Fireproof

      В храме Мары едко пахло смесью благовоний и сушеных трав. В дымчатом полумраке святилища богини любви и сострадания были видны силуэты десятков сидящих на деревянных скамьях прихожан, явившихся за благословением и заодно оставшихся, чтобы послушать удивительные легенды, рассказываемые жрецом Марамалом.       Босая ребятня особенно любила такие вечера, веселой гурьбой врываясь в храм, рассаживаясь на полу, деревянных ступенях и скамьях и благоговейно замолкая в ожидании невероятных историй.       — О чем вы сегодня нам расскажете, жрец Марамал? — спросила бойкая темноволосая девочка, с нетерпением и азартом в ярких льдистых глазах воззрившись на служителя храма.       — А о чем вы хотите послушать, дети мои? — с улыбкой спросил жрец, стоя рядом со статуей прекрасной богини.       Гул нескольких десятков детских голосов мгновенно заполнил помещение. Кто-то вновь хотел услышать увлекательную историю о приключениях довакина, повергшего чудовищного дракона Алдуина; кто-то хотел послушать о далекой и таинственной Коллегии Винтерхолда, обучающей всех желающих искусству магии; кому-то были интересны истории о знаменитых сражениях и кровопролитных битвах.       Жрец с отеческой лаской наблюдал за спорящими детьми, внутренне радуясь тому, что в такое непростое время они не утратили своей веселой непосредственности и любопытства.       — Диди, а о чем бы тебе хотелось послушать? — спросил Марамал, заметив, что темноволосая девочка молча наблюдает за другими детьми, не принимая в спорах никакого участия.       — Расскажите что-нибудь о магии и любви, — мечтательно произнесла девчушка.       Жрец печально улыбнулся.       — Хорошо. Я расскажу вам легенду о невероятной любви человека и огненного атронаха.       Ребятня успокоилась, замолкнув, и в предвкушении воззрилась на жреца.       — Давным-давно…

