппарата ИВЛ, и еще черт знает чем. Баки хотел слышать дыхание Брока, но за того дышала машина, мерно шурша. Тихо попискивали и мигали лампочками какие-то приборы, назначение которых было для Баки загадкой. Сам Брок, укрытый по грудь синим больничным покрывалом, был бледным и выглядел безжизненно, и Баки, взяв его за руку, чуть не закричал, такая она была холодная. Он не знал, что делать, поэтому говорил, просто говорил, рассказывая Броку всякую чушь, которую помнил, какие-то истории, лишь бы не молчать, лишь бы хоть своим голосом заглушить шуршание дышащей за Брока машины, писк приборов и тишину палаты. Брока исправно навещали врачи и медсестры, но Баки было на них плевать, они ему не мешали, даже ничего не сказали, когда он из кресла перебрался на кровать, устроившись так, чтобы не задеть все эти трубки и проводки, свернулся калачиком и положил голову Броку на бедро. Он не мог уснуть, боялся, что, если уснет, случится что-нибудь непоправимое, что он пропустит что-то важное. На третий день бдений Баки все же уснул, потому что организм даже суперсолдата нуждается в отдыхе. Баки просто выключило, как свет погасили, а проснулся он от того, что кто-то неловко пытается погладить его по голове. Баки вскинулся, увидел открытые глаза Брока, улыбнулся широко и радостно. — Сейчас, подожди минуту, — Баки погладил Брока по руке, теперь уже теплой, живой, и вылетел из палаты, зовя медсестру. Сразу же явился врач, и из горла Брока вытащили трубку, теперь он дышал сам. Осмотрели всего со всех сторон и ушли, оставив Баки с Броком наедине. Баки уселся на кровать, подобрав под себя ноги, поглаживая Брока по бедру, и просто смотрел на него, ничего не говоря. — Ты хоть спал, чудик? — сипло спросил Брок и закашлялся, тут же схватившись за грудь, которая была закрыта стерильной повязкой. Баки тут же потянулся за стаканом с водой, но Брок мотнул головой, и тот остановил движение. — Спал, — соврал Баки, потому что те пару часов, что он провел в относительном беспамятстве, сном назвать было нельзя. — Ага, бабушке своей пиздеть будешь, — кашлянул Брок, но улыбнулся Баки. — Значит так. Сейчас ты пиздуешь домой жрать и спать. Чтобы раньше завтрашнего полудня я тебя тут не видел, иначе выгоню и запрещу тебя сюда пускать. — Есть жрать и спать, — козырнул Баки. — Но можно не уезжать никуда? Пожалуйста. Брок долго внимательно разглядывал Баки, что-то прикидывая для себя. Он не хотел, чтобы его видели таким беспомощным, но сейчас уже ничего не мог с этим сделать, Баки видел то, что Брок предпочел бы ему не показывать. И исправить это было никак нельзя. С другой стороны, Брок понимал, что Баки реально мог не уснуть без него, и мучить его почем зря совершенно не хотелось. — Хорошо, — наконец решил он. — Можешь никуда не уезжать, но пожри нормально. Баки подумал, что проще было бы попросить Стива привезти еды, но он решился оставить Брока одного, когда к нему пришли врачи, и пошел разорять кафетерий. Вернувшись через полчаса, Баки обнаружил Брока там же, где и оставил — на кровати. — Как ты? — мягко спросил он, устраиваясь на кровати, как и раньше, свернувшись у ног и положив голову на бедро, но теперь так, чтобы Брок мог легко касаться его волос. Баки очень волновался за него, и сейчас, когда разнообразных трубок стало меньше, решился на вопрос. — Жить буду, — отмахнулся Брок. Он уже знал, что пуля прошла в паре миллиметров от сердца, чудом его не задев, но полностью разворотив броник, ошметки которого пришлось вынимать. Сама пуля прошла навылет, переломав ребра. Ранение было опасным, и восстанавливаться Броку светило не один месяц, но он не хотел говорить об этом, уверенный, что Баки вытрясет нужную ему информацию из врачей. — Спать ложись. Ты обещал. Баки, котом свернувшийся у ног Брока, потерся небритой щекой о бедро через покрывало, и поднял на него взгляд. Сказать, что Баки волновался, это тактично промолчать. Баки просто с ума сходил, пока Брок лежал без сознания, и сейчас, когда он очнулся, Баки не хотел спать, он хотел быть рядом, помочь, если нужно что-то, но Брок погладил его по голове, похлопал по своему бедру, предлагая Баки улечься уже, и тот положил голову, обхватил правой рукой, почувствовал пальцы в волосах и прикрыл глаза, уплывая в царство Морфея. Проснулся Баки от звука знакомого голоса и, открыв глаза, увидел Стива. Тот стоял рядом с кроватью Брока, заложив руки за спину и очень официально что-то вещал. — Привет, Стив, — Баки махнул ему рукой, не поднимая головы, чувствуя, как его гладят по волосам. — Прости, Баки, я тебя разбудил, — перейдя на нормальный, не капитанский тон, сказал Стив. — Поехали домой, поспишь нормально, вымоешься. Да и Броку надо отдохнуть. — Да, Баки, — подхватил Брок, все равно продолжая гладить, как большого кота, который только что не урчал, — поезжай со Стивом, приведи себя в порядок и поешь. Не верю я в местный кафетерий. Баки не понимал, почему Брок хотел спровадить его, но чувствовал, что тому было важно, чтобы Баки съездил домой, и он перестал упрямиться. — Я