Любовь ёкая

- Чёрт, как мы вообще умудрились заблудиться?! Да ещё в грёбанном лесу! Это ты во всё виноват, Тора! – Аоцуки зло посмотрел на виновника, который даже не слушал первые реплики, но как только парень свалил всю вину, на бедного ёкая, то тот не выдержал. - Ты совсем охренел?! Я, между прочим, тебя тащил, ведь ты был в отключке! – возмутился демон, но он прекрасно понимал, что всё же виновен. Ну, не знал он, куда нужно идти! Ну подумаешь, что теперь они даже дальше от Хоккайдо, чем пять часов назад! - И ладно мы теперь хрен знает где, но ты даже не удосужился взять мой рюкзак, в котором находилось всё самое необходимое! Это ещё, Слава Богу, деньги всё время у меня в кармане! Ладно, огонь мы сможем развести, а где я спать буду?! На сырой земле?! Браво, Тора, браво! Если я заболею, то я свалю всю вину на тебя, а если заработаю воспаление легких, то можно с уверенность сказать, что это капец как ни круто! А еда? У нас же еды нет вообще! Тора, вот скажи, кто тебя просил лететь в этот лес? – ёкай фыркнул, и отвернулся от надоедливого ворчуна. Его никто не просил, просто он подумал, что в таком месте ёкаев не сильно и много, впрочем он оказался прав как никогда. В этом месте он не наблюдает ни одного своего собрата. Но Аоцуки всё же прав. Теперь им ещё дольше придётся добираться до Хоккайдо. И земля здесь, действительно, сырая, и он может с лёгкостью заболеть. И еды у них тоже нет. И то, что он забыл, про этот чёртов рюкзак. Но он же думал о том, как спасти этого придурка Ушио! У него на это времени не было. – Ладно, разожги огонь. Завтра со всем разберёмся. – брюнет сел на землю, и начал дожидаться, когда демон соизволит выполнить просьбу. Впрочем, ждать долго не пришлось, через несколько секунд Аоцуки уже сидел рядом с огнём и грелся. Тора же просто наблюдал. К этой истеричке подходить не хотелось. Тигрообразный ёкай резко вспомнил, что в этом рюкзаке находились фотография тех двух девчонок из Токио. Особенно часто Ушио засматривался на брюнетку, что раздражало очень сильно. Тора не знал, откуда эта злость. Просто когда Аоцуки разговаривал или смотрел на эту бабу, то в голове у Торы возникали такие мысли: какого чёрта ты смотришь на эту строптивую женщину? Почему ты так ласково на неё смотришь? Она же тебя ни разу не спасала от серьёзной опасности! Ни разу не делала того, что делал я. Она же просто издевается над тобой! Почему ты так добр к ней? Пожалуй, эти мысли всегда удивляли его. А ещё его раздражала его вторая жертва – Маюко Иноуэ. Просто потому, что лезет не в своё дело. Просто потому, что лезет конкретно к нему. Хотя он благодарен ей, что она дала ему попробовать гамбургеры. Но она всё же его бесила. Ёкай посмотрел на дрожащего Ушио, который всеми силами пытался уснуть, крепче прижимая Копьё Зверя к себе. Даже огонь не может его согреть? Наверно это всё из-за влажной земли, да и рана хоть уже и затянулась но, наверно, сильно ныла. Мысленно чертыхнувшись, ёкай подлетел к пареньку, и лёг так, чтобы обладатель Копья не прикасался земли, а был прижат к телу демона. - Тора? Ты чего? – удивлённо спросил парень, поднимая свои серые глаза на тигра, который делал пофигистический вид. - Тц, если ты заболеешь, я не смогу тебя съесть, потому что ты в таком случае будешь не вкусным! Поэтому заткнись и спи, пока я тебя не сожрал! – фыркнул ёкай, отворачивая свою голову к огню. Аоцуки же решил промолчать, и всё же попытаться заснуть. К слову, когда он уже проваливался в дремоту, то почувствовал, как демон зарывается ему носом в волосы, а после тихо мурчит. Решив, что разберётся со всем утром, Ушио всё же уснул, под мурлыканье огромного кота, точнее сказать, ёкая, который делал это, совсем не осознавая, что творит.

