Сломанным куклам место на свалке.

Дождь. Снова. Как и тогда, пару лет назад. Точно уже не вспомнить, какой день был тогда. Не вспомнить даже, который по счёту год идёт с того момента, как в жизнь просочилась она. Именно просочилась. Не ворвалась, не пришла, не появилась. Помнится только, что был дождь. Значит, была осень или весна. Может быть, лето. Зима в тот год снежная была. Впрочем, уже не важно, наверное.

* * *

День, тот самый, дождливый, не запомнился бы ничем. Это был выходной. Суббота или воскресенье, значит. В будний день такие вещи не происходят, в будний день нужно было работать. Нет, не за копейки, но работа не доставляла удовольствия. В конце концов, сочинять музыкальные телеграммы и песенки для детских утренников – это не самое приятное занятие для музыканта. Впрочем, ещё повезло, что не пришлось сидеть несколько лет в консерватории ради этого. Самоучкой быть тяжело, но некоторые добиваются больших успехов. Иногда успех просто немыслим. Но сначала всё равно приходится попотеть.

* * *

В тот день (наверное, всё же субботу) после очередного детского праздника наконец-то представилась возможность заняться настоящей музыкой. Кто же знал, что богатенькие родители могут «попросить» о личном исполнении саундтрека. Прибавка к оплате была, конечно, но и удовольствия меньше, чем обычно. Если, конечно, оно может уйти в минус. Заказы приходят через одну фирму, которая организовывает всякие мероприятия для маленьких ангелочков, а в этой фирме правило «клиент всегда прав» соблюдается всегда. Терять постоянный заработок совсем не хочется, поэтому нужно свято исполнять любой каприз. Иначе стать мало-мальски известным музыкантом не выйдет. Но дети иногда бывают такими гадкими, что удивляешься тому, что все были такими когда-то. Впрочем, наверное, всё это куда-то уходит, когда мозг набирает лишние килограммы. Многие дети растут и теряют интерес к игрушкам. А некоторые принимаются за живых людей.

* * *

На окраине города был полузаброшенный амфитеатр. Он находился в заросшем всякой полевой растительностью парке, где обитала разная живность: птички, белочки, бомжи и местная алкашня. Благо, последние два вида появлялись нечасто: особых мест для ночлега не наблюдалось. Амфитеатр давно утратил божеский вид, однако за ним всё равно продолжала ухаживать пожилая семейная пара. Не совсем ясно, зачем, но, видно, им всё ещё хотелось приносить пользу обществу, за что стоит быть им благодарным. На сцене особо ничего не было из сценического реквизита, лишь пара псевдоантичных масок. Вверху висел прекрасный алый бархатный занавес –одна из тех вещей, которые придавали месту особенный шарм. Но главным, что привлекало сюда было старое, слегка облупленное пианино. Несмотря на свою древность, оно исправно работало, скорее всего, за счёт постоянного ухода. Как ни странно, вандалы никогда не зарились на это место, поэтому оно сохраняло свою аутентичность и поражало чистотой. Хотя, вероятно, это всё из-за того, что про это место мало кто знал в принципе.

* * *

Каждые выходные удавалось уделять время игре на этом пианино. Завести инструмент дома не было возможности: детскими песнями будешь лишь сыт. Всё, что удавалось написать, вносилось в старую нотную тетрадь. Она продавалась в каком-то магазинчике с древностями, вроде того романа Оруэлла, практически за бесценок. Тетрадка придавала процессу записи нот какую-то особую эстетику. С каждым разом произведения становились всё более отточенными и совершенными. Однако услышать их, наверное, не суждено было никому: по старому парку ходило всё меньше людей, а те, кто заглядывал в этот богом забытый уголок, обычно гуляли в совершенно другом конце от амфитеатра. Ну, а студии звукозаписи сейчас заламывают такую цену… Песни для детей можно спокойно написать на месте работы, но вот самодеятельность там пресекается. И не остаётся ничего, кроме наигрывания никому не известных мелодий посреди густых деревьев.

* * *

Тонкие, длинные пальцы наигрывают серенаду в лесу. Хруст ветки. Всё смолкло. Только капли разбиваются о холодный камень. Оборот. Скрип стула. Шаги вниз по лестнице. «Простите» -- слышится в тишине. Она аккуратно идёт по ступенькам на сцену. Присаживается на сидение. Её руки касаются клавиш. Мимо нот. А вот тут, вроде бы, попала. И снова её уносит не в те дебри. Удержаться сложно. Невозможно. Что она забыла в этом месте в дождь? Снова раздаются шаги, уже не аккуратные девичьи, а настырные, уверенные. Занавес.

* * *

Это случалось ещё несколько раз. Она всё чаще попадала в ноты. Всё чаще задевала струны. Она хорошая ученица. Как кукла, делает, что скажут. Таких приятно учить, особенно если до этого никого не было. Но загвоздка в одном: игрушки могут наскучить. Дети взрослеют. Им нужны настоящие куклы, не игрушечные. Детям нужно, чтобы куклы сопротивлялись. Иначе неинтересно.

* * *

Дождь. Снова. Как и тогда, пару лет назад. Старый киоск, со стороны которого несутся переругивания продавца с каким-то покупателем. Знакомое лицо смотрит с одной из газет. Вроде бы, это последняя страница. Там обычно всякая реклама находится и некрологи пишут. Самоубийство. Ничего особенного, только уж молодая больно. Была.

* * *

Сломанным куклам место на свалке.