завтра приеду, — сказал он, поднимаясь и склоняясь, чтобы поцеловать Брока. Тот на поцелуй не ответил, но и не отвернулся. — Спасибо, кэп, — сказал Брок, когда Баки со Стивом уже выходили. — Покорми его. — Сколько он тут будет лежать? — спросил Баки, когда они со Стивом садились в машину. — Около месяца, говорят. Потом будет восстанавливаться, еще месяц, раньше у него никто нормативы принимать не будет, — ответил Стив, понимая, что хотел узнать Баки. — Баки, его жизни ничего не угрожает, ты можешь не проводить в больнице все время. — Я хочу, Стив, — Баки открыл окно, подставляя лицо ветру, до дома был час езды. — Просто хочу. Ты возьмешь его обратно командиром группы? — Если сдаст нормативы, почему нет, — пожал плечами Стив. — Возьму. — А меня возьмешь в свою группу огневой поддержки? — Баки спрашивал легко, словно это не имело для него особого значения, но на самом деле отказ Баки принимать не собирался. — Баки, я не против, если ты будешь работать со мной, — начал Стив. — Но если у вас с Рамлоу будут отношения… — С тобой у меня тоже отношения. Я за тебя любого убью, — буднично заметил Баки. — Просто теперь я буду защищать не одного, а двоих. Стив, ты же знаешь, что я смогу справиться с поставленной задачей, пусть даже буду по горло в личном. Дай мне хотя бы шанс. Баки посмотрел на задумавшегося Стива и понял, что дорого бы дал, чтобы узнать, что сейчас творится в этой блондинистой голове. Он сидел как на иголках, ожидая решения Стива, как приговора, и наконец тот заговорил. — Когда ты хотел бы начать? — для начала спросил Стив. — После того, как выпишут Брока, — сразу ответил Баки, он не собирался никуда мотаться, пока Брока не выпишут, а уж тем более пропадать где-нибудь в центре нигде. — Хорошо, но у меня есть просьба. Я даю тебе возможность работать на ЩИТ, прикрывать меня и, если Рамлоу вернется на службу, то и его тоже, но ты ждешь хотя бы полгода, прежде чем начать жить с ним вместе, — выдал свои условия Стив. — Я хочу, чтобы ты убедился, что чувствуешь правильно, прежде чем связывать себя, чтобы вы не разбежались и не похерили очередную миссию из-за своих разборок. — Хорошо, через месяц я становлюсь членом Страйка, но не съезжаюсь с Броком еще полгода. Но это не значит, — Баки повернулся к Стиву, — что я не могу бывать и ночевать у него. — Не значит, — согласился Стив. Брока выписали через месяц, который Баки провел, практически весь, у него в палате. Спал то в кресле, то рядом, разорял кафетерий и периодически ездил (когда Брок его просто прогонял) домой к Стиву, даже иногда оставаясь больше, чем на день. Брок быстро поправлялся, но врачи ещё запрещали ему сколь бы то ни было значительные нагрузки. Поэтому они только гуляли по больничному парку, в котором лето давно вступило в свои права. — Баки, — на одной из таких прогулок начал Брок, который видел, как мучается Стив, который иногда приезжал забирать Баки, — ты должен быть более внимателен к Роджерсу. Он ревнует. — Но это не он лежит в больнице уже три недели, — возразил Баки, совершенно не понимая, почему Стив ревнует, и в чем это выражается. Очень чуткий к Броку, он почему-то был слеп к Стиву, признавал это, когда Брок тыкал его в это носом, но понимания это не прибавляло. — Вы с ним были близкими друзьями, — терпеливо начал Брок. — Да. Сначала я вытаскивал его из всяких передряг, делал все, что было в моих силах, чтобы он не загнулся, — поддержал разговор Баки. Они нарезали очередной круг по больничному парку. — А потом он вляпался так, что оставалось только пойти за ним, чтобы он где-нибудь не свернул себе шею. Сейчас Стив большой мальчик, руководитель. Понимаешь, если бы он знал, он бы пришел за мной, даже в ад бы спустился. Но он не пришел, не забрал меня из моего уютного ада, и я прожил свою жизнь. А он свою. Мне сложно с ним, потому что я помню его урывками. Мне нужно привыкнуть к нему, узнать заново. А ты для меня понятный, знакомый и близкий. — Пока ты даже шанса ему не дал, чтобы заново познакомиться, — проворчал Брок. Он быстро уставал, и это бесило до желания кому-нибудь двинуть, но ни почесать кулаки, ни просто нормально размяться ему не разрешали. — Так что вынь башку из задницы и поговори со Стивом. Хорошо? — Хорошо, — вздохнул Баки. Он и сам понимал, что со Стивом надо поговорить нормально, а не отмазываясь постоянно чем-нибудь. — Провожу тебя и поеду домой. — Умница, — Брок притянул к себе голову Баки и поцеловал его в висок. Этим вечером Баки попытался продумать линию разговора, хоть как-то собрать в кучу разрозненные мысли и воспоминания, попытался вычленить самые яркие, но потом плюнул, понимая, какая он скотина. Брок говорил ему об этом, но Баки, полный светлого чувства к нему, не замечал ничего вокруг. И вот сейчас, анализируя два месяца своей жизни, понимал, что просто не давал Стиву шанса снова стать ему другом. Сначала он просто приходил в себя, проходил кучу комиссий, когда очухался, а потом просто пропал у Брока, не замечая никого вокруг. — Стиви, — не давая себе передумать, начал