***

Наутро Ушио проснулся на пушистой “кровати”, которая тихо сопела, и как-то умудрялась мурчать. Лапа ёкая обнимала обладателя копья за талию, что позволяло ему не упасть. На удивление Аоцуки, само Копьё не вибрировало, и не предупреждало об опасности, хотя давно покоилось на земле. Видимо, пока брюнет спал, оно упало. И как только Тора не воспользовался таким моментом? Или он спал? В любом случае, Ушио был удивлён. Не только тем, что копьё валялось, но и тем, что ёкай тихо и мирно спал. Это было удивительным ещё и потому, что Аоцуки ещё ни разу не видел, чтобы этот демон спал. Как-то выбравшись из-под сильной лапы, и взяв оружие убийства ёкаев, он стал оглядываться. Сородичей Торы нигде не видать, да и копьё молчит. - Ты чего так рано на ноги встал. Обычно чуть ли не до обеда спишь. – сонно проворчал демон, который почему-то недовольно смотрел на Аоцуки. Чёрт, и как так вышло, что он уснул? Не спал лет эдак восемьсот, или около того, а тут взял и оп! Уснул, при этом обнимая хрупкое человеческое тело. - Ну, я тут подумал, что нам нужно вернуться на то место, где мы дрались с тем ёкаем, и забрать рюкзак. Там же еда! Да и спальный мешок, не буду же я всё время спать на тебе. – ёкай только кивнул, соглашаясь. Хотя молился всем ему известным богам, чтобы этого рюкзака на месте не оказалось. Во-первых: там была долбанная фотография тех раздражающих девок, во-вторых: он не прочь, чтобы обладатель копья спал на нём. Очень даже не прочь. Да и деньги у них были, еды вполне могут себе купить. Ну, или поймать, но это уже совсем на крайний случай. Ушио залез на спину ёкая и они направились в место сражения. Когда они туда прилетели, то Ушио с разочарованием понял, что рюкзака нигде нет. А Тора лишь удивился: с чего это? Ну, даже если он и молил богов, чтобы его не было, то они вряд ли помогали бы ему. Потом они направились дальше: в город, название которого Тора не запомнил. Ёкай просто заинтересовано рассматривал его, и спрашивал о том, чего не понимал или же просто ещё не видел. Под вечер, к их удивлению, они всё же смогли найти гостиницу, в которой Ушио не принимали за сбежавшего из дома ребёнка. Они без вопросов дали ключи в номер, объясняя это тем, что эта гостиница не популярна, и они рады любым посетителям, пусть это даже сбежавшие дети. Правда Аоцуки предупредили, что в номерах ночью холодно, а все тёплые одеяла в стирке, что даже немного расстроило парня. Тора видел, что тот не хотел снова спать с ёкаем. Вот же упрямец! Демон ведь и не против. Правда, его напрягало это место. Не только сама гостиница, но и весь город. Но он решил, если на Ушио нападут когда тот будет спать, то он просто поджарит всех нафиг. Аоцуки ещё не полностью восстановился. Номер был вполне нормальный. Кровать и душ имелись, если заплатить на двести йен больше – то и еда будет. Но за одеяло всё же было обидно. Перекусив перед сном, Ушио завернулся как можно плотнее в тоненькую простыню, и, на удивление ёкая, уснул. Ага, только вот, как и в лесу дрожал, словно лист на ветру. Но в комнате действительно было холодно, по человеческим меркам. Тора покачал головой, и хотел уж подлететь и лечь рядом, но тут же учуял своих сородичей. Внимательно посмотрев на Копьё Зверя, будто прося, чтобы оно не будило уставшего мальца, Нагатабимару вылетел из окна, а после хмыкнул. Много слабых ёкаев, на которых даже смотреть тошно. Одним точным ударом он спалил их всех, а после уничтожил их главаря. Он вернулся через минут пятнадцать, но за это время в номере ничего не изменилось. Ушио неизменно лежал в позе эмбриона, укутавшись в эту чёртову простыню, которая вообще не согревала, и дрожал пуще прежнего. Тора закрыл окно, с некой благодарностью посмотрел на орудия уничтожения ёкаев, и подлетел к Аоцуки, наконец ложась рядом и прижимая его к себе. Парнишка, словно котёнок, уткнулся, в, мягкую шерсть ёкая. Тора усмехнулся. Ну что за упрямый человечишка? Самому ведь нравится спать с ним, но противится. Демон переводит взгляд на копьё. Чёрт, кажется, он теперь не сможет съесть этого мелкого наглеца. Но это не угнетает, как должно было бы быть. Тора тихо вздыхает и утыкается в короткие чёрные волосы. Не очень удобно, но терпимо. Всё же Аоцуки больше идёт с длинными волосами. Ёкай тихо хмыкает, ведь только сейчас до него дошло, почему он так странно себя ведёт. Он влюбился. Просто взял и влюбился в человека. Странно это, как ни посмотри. Тора тихо вздыхает, и пытается заснуть. Но это у него не выходит, и он до самого утра просто лежит и наблюдает за Ушио. Возможно, он когда-нибудь и признается этому мелкому засранцу. А пока, будет ревновать его к каждому столбу, защищать от нападав сородичей и согревать в холодные ночи.