Чиж 2.0

В дома наконец-таки стало действительно уютно. Дима сидел на диване, а рядом стояла стойка с капельницей. Он совершенно не сопротивлялся лечению, учитывая, что при отказе будет грустить та, кто создала весь этот домашний уют. Из кухни шел аромат чего-то безумно вкусного, от чего Дима был в весьма приподнятом настроении. Всего пару дней назад он валялся в больнице, без права на подъем из постели, хотя врачи и разрешали гулять. Все эта Луи. Она каждую секунду беспокоилась о своем подопечном, чуть ли не сдувая с него пылинки. На самом деле Диме это не очень нравилось, но лучше так, чем одному пытаться что-то приготовить съестное и не сорвать катетер в руке. Правда дома девушка все же согласилась дать свободу на передвижение, правда четко следила, чтобы он кушал и принимал лекарства. Напоминало это все маму.  — Интересно, как там родители, — задумчиво произнес парень, гипнотизируя капельницу. В этот момент в комнату ворвался белый ураган по имени Луи. Она плюхнулась рядом с Димой на диван и улыбнулась.  — Каждый раз, когда ты начинаешь говорить на русском языке, мне кажется, что ты что-то задумал, — устремив взгляд туда же, куда смотрел Дима, она замолчала, а ответа так и не последовало. Луи сейчас думала лишь о том, что наконец-таки ей представилась возможность быть с тем, в кого она уже столько лет была влюблена. Ну и скандал же был, когда ее отец узнал. Мужчина считал, что музыкантам доверять нельзя, но при этом не мог запретить дочери любить. Он всегда считал, что благополучие и счастье ребенка на первом месте, а с остальным можно разобраться. Но все же никогда не упускал возможности почитать нотации на тему выбора спутника жизни.  — Тебе снова звонили родители? — голос Луи сделался обеспокоенным. Дима в ответ сдержанно кивнул, — Может, стоит им уже сообщить обо всем? Уверена, что они поймут. А так ты только заставляешь их больше волноваться.  — Ты чертовски права, — именно в эту секунду парень плюнул на все. Луи каждый день ему говорила о том, что нужно поговорить с родителями. Сперва он даже рычал на нее, а потом понял, что девушка права. Мать, зная ее нрав, всего скорее, вся извелась и заколебала отца расспросами, истериками, жалобами. И ведь это все сказывается на их младших детях, — Неси ноутбук. Луи словно вспорхнула с места, а Дима завис, наблюдая за тем, как развивается ее платье, и девушка грациозно убегает из комнаты. В последнее время он все чаще присматривался к тому, как она себя ведет. Такая нежная, женственная, напоминающая фею, но при этом с жестким характером. Дима давно понял, что Луи помогает отцу вести дела и пару раз слышал, как она с кем-то ругалась по телефону из-за работы. Тогда он понял, почему его друг Никита все время имел фантазию о том, чтобы переспать с такой грубой немецкой девочкой, «выбивая» из нее спесь. От таких мыслей парень каждый раз не на шутку возбуждался, но принципы и состояние не позволяли ему овладеть Луи. Во-первых, он сразу сказал, что они пока друзья. А во-вторых, не хотелось давать девчонке надежду на серьезные отношения, которых она так хочет. Он пока не готов, совершенно не готов. Ноутбук оказался на коленях у Димы, а Луи упорхнула на кухню. Открыв крышку, он не торопился запускать машину, а посмотрел лишь в свое отражение и попытался пригладить отросшие волосы, освобожденные от дред, которые торчали в разные стороны. После, немного дрожащими руками, была запущена система и открыт скайп. Никто не стал медлить: Дима быстро нажал на видеовызов, ответили ему так же быстро. На экране показалось лицо Марка, обрамленное красными волосами. Мужчина не на шутку постарел, хотя прошло всего каких-то пять лет. На лице не было той жизнерадостности, как раньше при каждой встрече с сыном. Теперь виднелась лишь усталость. Они долго молчали. Марк рассматривал сына, отмечая что тот выглядит куда лучше, чем на фото с выпускного, а Дима разглядывал отца.  — Пап, прости? — первым не выдержал сын, тихо заговорив на родном языке.  — Это ты не мне будешь говорить, — Марк тяжело вздохнул. На фоне послышался до боли знакомый голос. Алиса спрашивала у мужа о том, с кем он разговаривает. Уже через пару секунд темноволосая женщина появилась на экране и замерла, забыв сказать все то, что хотела сказать. Дима лишь виновато улыбнулся и помахал рукой, в которой стояла капельница, — Лечишься?  — Лечусь, отец. Я немного перегнул палку, — он не мог смотреть в глаза мужчине, поэтому устремил взгляд на клавиатуру, — Да, не удержался. Да, накосячил. И я знаю, что вы мне совершенно не поверите, если я скажу, что сейчас все по-другому. Но оно действительно так. В группу я вернусь достаточно быстро, как только закончится курс реабилитации. Потом нужно будет разобраться с концертами и я приеду домой. Я не справился, признаю. Алиса тем временем села рядом с мужем и слушала чистосердечное своего сына. Слезы так и текли по ее щекам, даже не собираясь останавливаться. Ей было плевать на то, что было. Главное, что он жив, относительно здоров и хочет вернуться домой.  — Мы тебя ждем. Всегда ждем, — всхлипывая, промямлила женщина. Дима посмотрел на нее и понял, что старость сильно прошлась не только по лицу отца.  — Спасибо, что… — не успел Дима договорить, как дверь в комнату снова открылась и послышался тихий голос Луи, которая сообщила о том, что обед готов. Марк, услышав женский голос, резко изменился в лице. Нет, удивления не было. Была лишь ехидная ухмылка.  — Теперь понятно, почему теперь все хорошо. Помнишь, мы надеялись на чудо? — мужчина чуть толкнул плечом Алису, — А это самое чудо, кажись, носитель немецкого языка.  — Это просто друг, отец, — быстро попытался откреститься парень, но его прервал смех.  — Да ладно тебе! Ты бы так не улыбался, будь это друг, — а Дима и действительно не заметил, что немного улыбнулся при упоминании о Луи.  — Пока что друг, — сын подмигнул отцу, — Ладно, еще созвонимся. Если я сейчас не поем, то мне потом крышка.  — Заботливая, значит, — сказала Алиса, — Ну, там за тобой присматривают — это главное. Не теряйся больше, сын. Завтра обязательно звони! И каждый день звони!  — Мааааам, шапку тоже обязательно надевать? — состроив глаза, аки кот из известного мультика, спросил молодой человек. Его мать рассмеялась и отправила воздушный поцелуй, который был пойман и припечатан на щеку. Дима разорвал звонок. Тут же зашла Луи, посмотрела на капельницу и сказала, что пора снимать. Она помогла это сделать и спрятала катетер под бинт. Парень поднялся с места и медленно пошел следом за блондинкой на кухню. Там на столе уже стоял обед из трех блюд с кучей разнообразных гарниров, но всего по чуть-чуть. Луи села на свое место рядом с Димой и принялась раскладывать еду. Обед в этот раз проходил не в молчании, ведь у девушки было много вопросов.  — Как прошел разговор с родителями? — поинтересовалась она, кушая салат.  — Вполне сносно. Ты была права, что надо было им давно позвонить. Мы все же пять лет не виделись, а все из-за одного упрямого осла, — Дима чуть хохотнул, но потом понял, что следует пояснить, кратко рассказав свою историю, — Когда мне было восемнадцать, я ушел из дома. Незадолго до моего дня рождения, одна девушка, с которой у меня была интрижка, заявила, что беременна. А я слишком порядочным тогда был и не посмел ее бросить. Шестнадцатилетнюю, в неблагополучной семье да еще и на сносях. Позже выяснилось, что ребенок не мой, а девка хотела просто денег стрясти. Тогда меня и понесло. Учился, чтобы свалить из страны, чтобы начать все сначала. Но и в Германии я потерпел крах. Если бы не ты…  — Если бы не я, то что? — Дима отложил столовые приборы и встал, Луи проделал все тоже самое. Они стояли лицом к лицу, смотря друг другу в глаза.  — Если бы не ты,  — руки парня оказались на талии немки, — То я бы сдох в той гримерке. К черту дружбу. Он прижал ее к себе на сколько хватило сейчас сил и поцеловал. Это не было нежно, какой-то обычный первый поцелуй, здесь царила страсть, огонь, влечение. Возможно, они бы сейчас медленно переместились в горизонтальное положение, но Луи резко разорвала поцелуй. На щеках девушки проступил румянец, а дыхание сильно сбилось.  — Ты права. Я еще слишком слаб,  — парень провел носом по ее щеке, после чего легонько чмокнул и вернулся на место, продолжая обедать. Девушка все ще смущенно поглядывала на музыканта.