Баки, когда Стив появился на кухне, — прости меня. — Баки, — пораженно замер тот, — что случилось? — Стив, прости, я так вцепился в Брока, как в знакомого и понятного, — быстро заговорил Баки, пытаясь объяснить все и сразу, — что совершенно забыл про тебя. Не подумал, что тебе тоже тяжело, и твоя жизнь изменилась и… Прости. Я постараюсь все исправить. Не знаю, как. Не знаю, когда, но постараюсь. Просто дай мне время вспомнить тебя. Стив подошел и обнял Баки, утыкаясь носом ему в макушку. — Все в порядке, — заговорил он. — Мне тоже не стоило давить на тебя. Хочешь быть с Рамлоу — будь, я не против. Для меня важно знать, что ты жив, и у тебя все хорошо. Остальное не имеет значения. — Стиви, я помню тебя, но урывками, — признался Баки. — Только мы так изменились, что глупо ждать, когда вернется память, надо жить здесь и сейчас. — Хочешь, сходим куда-нибудь вместе? — предложил Стив, все так же не выпуская Баки. — В кино, кафе, хоть в зоопарк. — Лучше в зал, где я смогу, наконец-то, навалять тебе как следует, — усмехнулся Баки, чувствуя, что отпускает. Что он все делает правильно. Что пропасть, пролегшую между ним и Стивом, можно сократить. — Тогда приезжай на базу ЩИТа завтра вечером, часам к восьми, я как раз освобожусь, — предложил Стив, и Баки кивнул. — А сейчас езжай к Рамлоу, у него ты действительно лучше спишь. Баки обнял Стива до хруста и унесся в больницу к Броку, где просидел до следующего вечера, чтобы потом встретиться со Стивом в зале ЩИТа, где они почти радостно без свидетелей валяли друг друга по рингу, пока не вымотались. В таком темпе прошла последняя неделя перед выпиской Брока: Баки днем проводил время у него в больнице, спал, свернувшись в изножье кровати, положив голову Броку на бедро, а вечером уходил, чтобы потренироваться со Стивом, и потом с ним же поехать домой ужинать и пытаться спать ночью без Брока. Но это у него не получалось почти никогда. В те редкие ночи, которые он спал без Брока, Баки снились тягучие, словно патока, кошмары, из которых он никак не мог вынырнуть, запутываясь в липком мареве. Брок выписался тихо, сказав, что если будут цветы, шарики и прочий бред, он лично пристрелит каждого, кто появится на выписке. Появился только Баки, который отвез Брока домой, не лез, пока тот разбирал вещи и готовил ужин, позволяя Броку возвращаться к привычной жизни. — Завтра я официально буду входить в Страйк и работать на ЩИТ, — рассказал он Броку, пока тот стоял у плиты. — Значит, теперь мне присматривать еще за одной суперсолдатской задницей? — проворчал Брок, а Баки поднялся, обнимая его со спины и кладя подбородок ему на плечо. — Это я буду присматривать за твоей задницей, Командир, — мурлыкнул он. — Если хочешь, погоняю твоих ребят. — С этим я и сам справлюсь, — хмыкнул Брок. — Но тебе же еще нельзя перенапрягаться, — изумился Баки, не понимая, что Брок собирается делать на общей тренировке, когда врачи запретили ему его обычные нагрузки еще пару недель, как минимум, пока тело не вспомнит, что оно вообще подвергалось такому истязанию. — То, что мне нельзя тягать штангу, не значит, что мне нельзя орать на своих бойцов. И на тебя в том числе, — усмехнулся Брок. — У Стива будешь жить? — Мы договорились, что я полгода поживу у него, чтобы понять, разобраться во всем и прочая дребедень, в которой я давно все понял, — фыркнул Баки. — Но оставаться у тебя он не запрещал. Баки поцеловал Брока в шею, спустился на плечо, оттянув ворот домашней футболки, почувствовал, как по телу Брока прошла волна дрожи, как он долго выдыхал сквозь сжатые зубы, и уже хотел стянуть с него ненужную тряпку, но Брок остановил его. — Ш-ш-ш, Баки, не торопись, — Брок погладил Баки по руке. — Что-то не так? — Баки развернул Брока от плиты, заглядывая ему в глаза, ища там сам не зная что. — Я что-то сделал не так? — Нет, все так, — Брок притянул к его к себе за затылок и поцеловал, сметая все сомнения. — Просто не сегодня, хорошо? — Хорошо, — кивнул Баки, но Брок видел, что тот не уверен ни в себе, ни в правильности своих действий, ни в чувствах и мотивах самого Брока. А он не знал, как сказать, что просто стесняется, чувствует себя неловко с этим красным шрамом по центру груди, быстро устающий от любых физических нагрузок. Собственная беспомощность и стареющее тело бесили Брока, но он не хотел, чтобы Баки знал о его загонах, потому что у того своих хватало. — Останешься? — на удачу спросил Брок, боясь, что Баки сбежит, чувствуя себя отвергнутым, а он никак не мог дать ему уйти в таком состоянии. — А ты не против? — спросил Баки, не решаясь ни отойти от Брока, ни снова обнять его. — Я только за, — уверенно ответил Брок, погладив Баки по груди. Баки стоял рядом с Броком растерянный, не знающий как себя повести и, хотя прекрасно понимал, что могло послужить отказом Брока, все равно чувствовал себя странно. Ему было страшно, что его оттолкнут, что он сделал что-то не то, не так, что Брок прогонит его, но тот, словно видя всю ту сумятицу, которая была в голове у Баки, обнял, прижимаясь