Секреты.

У Стайлза руки по локоть в крови. И речь сейчас идет вовсе не о том, что Лис в его теле убил не одного человека, а еще и Донован лично на нем. Речь вообще идет не о прошлом, а конкретно о данном моменте, данной секунде. Стайлз стоит между черным пикапом и своим стареньким Джипом, руки вытирает какой-то убитой временем и машинным маслом тряпкой. Желто-серая, когда-то белая тряпка становится грязно красной. Он вытирает, трет, но эта чертова ткань просто не хочет убирать эту красную жидкость с его рук. На удивление паники ни у него на лице, ни внутри нет. Он спокойно снимает с себя красную, как кровь, толстовку, которая и так уже испорчена кровью и вытирает ею руки, потом — лицо. — Это из-за тебя, — еле слышно произносит он. Внутри у парня пусто. Он смотрит на тело какого-то парня, лежащего перед ним, и не понятно к кому обращается — к трупу, к себе или же к Тео, что, ехидно ухмыляясь, стоит рядом. — Меня? — смешок. — О, нет, милый. Я не заставлял тебя его убивать. У Стайлза, по ощущениям, в груди огромная дыра, которую нельзя закрыть какой-то тканью или чем-то подобным. Ему нужны чувства. Тео назвал бы парня энергетическим вампиром, но это будет не совсем верно, потому он подбирает другое выражение — энергетический наркоман. Прими одну дозу кокаина — ничего не будет. Прими две дозы — захочешь еще. Прими три дозы или больше — все, ты не сможешь оторваться от этого яда. Стайлзу нужны чувства, ему необходимо их проявление. Именно поэтому он невольно прикрывает глаза, когда Рейкен, возможно, ласковым движением ведёт по его виску, убирая, видимо, капли крови. — Ты сделал меня зависимым от тебя, — он невольно кривится. Стилински не отрицает, не ведет себя как истеричная сучка вроде «Я тебя не люблю, а ненавижу». — Из-за того, что ты, сучий сын, влюбил меня в себя, я сейчас кинулся защищать тебя от этого… оборотня… — Стайлз крутит в руках небольшой пистолет, который стащил у отца, узнав о новых проблемах в городе. Стилински уверен, что Ноа давно уже заметил пропажу, но делает вид что ничего не заметил, считая, что так сыну будет безопаснее, чем с его металлической битой. Впрочем, бита лежит совсем рядом, около ног Тео, который присаживается, чтобы поднять ее. — Открывай багажник, я не позволю себе в машину класть это… кровавое месиво, — морщится от своего же выражения, а потом думает, почему Рейкен так спокойно реагирует на запах крови, который отлично чувствует даже Стилински, что уж говорить о химере. — Знаешь… — У меня в машине есть плед. Завернем в него, — мысль Стайлзу закончить не дают и это, казалось бы, такая мелочь, но он психует и перезаряжает ружье. — Не смей, сука, перебивать меня! — Тео хмыкает, но кивает и произносит такое ужасное, такое режущее слух, но такое прекрасное «хорошо, лапушка». Знает сука. Знает, что так его называл только Питер, теперь запертый в Айкене. — Мы будем переходить на личности? Если да, то я не побоюсь упомянуть убийство твоей сестры, а когда ты психанешь и нападешь на меня — прострелю тебе голову. Потом загружу два тела в твою машину и утоплю вас в реке, где умерла твоя сестра. Круто придумал, да? — Стайлз едет крышей уже почти год. Он не отошел после ухода Духа. Сначала Цун поковырялся в его башке, а потом единственного адекватного психа в городе, а главное человека, с которым он иногда бухал, закрыли в психушке. У Стилински определенно едет крыша, и это он еще хорошо держится. — Хороший план, милый, — кивает Тео, решая пока не трогать п о ч т и разбитого Стилински. — Только есть одно «но». Если ты грохнешь меня — это будет значить кое-что, и мы оба знаем что. Это будет значить, что Лис вернулся. Такая мощная сила не уходит, не оставив после себя ничего, не так ли? Между нами слишком много секретов, Стайлз, и большая их часть — твои. — Только попробуй что-то тявкнуть, подделка херова, я тебе урою, — почти шипит сын шерифа. — А знаешь, что я хотел сказать? Нет, не знаешь, ибо ты меня перебил! Я, сука, не втюрился в тебя, а просто привязался из-за этих секретов, которые, как ты сказал, почти все мои: Донован, этот, — указывает рукой на тело. — Я могу забыть о них всех, просто расплатись со мной, — химера широко улыбнулся. — Тебе что не заплати, ты потом все равно вспомнишь. Так сказать, на два стула сядешь: и деньги возьмешь, и секреты оставишь при себе. Нет уж, Тео, — качает головой. — А знаешь что? У меня тоже есть твои секреты. Некоторое время люди умирали хер знает из-за чего, а рядом всегда был мальчик по имени Тео Рейкен. Я ведь смогу доказать. Могу попросить помощи папы и мистера Маккола, они смогут посадить ублюдка за решетку. — Так я еще и ублюдок? — Стилински серьезно кивает. — Мило, Стайлз. Стилински закатывает глаза и тяжело выдыхает. — Хватит уже трепаться, кровь впитывается в асфальт, давай, шевелись. А Рейкен и шевелится, достает из машины плед. Они начали с каких-то мелких секретов, с чего-то незначительного. И вот сейчас, в это мгновение, они прячут уже второй совместный труп. После одного общего секрета идут другие, и с каждый днем тайн становится все больше. Они связали себя по рукам и ногам. Это не влюбленность. Это тайны.