Небольшой треугольник

Мир казался странным, но для него – совершенным. Краски сползали вниз, оставляя лишь серость, и только красная кровь, что била фонтаном из артерий, портила картину. Он чуть наклонил голову, рассматривая трупы, что остались после очередного задания. - Вот чёрт... – прошипел мафиози, поправляя шляпу. – И вот опять эти отчёты... Он ненавидел писать “докладные” о каждом совершенном преступлении. Его заставляли писать отчёты от руки, хорошо хотя бы, что не нужно описывать каждую деталь. В основном, только соглашение на то, что ты берёшь ответственность за свои поступки. Чуя зашёл в кабинет и, бросив верхнюю одежду на небольшой чёрный диван, сел за стол. Он достал чистые листки бумаги и снял перчатки – так удобнее писать. На запястье был виден небольшой треугольник. Он провёл пальцем по фигуре. - У меня есть соулмейт...но кто? – он цокнул, откидывая эти мысли куда подальше. На самом деле, этим вопросом он задавался всю свою жизнь. Он старался ненароком рассмотреть запястья других людей, в надежде увидеть там треугольник, но каждый раз там оказывалась совершенно иная отметка. Многие рассказывали, что эта фигура служит передатчиком эмоций твоего соулмейта: если он злиться, то фигура покалывает; если грустит – ноет; если ему страшно – пульсирует; если ему больно физически иль душевно – печёт; влюбился – отдает приятным теплом; умер – фигура исчезает. Чуя видел много людей без всяких отметок. Он даже представить не мог, какого это, потерять родственную душу? В кабинет, предварительно постучавшись, вошла Гин. Она молча положила стопку бумаг и Накахара, как по привычке, перевёл взгляд на её запястье. Завидев небольшой овал, он вздохнул и отвернулся к окну. Опустив взгляд на треугольник, он задумался – а почему его фигура никогда не передавала эмоции его соулмейта? Он смутно помнит какие-то ощущения в детстве, но в какой-то момент, все чувства человека, что на другом конце нитки, напрочь оборвались. Не было ни боли, ни грусти, ни любви. Ничего. Чуя уже перебрал все варианты и остановился на том, что его соумейт в коме. Может именно по сей причине, он не передаёт эмоций? Хотя...кто его знает? *** Дазай готов был отрезать руку, так как эти ощущения его порядком замучили: - Что у меня за соулмейт такой эмоциональный!? – выкрикнул он, шипя от ноющей боли в запястье. - Дазай-сан, если Вы найдёте его, то эти неприятные чувства исчезнут, - улыбнулся Ацуши, показывая на маленькую звёздочку. Осаму что-то пробурчал и уткнулся в ноутбук. На самом деле, ему было глубоко плевать на боль. Ему вообще было всё равно на то, есть ли у него соулмейт и что с ним происходит. Судя по через чур обильным ощущениям, то его соулмейт – сопливая девчонка, которая слишком много грустит. Такая родственная душа ему и даром не нужна, хотя говорят, что в 99 из 100 случаев соулмейты влюбляются. Он не верил в эту чушь, называя эти слова “собачьим бредом”. Все в агентстве нашли похожую фигуру, даже Куникида стал млеть пред какой-то девушкой, которая совсем не подходила под его “стандарты идеальной женщины”. Однажды, он успел заметить, что у Президента нет отметки. Дазай так и не решился спрашивать об этом, говорят, что соулмейты – довольно личная тема. Осаму вышел из агентства уже под вечер. Люди гуляли по улице, громко смеясь и радуясь предстоящим праздникам. Мужчина медленно шёл, разглядывая асфальт. Ему не было скучно, ему просто было всё равно. Он остановился на мосту, где проходило достаточное количество людей. Этот мост был совсем не по дороге домой. Незнамо зачем, он пришёл сюда. Поставив руки на перила, Дазай оценил вероятность смерти с этой высоты. Процент оказался невелик и Осаму стал рассматривать другие варианты: - Утоплюсь, - решительно сказал тот и сразу же полетел вниз. Кто-то заметил его падение и ринулся на помощь, но течение оказалось слишком сильным. Вода заливалась в лёгкие, разжигая сознание. Перед глазами темнело и мозг уже не соображал. Вдруг, запястье отдало сильной пульсацией – его соулмейту страшно. Он не обратил внимания на такую мелочь, так как был слишком занят своей смертью. Чуя медленно шёл по улице, представляя себе бокал вина на столике, книгу и тишину, что ждёт его дома. Он вздрогнул, когда запястье отозвалось лёгким жаром – его соулмейту больно. Он не знал что ему делать. То ли радоваться, что его родственная душа вообще жива, то ли бояться за его жизнь. Он стоял и смотрел на треугольник, который пёк и светился характерным красным светом. С правой стороны была река. Он сразу заметил белое пятно, что быстро плыло в его сторону. Мимо проплыл знакомый бежевый плащ. Чуя, незнамо зачем, бросился в воду. Дазай уже был без сознания. Накахара, с помощью способности, вытащил их двоих на берег и отдышался. Он ударил Осаму по щеке, но ответной реакции не последовало. Чуя уже пытался вспомнить, как делается искусственное дыхание, как Дазай кашлянул и выплюнул воду. Шатен уставился на рыжего, пытаясь понять, что вообще произошло. - Ты зачем...спас меня? – тихо спросил он снимая насквозь промокший плащ. - Сам не знаю, - отрезал Чуя, вставая в полный рост. Перчатки пришлось снять, так как они крайне неприятно обтягивали кожу. Краем глаза он заметил конец бинта, что упал на землю. - Ой... – тихо сказал Дазай, подбирая размотавшийся бинт. - Подожди, - приказал Чуя, беря Осаму за руку. Он заметил кое-что очень интересное. Он упал, завидев маленький треугольник, который был окружен рваными шрамами. - Что такое? – Дазай приподнял бровь. - Смотри... – Накахара показал свою отметку. В глазах обоих что-то блеснуло. Какая-то маленькая искорка пробежала в зрачках. Пульсация, что означала страх, в миг прекратилась. И лишь спустя несколько месяцев, оба чувствовали приятное тепло, которое означало любовь.