к нему всем собой, поглаживая по спине. — Перестань выдумывать хуйню, — ласково сказал Брок ему на ухо, и Баки обхватил его руками, живой забираясь в волосы, а металлической обхватывая за талию, жарко выдохнул в шею, пока Брок поглаживал его по спине и волосам. А потом внезапно даже для самого себя признался: — Я боюсь не справиться. Баки потерся носом о шею Брока, а потом скользнул вниз, вжавшись лицом в пах. У Брока тут же встало до звона в яйцах, он выключил конфорку под сковородой, чтобы не сжечь мясо, и запустил пальцы Баки в волосы, поглаживая голову. — Блядь, Барнс, что ты делаешь? — задал он риторический вопрос, когда Баки через ткань обхватил губами головку и сжал. Брок застонал, подавшись на ласку, прижимая голову Баки к своему паху. — Пока все в порядке, — мурлыкнул тот, сжимая ладонями ягодицы Брока. Брок тихо сквозь зубы застонал, ухватился за столешницу по обе стороны от плиты, стараясь вообще не двигаться. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь в горле, ушах, а Баки уже спустил с него штаны вместе с бельем, и облизал влажную от смазки головку. — Я все сделаю, — он посмотрел на Брока снизу вверх горящими желанием глазами, и тот не мог ему отказать, отдаваясь на волю губам и рукам Баки. Баки обхватил губами головку, посасывая, лаская живыми пальцами яйца Брока. Для Баки это было впервые, да для него даже интерес к другому мужчине был впервые, не говоря уже о светлом чувстве и плотском желании, но Баки не боялся облажаться, просто полностью отдавшись процессу, думая о том, а как было бы приятно ему, да и просто пробовал что-то, что представлялось ему приятным, чутко отслеживая реакцию Брока на свои действия. Баки погладил Брока за яйцами, и тот чуть шире раздвинул ноги, насколько позволяли стреноживающие штаны. В горло член пропустить не получилось, но он понял, что Броку нравилось, когда он брал глубоко, прижимая головку к небу. Баки сосал самозабвенно, совершенно забыв про собственное удовольствие, для него сейчас был только Брок, который тяжело дышал, его руки в волосах Баки подрагивали, но не настаивали ни на чем. Когда Баки понял, что Брок на пределе, он постарался взять как можно глубже, одновременно гладя за яйцами и надрачивая ствол. Брок рыкнул, содрогнулся всем телом, вжимая голову Баки в пах, и, отпустив, осел на пол. Ноги, став ватными после невероятно и неожиданно оглушительного оргазма, совершенно не держали. Баки облизнулся, проглотив все до капли, и потянулся к Броку за поцелуем. Тот притянул его к себе, целуя, чувствуя свой вкус на губах Баки, погладил его по животу, притягивая ближе, запуская руку в штаны, коснулся теплыми пальцами его колом стоящего члена, обхватил мощный ствол и буквально в пару движений довел Баки до разрядки. Тот взвыл, толкаясь в кулак, мелко задрожал и рухнул на Брока, больно прикусив плечо. Баки погладил Брока по щеке, едва касаясь его губ своими, восстанавливая дыхание, а потом затянул на себя. — Не сиди голой жопой на полу, — засмеялся Баки, пока Брок ловко натянул штаны, и тот тут же прижал его к себе. — Ты мне доготовить дашь? — спросил Брок, сидя на коленях у Баки, потому что тот совершенно не собирался его отпускать, тиская, словно плюшевого мишку. — Слышь? Отпускай давай. — Не хочу, — протянул Баки. Ему так много хотелось сказать Броку, а ещё больше хотелось ничего не говорить, а утащить его в кровать и окопаться там на неделю, чтобы изучить Брока всего, вылизать его, вылюбить, присвоить себе, сделать только своим. — А жрать ты хочешь? — спросил Брок, обнимая Баки, поглаживая его по спине и голове, целуя в висок. — Хочу, — сказал Баки, потеревшись носом о грудь Брока. — Но тебя хочу больше. Брок, — серьезно начал Баки, — ты очень важен для меня. Я чуть с ума не сошел, пока ты был без сознания. И я не выпущу тебя из поля зрения ни на одной миссии, потому что Стив мне дал добро работать с вами. — Баки, блядь, Барнс, — не менее серьезно заговорил Брок, глядя Баки в глаза, — если ты не выполнишь хоть один, даже самый идиотский мой приказ, ты будешь сидеть дома и ждать известий, как верная женушка, а не стоять у меня за плечом, чтобы применить все свои навыки на благо отечества. Ты согласен? Потому что, если нет, ты пойдешь нахуй из моего отряда, и видеться будешь со мной только в койке. — Брок Рамлоу, — со всей серьезностью, на которую был способен, так же глядя в глаза, только взяв лицо Брока в свои ладони заговорил Баки, — я согласен выполнять любые, даже самые странные и идиотские твои приказы, только бы стоять у тебя за плечом и оберегать от всего, что ты только сможешь придумать. — Аминь! — засмеялся Брок, утыкаясь Баки в плечо, а потом снова взглянул на Баки. — Малыш, отпусти, я закончу с ужином, а потом у нас будет вся ночь друг для друга. Баки отпустил, помог подняться, но вся ночь рухнула одним звонком Стива, который вызвал Баки на важную операцию ЩИТа, в которой принимал участие и Страйк, а Броку оставалось сидеть дома и ждать известий. Баки отстрелялся на ура, прикрыв не только