Театрал

Какаши Хатаке был известен на весь их университет как неприступный парень в маске. Безуспешно, к нему подкатила половина старшекурсников и треть первокурсников. Друзья со смешками перешептывались, откровенно не понимая Копирующего. Поначалу, подходили только девушки, но когда тот стал их отшивать, подключились и парни. И вот сейчас бедный парень со вздохом посмотрел на шкафчик для обуви, полностью забитый цветными бумажками. День Святого Валентина, чтоб его… пяткой об дерево! О, Какаши ненавидел этот день. И дело даже не в бумажках. Просто его раздражал на редкость ревнивый упрямец-театрал. Как вообще так вышло? Ну, давайте по порядку… День выдался отвратительным, как и всегда. Клонило в сон, разноцветные сердечки с до слез смешными признаниями девочек-пустышек и мальчиков-подстилок, поведшихся на родословную младшего Хатаке, сына самого вредного и разборчивого препода на их потоке, так и норовили высыпаться из мусорного мешка, забитого до предела. Ну ничего, сейчас он их выкинет и пойдет себе дальше, как ни в чем не бывало. И плевать на слезные просьбы задуматься о чувствах окружающих. Ему и так есть чем заняться. Например, позлить папашу, опоздав на лекцию. Какаши гаденько усмехнулся и натянул на ухо лямку излюбленной темно синей маски. На левый глаз привычно упала челка, закрывая ярко-красную радужку от всяких зевак. Нечего со своей гетерохромией светиться! Слабонервных на его потоке нет, зато медиков доморощенных — пруд-пруди. И всем ведь потыкать хочется, глупости поспрашивать и так далее. Боги милосердные, пепельноволосый даже пробовал носить красную линзу на втором глазу, чтоб не лезли. Но это заметил «любимейший папаша», заявив что ему и маски сверх меры хватило. Ударившись в свои невеселые мысли, старшекурсник не заметил впереди парня в странной маске по цвету и форме похожей на тыкву. Естественно, он в него врезался, рассыпав клочки бумаги по полу. Сквозь зубы матерясь, он начал костерить почем свет стоит всех и каждого, кого только мог вспомнить. — Да чтоб тебя! — взвыл Какаши, когда случайно пнул мешок, — Эй, блондиночка, помочь? — послышался насмешливый голос сверху, и Хатаке его определенно узнал, — Я не блондинка, идиот! Это П-Е-П-Е-Л-Ь-Н-Ы-Й! Где тебя носило, зараза одноглазая? — Операцию делали. Только вот эти придурки там такую муть наделали… В общем, вот, — Обито, а это был именно он, снял маску и его собеседника чуть передернуло, — так то у тебя тут было? — Свободное время, а с ним и кучи проблем от фанатов… — пробурчал почти обиженно Какаши, — Оу фана-а-а-атов… Везет же некоторым! — Ты что, обиделся? — друг детства дернулся от этих слов, — Эй, ну не надо! — Небось и подружку уже завел, на нас с Рин времени не останется вообще, у, какой ты вредный! — Обито! Никого я не заводил! Не ревнуй! — и, поняв, какую глупость сморозил, решил неудачно отшутиться, — Ну хочешь, сам будь этой подружкой. — Хочу! — внезапно воскликнул тот, но потом сдулся, — Только ничего не выйдет, у меня вместо лица за… Договорить тот не успел, Какаши потянул того на себя и обнял. А потом… А потом Хатаке младший обзавелся очень вредным и ревнивым парнем. Правда, они это скрывали. И сжигали записочки от поклонников Какаши со злобными лыбами, вот что было самым интересным. — Какаши! — крикнул Ирука, помахав рукой, — Пошли с нами обедать во внутренний двор! Остальная кампания покивала, соглашаясь с Ирукой. Какаши медленно поднялся и вышел из-за стола, собрав в сумку-почтальонку учебники и тетрадь с конспектами, а после поспешил к своим друзьям.

***

Они сидели во внутреннем дворе, когда Обито заметил его. Он, хитро прищурившись, пошел по направлению их стола. Да и, некуда больше, они единственные были в дворе. — Боже, театралы совсем охамели лезть на нашу зону, — высказался Асуна, заметив приближение Тоби, — А? — обернулся Какаши, не заметив, как с одного уха слетела резинка маски, — Охренели, говорю, театралы на нашу зону лезть. Неймется им, что-ли? Ответить Хатаке не успел: за его плечом встал Обито. — Привет, блондиночка, ничего не забыл? — сняв с лица излюбленную маску и, криво усмехнувшись в ответ на напряженные взгляды, достал из кармана ключ с брелком-мопсом, — Ох, точно, спасибо, — хлопнув себя по лбу, Какаши на автомате притянул к себе Обито и, под удивленные взгляды, чмокнул в щеку, — подождешь у кабинета отца? У меня допы по анатомии после пар. Обито кивнул и удалился, а Ямато нехорошо так усмехнулся: — Театрал, значит?