***

Пять лет назад. Утром голова грозила разорваться на части. Да, домой Дима пришел почти полностью протрезвевшим, но это не меняло того факта, что он пил по-черному и это должно было сказаться утром на самочувствии. И сказалось. Парень попытался встать с постели, но понял, что его лишь вывернет на первых попытках. С минуту полежав, он понял, что срочно нужен забег до уборной, если он не хочет убирать последствия вчерашнего загула с постели и близлежащих к ней поверхностей. Сказано-сделано. Борясь с тошнотой, он все же дошел, а дальше не стал себя сдерживать. Лишь сидя на полу, возле унитаза, в его голове мелькнула мысль о том, что так много пить нельзя. Дальше, после банных процедур, были поиски чего-нибудь слабоалкогольного, чтобы хоть немного скрасить последующий день. А еще на учебу нужно! Но ничего не нашлось, даже таблеток от головы. Именно поэтому на учебу дорога проходила в ужаснейшем настроении. Он шел пешком по улицам берлина и проклинал все: людей, машины, птиц и все остальное, что издает звуки. Хотелось тишины, полнейшей.  — Эй, красавчик, — услышал он в спину, когда до учебного корпуса оставалось всего пройти пару домой. Дима обернулся и увидел невысокую блондинку, волосы которой были убраны под платок, а на лице красовались солнцезащитные очки. В руках у девушки было ничто иное, как банка соленых огурцов, купленных в ближайшем супермаркете, — Слышала русские так справляются с похмельем.  — Правильно слышала, — Дима сразу узнал свою новую знакомую, поэтому без зазрения совести взял у нее из рук банку, быстро отвернул крышку и начал пить рассол, — Луче бы домашний.  — Прости, я не понимаю русского языка, — девушка улыбалась.  — Говорю, спасибо. Ты меня выручила. А теперь мне надо спешить, — банку он вернул и попытался удалиться, но тут его схватили за руку.  — Оставь свой номер телефона! — попросил девушка и всучила банку обратно, — А это тебе еще пригодится.  — Не оставлю, но за огурцы — спасибо, — парень махнул рукой и оставил девушку в одиночестве, торопясь на занятия. Одно Луи в тот момент поняла точно, что он не такая уж и неприступная крепость.