Капитана Америку, как надо, но и других бойцов, и был свободен, как только группа вернулась на базу. Их мотало неделю, и Баки даже успел вымотаться и соскучиться по Броку, к которому ввалился, как только Стив отпустил его после всех разборов полетов. Брок посмотрел на него пытливым взглядом, когда Баки разувался у него дома, но ничего не сказал, только отправил в душ. — Останешься? — спросил он, когда Баки сидел за столом и ел, игнорируя кости, жареную рыбу. — Стив просил приехать домой, — грустно ответил Баки. — Прости. Сейчас, сидя на кухне у Брока и понимая, что придется уехать, Баки ненавидел Стива за это дурацкое условие в полгода, да еще и эта просьба приехать. Баки понимал, что Стив хочет поговорить с ним отдельно, в спокойной, домашней обстановке, что-то сказать, чего не сказал бы при бойцах Брока, и это было правильно, потому что Баки несколько раз повел себя не особо адекватно, когда увидел Стива, который скакал в шторме пуль. Тогда у вражеской стороны резко прибавилось трупов. — Забей, — махнул рукой Брок, понимая, что против Стива не попрешь, хотя это и бесило, но он понимал всю нужность нормального общения этих двоих. — Брок, — протянул Баки, отодвинув от себя тарелку, вытер руки салфеткой и полез обнимать Брока. — Давай, времени полно. — У тебя до меня мужики были? — решился Брок на давно мучивший еще вопрос, потому что он не был до конца уверен в своих выкладках, в которых Баки в этом отношении был девственником. Но уточнить стоило. — Нет, — признался Баки. Брок вообще был первым и, видимо, единственным мужиком, на которого Баки обратил внимание так. И Баки не хотел никого другого. А Брока хотел, хотел до звезд и черных пятен перед глазами, но чувствовал, что у Брока были свои соображения на этот счет. И не ошибся. — Нет, Баки, — сказал тот, но руки, обнимающие его, не убрал. Баки хотелось до дрожи и истерики, но Брок упрямо говорил слова, которые откладывали их близость, — впопыхах я тебя первый раз ебать не буду. И себя не дам. Баки нахмурился, явно обижаясь, но на кого, самого Брока или Стива, Брок сказать бы не взялся. — Но я все равно могу сделать тебе приятно, — поспешил успокоить он, разворачиваясь так, чтобы оказаться лицом к Баки, а, вернее, к его паху, и поднял голову. — Ты же хочешь. Баки успел только кивнуть, как Брок расстегнул его джинсы, оттянул белье, высвобождая налитый желанием член, и тут же взял его в рот. Баки зашипел, задохнувшись, обхватил голову Брока пальцами, поглаживая затылок, пока Брок умело брал до горла, позволяя трахать себя в рот, стонал, наслаждаясь процессом и ни о чем не думал. Баки тоже ни о чем не думал, наслаждаясь губами Брока на своем члене, его узким горлом, в которое он позволял загонять. Баки кончил от водоворота ощущений, гулявшего в крови вместе с еще не развеявшимся полностью адреналином очень быстро, зажав рот рукой, чтобы не закричать. Ноги держали его плохо, и он осел к Броку, положив голову ему на колени, с намеком поглаживая его возбужденный член. Брок поцеловал его, и Баки чувствовал свой вкус на его губах. — А не впопыхах, это как? — решил уточнить Баки, поглаживая налитой член Брока через ткань домашних штанов. — Это когда ни мне, ни тебе не надо будет никуда бежать, — Брок откинулся на спинку стула, позволяя Баки ласкать себя. — Когда я смогу заснуть и проснуться с … тобой… — Баки взял член в рот, и связно мыслить Броку стало неимоверно трудно, но он упорно выдавливал из себя слова, — в одной… постели. Боже, Баки… Брок положил ладони Баки на голову, забираясь пальцами в волосы, сосал Баки талантливо и просто неимоверно приятно. Брок кончил, прижав голову Баки к паху, чувствуя, как тот заурчал. Захотелось посадить Баки к себе на колени, обнять и целоваться с ним весь вечер, но тот был слишком тяжелым, чтобы Брок смог долго выдержать его вес на себе. — Давай посмотрим какое-нибудь кино, и я поеду? — предложил Баки, понимая, что никуда он ехать не хочет, а хочет остаться с Броком, но Стив, словно специально не давал ему возможности остаться с Броком надолго. Стив словно знал, что они еще не занимались сексом, и талантливо не давал им этого сделать, то требуя Баки домой, то отправляя на миссии-одиночки, то бросая весь Страйк вместе с собой в какую-нибудь смертоубийственную заварушку, после которой даже Баки бывал выжат, как лимон. Через два месяца после ранения Брок вернулся в строй, и стало еще занятнее, потому что Стив умудрялся так поставить смены, чтобы у Брока и Баки практически не было времени друг на друга, и им приходилось довольствоваться минетами и взаимной дрочкой. — Стив, ты специально это делаешь? — однажды спросил Баки у своего друга, когда устал от невозможности быть с Броком не только из-за работы, но и из-за него самого. — Что специально? — искренне не понял Стив, оторвавшись от каких-то бумаг. — Не даешь мне остаться с Броком больше, чем на полдня, — пояснил Баки, но уже понял, что даже если Стив и делал это специально, то признаваться он все равно не собирался. — Зачем бы мне мешать вашим отношениям? — вместо ответа спросил Стив. — Я рад, что даже при таком графике вы все еще вместе. И Баки видел, что Стив действительно рад за него, но также видел, что Стив специально не давал им с Броком нормально побыть вместе, и не понимал, почему. А теперь выяснил, что спрашивать на этот счет было бесполезно. — Я к Броку, — бросил Баки, и добавил. — У меня еще два выходных, у Брока тоже, не дергай нас, пожалуйста. Вообще забудь, что мы существуем. — Баки, я хотел поговорить, — начал Стив, но Баки его перебил. — Нет, Стив, хватит. Мы полгода разговариваем, но вспомнить всего я все равно не могу. И вообще, — Баки готов был поссориться со Стивом. — Если ты смог завязать узлом, это не значит, что могу я. Я, черт возьми, хочу трахаться… — Как будто у тебя нет такой возможности, — Стив полностью отложил бумаги, переключаясь на Баки. — Я думал, у вас вполне есть возможность… Стив смутился, его всегда смущали разговоры на такие откровенные темы, и Баки сбавил обороты. — Нет, — просто сказал он. — Брок сказал, что первый раз не должен быть впопыхах. А твоими стараниями времени друг на друга у нас практически не было. — Прости, я не думал… — Стив посмотрел на руки, что-то обдумывая. — Я тебя стесняю, не даю жить так, как ты хочешь, волнуюсь за тебя, хотя и взял работать вместе. Прости, Бак, я понимаю, что веду себя как курица-наседка, но ничего не могу с этим сделать. Оставайся у Брока. Совсем, если хочешь, или если он захочет. Но помни, ты всегда можешь ко мне вернуться, я не буду против. И я пересмотрю расписание. — Спасибо, Стиви, — Баки подошел и обнял друга, похлопав его по спине. Баки вышел на улицу, подняв воротник куртки, но не стал прятаться от сильного ветра поздней осени, а решил немного пройтись, даже не зная, для того, чтобы подумать, или для того, чтобы не думать ни о чем. Это были очень суматошные полгода, в которые он разрывался между Стивом и Броком, стараясь выполнить обещание, данное одному, и больше времени проводить со вторым, потому что не видел без него своей жизни. Баки понимал, что Стив банально проверял Брока, его желание быть с Баки, потому что просто не мог отдать Баки кому ни попадя, тем более бывшему агенту Гидры, хэндлеру, вообще человеку, которому он не доверял. Но Брок упорно ждал Баки каждый раз после службы; профессионально отчитывал его, если тот косячил на миссиях, что бывало крайне редко, но бывало; и держал слово, довольствуясь минетом и дрочкой, но ни разу не попытался завалить Баки в койку, сколько тот ни пытался его туда затянуть. Они не говорили об этом, но Баки любил Брока и был уверен, что тот тоже его любит, просто им были не нужны слова, так же, как когда-то ему были не нужны слова со Стивом, чтобы понимать, что мелкий опять задумал какую-нибудь хуйню. Баки шел по улице, сбиваемый с ног промозглым ветром, и был счастлив, потому что у него был тыл, друг, к которому он всегда сможет вернуться или сбежать, если будет совсем плохо, а сейчас его ждал любимый мужчина, ради которого он готов был не только свернуть горы и повернуть вспять реки, он готов был вывернуть мир наизнанку, если бы Броку пришла в голову такая мысль, но Брок просто ждал, когда Баки сможет быть только с ним, ни словом, ни делом не давая понять, что его что-то не устраивает. Баки мог бы пробежаться, но бегущий со средней скоростью автомобиля мужчина в джинсах и тяжелых ботинках выглядел бы поздним вечером более чем странно, и Баки, поймав такси, через полчаса уже был у дома Брока. В окнах горел свет, и через полупрозрачные занавески Баки видел фигуру Брока, который что-то готовил на кухне. Он взбежал по ступеням крыльца и постучал, весь в предвкушении сегодняшней ночи. — Баки? — несколько удивился открывший ему Брок, потому что Баки говорил, что сегодня будет со Стивом. Баки был настолько возбужден и напряжен, что, будучи не в силах выдавить из себя ни слова, просто втолкнул Брока в его квартиру и захлопнул дверь. — Я так хочу тебя, — выдохнул Баки ему в шею, прижимая к себе. — Стив обещал не дергать, сказал, что я могу остаться с тобой. Он отпустил меня. Брок… Брок, потрясенный скороговоркой Баки, глубоко вдохнул, выдохнул, обнимая Баки, вжимаясь в него всем собой, и стянул с него куртку, повесив на вешалку. — Я ждал тебя, — пробормотал он, потому что да, ждал, хотя и не надеялся, что Баки придет сегодня или завтра. Просто ждал, потому что хотел Баки только себе. — Пусти, я разуюсь, — попросил Баки, хотя и сам не хотел выпускать Брока из рук, да и не выпустил. Это Брок, поцеловав Баки отступил на шаг, выпуская его из своих объятий. — В койку, — выдохнул он, и Баки видел, что он еле сдерживается, чтобы просто не наброситься на Баки, нагнув его прямо в прихожей. — Есть в койку, — шутливо козырнул Баки, стаскивая ботинки. Брок не выдержал, обхватил его руками, потянулся за поцелуем, и путь до спальни стал в разы длиннее. Вехи его отмечались скинутой одеждой, сдвинутым креслом, журнальным столиком, на котором упала чашка с недопитым кофе, но им было все равно. Чуть не своротив дверь, они ввалились в спальню Брока и рухнули на постель, избавляя Баки от штанов и белья, а Брока от носков. — Ш-ш-ш, не спеши, — горячо выдохнул Брок Баки в ухо, хотя сам сомневался, что сможет сдержаться. — Просто скажи, как, — попросил Баки, — будет, как ты захочешь. — Нет… я… сам. Все сделаю… сам, — срывая дыхание прошептал Брок, сползая ниже. Он полез в тумбочку, чем-то там погрохотал, перевернул ее, но нашел бутылку со смазкой, кинув ее на кровать. Брок жадно вобрал член Баки в рот, практически урча от удовольствия, просунул ладони ему под задницу, сжав ее, насадился до горла, и Баки громко застонал, уже практически ничего не соображая, просто понимая, что сегодня все будет. Вот совсем-совсем сейчас. Брок погладил Баки за яйцами, совсем чуть-чуть касаясь входа, и тот раздвинул ноги, согнув их в коленях, чтобы Броку было удобнее, чтобы самому чувствовать, как он ласкает его. Брок сосал, поглаживая вход пальцами, периодически проходясь по нему языком. — Перевернись, — срывающимся шепотом попросил он Баки, и тот перевернулся, приподняв свою идеальную задницу. Брок тут же накрыл вход ртом, проникая языком вовнутрь, трахая им Баки, а тот только подавался на ласку, коротко постанывая. Брок вылизывал Баки словно сумасшедший, а потом налил прохладной смазки и проник в него пальцем. Баки сжался от странных ощущений, не понимая, нравится ему или нет, и Брок погладил его по бедру, поцеловав ягодицу. — Т-ш-ш, малыш, — зашептал он срывающимся шепотом, — все будет хорошо. Я сделаю тебе хорошо, расслабься, позволь мне. И Баки расслабился, как мог, позволяя делать с собой все, что Брок хотел. Он чувствовал его язык и пальцы, которые растягивали его, задыхался от желания, таял, падал куда-то глубоко-глубоко, чтобы потом взлететь, сдавленно крикнув, когда Брок задел что-то у него внутри, отчего по телу прокатилась волна жара и удовольствия. — Сделай, — попросил Баки, подавшись на трахающие его пальцы, — так… еще… раз. Да… Он прогнулся, подаваясь назад, насаживаясь уже на два пальца. Брок целовал его ягодицы, поясницу, облизывал пальцы заведенной за спину руки, и думал только о том, как бы не сорваться, чтобы сделать Баки хорошо. Вынув пальцы, Брок принялся выцеловывать каждый позвонок, обнимая Баки, потираясь о него колом стоящим членом, сочащимся смазкой. — Брок… — выдохнул Баки, почувствовав одну его руку, ласкающую член, а другую выкручивающую сосок, — ну же… ну… — Да, мой хороший, да, — шептал Брок, — все для тебя, все, как ты хочешь. — Тебя хочу, — выдохнул Баки. — Давай, вставь мне уже, ты же хочешь. — Хочу, — согласился Брок, снова вставляя в Баки пальцы и целуя его в поясницу. — Очень хочу… Боже, Баки, какой ты… — Весь растянутый, влажный, желающий тебя, — провокационно зашептал Баки, подаваясь на пальцы Брока, чувствуя, как он добавил третий. — Я сдохну сейчас, если ты мне не вставишь. И Брок поддался, приставил головку ко входу Баки, надавил… — Ахха… — Баки выгнулся, приподнялся, насаживаясь на член. Сжался от резкого проникновения, но сразу расслабился. — Да… — Боже, — Брок не успел удержать Баки от опрометчивого шага, но тот сам все понял, позволяя ему действовать самому, — наконец-то. Как же я хочу тебя… Брок вошел полностью и замер, ощущая, как Баки сжимается на нем, погладил нежно по спине, по бедру, позволяя привыкнуть, а потом Баки двинулся сам, словно давая этим Броку команду к действию. Брок поймал его движение, двинувшись ему навстречу, Баки громко вскрикнул, застонал, и Брок задвигался в нем, как давно хотел: жестко, быстро, коротко. И каждый его толчок сопровождался вскриком Баки. Баки ощущал каждое движение Брока так, словно в тело каждый раз подсыпали углей, разливая жар, от которого подламывались руки и ноги, и хотелось кричать, таким наслаждением каждое движение Брока отдавалось во всем теле. Баки уронил голову на руки и коротко постанывал на каждый толчок, подаваясь навстречу Броку, продлевая его движение. Брок задвигался быстрее, и Баки подгреб под себя подушку, вцепившись в нее зубами, чтобы не кричать в голос, непрерывно стонал, чувствуя, как Брок входит в него, слыша его стоны, переходящие в рык. От наслаждения ноги Баки разъехались, и Брок накрыл его собой, продолжая трахать, пока не почувствовал, как Баки пульсирующе сжимает его внутри себя. Он задвигался быстрее, прикусив живое плечо своего любовника, и Баки застонал-закричал, сжавшись вокруг члена Брока, изогнулся весь, касаясь плеча Брока затылком, и Брок кончил с громким стоном, сжимая Баки в объятиях, стискивая так, что ребра бы треснули, будь Баки обычным. Они замерли, тяжело дыша, приходя в себя от оглушительного оргазма, который накрыл их почти одновременно. Брок хотел было отстраниться, но Баки, предугадав его движение, остановил его, заведя металлическую руку за спину, положил ее Броку на поясницу. — Не двигайся, — попросил он почти жалобно. — Хочу… хочу чувствовать тебя. Брок, не двигаясь, нежно целовал живое плечо Баки, поглаживал по бокам и бедрам, а потом обнял, прижимаясь, словно хотел слиться с ним. А потом скатился, ложась рядом, и Баки тут же обнял его сам, прижимаясь щекой к груди, слушая, как колотится сердце. — Брок, — Баки поднял голову, заглядывая в глаза, хотел спросить, но Брок опередил его. — Оставайся, — сказал он, обведя большим пальцем губы Баки, и тот поймал его и лизнул подушечку. — Сейчас. И насовсем. Баки поцеловал Брока, прижимая его к себе, и снова устроился у него на груди. — А мы продолжим? — весело спросил он, поглаживая Брока по бицепсу живой рукой. — Обязательно продолжим, — пообещал Брок. — Через душ. Баки подскочил, схватил Брока на руки. — А ну положи, где взял, — командирским тоном заявил Брок, сложив руки на груди, и Баки, смеясь, аккуратно положил его обратно на кровать. — Хочу тебя, — сказал Баки. — Ты научишь меня, как? — Научу, — пообещал Брок, гладя нависшего над ним Баки по щеке, — обязательно научу. Всему, чему захочешь. А сейчас в душ. После душа Баки повалил еще влажного Брока на кровать, улегся рядом и начал вылизывать его всего, поглаживая, прикусывая чувствительные места. Он увлеченно сначала делал Броку минет, а потом перебрался и стал вылизывать его вход, пока Брок не застонал от наслаждения, а потом, налив смазки, добавил сначала один палец, но Брок дернулся, резко насаживаясь, и потребовал сразу добавить второй. Баки долго и аккуратно растягивал его, трахая двумя пальцами, а потом добавил третий, отчего Брока всего выгнуло, он громко застонал, насаживаясь сильнее. Брока вело, как никогда до этого, он гнулся, льнул, подставляясь рукам и губам, и не понимал себя, потому что никогда с ним такого не было. Мир сузился до одного единственного человека, исчез, потому что все, что было сейчас нужно Броку, было рядом с ним, он перевернулся, глядя Баки в глаза, а потом уложил его на спину, усевшись на него сверху. — Ну и здоровенный же у тебя, — не то восхищаясь, не то сокрушаясь, сказал Брок, поглаживая член Баки. Он привстал на колени, приставил головку к своему растянутому входу и начал медленно на него опускаться. Баки смотрел на Брока широко распахнутыми глазами, лаская его член, поглаживая металлической рукой по бедру, смотрел и не мог поверить, что Брок — его. Теперь совсем точно его. Брок медленно, рвано дыша, насаживался на здоровенный ствол и наконец опустился до конца, замер на нем, давая себе время привыкнуть, ощущая предельную растянутость в мышцах, частое биение сердца, которое колотилось не только в груди, но клокотало в горле и бухало в ушах. Брок двинулся на пробу, потом еще, меняя угол проникновения, глядя, как Баки жадно смотрит на него, ловит взглядом каждое его движение, он наклонился, оперевшись на грудь Баки раскрытыми ладонями, и задвигал бедрами быстро, мощно, чувствуя, как Баки уловил его движения, подавая бедрами навстречу. Они слились в едином ритме, в едином порыве доставить друг другу удовольствие. В какой-то момент Баки перевернул их, оказавшись сверху и взял такой бешеный темп, на который Брок был просто не способен. Баки яростно вбивался в своего любовника, вырывая из его глотки только хриплые стоны и вскрики, когда особенно удачно попадал по чувствительному месту внутри. Брок отчаянно дрочил себе, чувствуя, что разрядка близка, но оргазм накрыл внезапно, словно лавиной, сшибая, разметал все ощущения, оставив только чистое, концентрированное удовольствие, растекающееся по венам, ввинтившееся в каждый нерв. Брок закричал, кончая, заливая себя и Баки спермой, сжимаясь на его члене. И Баки провалился в ту же пропасть, последовал сразу за Броком просто от осознания, что ему хорошо именно с ним. Брок, успокоившись, когда его перестало бить крупной дрожью, все еще подрагивающей рукой заправил Баки волосы за ухо, чмокая в нос. Баки заурчал, аккуратно выскользнул из Брока и лег рядом, обхватывая его руками и ногами, потерся носом о плечо и мазнул губами по скуле. Его тоже мелко потряхивало от пережитого удовольствия, грудь вздымалась от тяжелого дыхания, словно он пробежал кросс на пределе скорости, и ни единой мысли в голове, только концентрированная нежность к человеку, лежащему рядом. — Брок, — позвал он, и тот повернул голову, чтобы желтые глаза встретились с серыми, — я люблю тебя. Брок повернулся весь, ложась на бок, обхватил Баки за затылок, притягивая к себе, целуя горячо, а потом прижался лбом к его лбу, взяв лицо в ладони, и долго смотрел Баки в глаза, поглаживая большими пальцами скулы. Он ничего не сказал, но Баки все понял и без слов, потому что чувствовал, им не нужны слова, потому что они есть друг у друга, и нет ничего важнее этого. На следующий день они перевезли все вещи Баки от Стива к Броку. Стив только с легкой укоризной смотрел на своего друга, но Баки был уверен, что он за него рад. Потому что отпустил, наконец-то отпустил по-настоящему доверяя Баки другому человеку. Еще Баки понимал, что Стив стал доверять и Броку. Баки был счастлив, потому что два самых важных для него человека не враждовали больше, а смогли поделить его, без ущерба для него самого.