***

      …недалеко от того места, где ныне, обдуваемая ледяными ветрами, стоит Коллегия Магов Винтерхолда, была маленькая деревенька. В этой деревеньке жил юноша. Необычный юноша. Жители деревни с опаской относились к молодому норду, который одним движением руки был способен разжечь пламя и щелчком пальцев вызвать сноп огненных искр. Юношу старались обходить стороной, даже родственники не испытывали к молодому колдуну теплых чувств.       Когда в деревне внезапно начался пожар, никто из жителей не сомневался в том, что это дело рук юного мага. Они сильно ошибались, ведь молодой пиромант не имел к этому никакого отношения, но он владел магией, а значит, для простых людей, по мнению жителей, был опасен. Норд был изгнан из деревни, скитаясь отныне по разным уголкам Скайрима в поисках своего места.       У него не было ничего: лишь сила огня в холодных ладонях и имя — Ньют.       Юноша побывал всюду, обойдя каждый уголок Скайрима — от Виндхельма до Маркарта, от Солитьюда до Рифтена. Он поднимался в горы и спускался в недра пещер, шел через леса и рощи, переплывал реки и озера. Находя невероятной красоты и ценности драгоценные камни и древние реликвии, он позже продавал их в крупных городах за неплохие деньги, на которые покупал еду, одежду и место в трактире, а так же книги. О, книги были его страстью. Он изучил множество заклинаний, научившись управляться с молниями и льдом столь же умело, как и с огнем, но все же всегда отдавал предпочтение последнему. Яркое пламя было его единственным другом в опасных путешествиях. Оно было тем, что спасало юношу сотни и даже тысячи раз. Ньют не доверял никому, кто встречался ему на пути. Веру в людей он утратил в ночь своего изгнания.       Он не жаждал мести, даже торжество справедливости не прельщало его. Все, чего молодой маг хотел, — это новых знаний и хотя бы намека на то, в чем состоит его роль. Он верил, что боги не просто так послали его на эти земли, что он должен исполнить свое предназначение. Но какое? Это было неразрешимой загадкой для юноши.       Ньют был одиночкой. Одиночкой, не желавшим признавать, что он по-настоящему одинок. Иногда он чувствовал какую-то невыносимую пустоту внутри, словно часть его души затерялась где-то в бескрайних суровых снегах, не в силах найти обратной дороги.       Ньют мог и умел постоять за себя, но лишь попав в засаду некромантов, он осознал, как важно иметь рядом с собой кого-то, кто мог бы в момент опасности прикрыть его спину.        Это случилось в седьмой день Заката Солнца. В своих путешествиях Ньют набрел на древнюю пещеру, скрытую от посторонних глаз причудливой вязью бородатого мха. Внутри обнаружилось множество любопытных свитков, книг и с полсотни золотых септимов. Обрадованный юноша мгновенно принялся изучать находки. Что-то из найденного уже было ему знакомо, что-то, вроде заклинания Призванного Меча, совсем его не интересовало. Однако один свиток особенно приглянулся Ньюту. Такое он встречал впервые. Пергамент был слегка порван и выглядел так, словно ему по меньшей мере тысяча лет. В свитке говорилось о том, как призвать огненного атронаха.       Ньют лишь однажды слышал об атронахах. Это было еще в детстве, когда он жил в поселении. Один старец рассказывал детям об ужасных демонах, поднимающихся из недр Обливиона. Одни были способны вызвать чудовищную вьюгу, другие были словно сотканы из пепла, третьи повелевали громом и молниями, четвертые полыхали алым пламенем и, подобно драконам, могли сжечь земли дотла. Дети в ужасе вскрикивали и в страхе зажмуривали глаза. А Ньют слушал. Слушал и восторгался. Он не верил, что атронахи были сплошь злобными существами и демонами.       Углубившись в воспоминания, норд не заметил, как со спины к нему незаметно подкрались. Опасность он почуял слишком поздно. С жуткими криками один из некромантов обрушил на него ледяной заряд, который отбросил Ньюта к каменной стене. Ньют был нордом и холод был у него в крови, но заклинание было произнесено с поистине чудовищной мощью. Некромант был очень силен, и где-то на периферии замерзающего сознания Ньют понял, что из этой передряги он живым может и не выбраться. Выставив барьер, Ньют поднялся на ноги, метнув в противника огненным шаром. С другой стороны на него мгновенно полетело с дюжину ледяных стрел, а один из противников безостановочно атаковал искрами молний. Не в силах больше удерживать защитный барьер, Ньют бросился в сторону, напоследок метнув в некромантов шаровую молнию.       Он был истощен. Слишком много сил отняла у него необходимость прикрываться щитом. Под рукой не было ни одного зелья, ничего, что помогло бы ему восстановить запас магических сил. Впервые Ньюту стало по-настоящему страшно. Потому что он никак не мог защитить себя, а враги буквально дышали в затылок, эхом разнося по сводам пещеры безумный хохот торжества.       — Это конец. Кто бы мог подумать, что я бесславно погибну в старой пещере от рук сумасшедших некромантов, — прошептал юноша, не в силах больше бежать.       Он остановился в огромном зале, стены которого были сплошь покрыты зарослями мха и увиты плющом. Все вокруг было залито голубоватым сиянием светящихся грибов. На каменистой земле росли папоротники и паслен, где-то журчал подземный родник. Прекрасное место, чтобы встретить свою смерть. Даже когда умирать совсем не хотелось.       Тени преследователей уже плясали на стенах туннеля, из которого только что выбежал Ньют. Уже приготовившись грудью поймать с десяток ледяных стрел, он внезапно вспомнил, что нашел необычный свиток.       — Атронах… Возможно, стоит попробовать, — пробормотал молодой маг, доставая смятый пергамент и спешно читая заклинание.       Огненная вспышка появилась ровно в тот момент, когда в зал вбежали злобно настроенные некроманты. Запахло пеплом и горящей древесиной. Ньют прикрыл глаза — огненный силуэт в двух шагах от него полыхал слишком ярко. Маг облокотился о сырую и холодную каменную стену и зажмурился, слыша отчаянные вопли умирающих в муках людей и чувствуя мерзкий запах паленой плоти. Сердце колотилось где-то в горле, то ли от страха, то ли от осознания того, что он еще жив.       Юноша стоял, смежив веки, до тех пор, пока всем телом не ощутил обжигающее тепло. Открыв глаза, он увидел рядом с собой существо. «Демон!» — крикнул бы старец, пугавший детей неправдоподобными сказками. «Совершенство» — ответил бы Ньют, с неверием и восторгом в глазах разглядывая даэдра. Ньют слышал, что атронахи в основном женщины. Но перед ним явно стоял представитель мужского пола. Вся фигура атронаха была объята пламенем, за которым было видно сильное тело, облаченное в черный доспех. Атронах парил над землей, поэтому, чтобы вглядеться в его лицо, Ньюту пришлось задрать голову. Черты были несколько смазаны из-за пляшущих языков пламени, но что Ньют наверняка увидел — мудрые темные глаза, внимательно следящие за ним. Ньют протянул руку, чтобы коснуться невероятного существа, но атронах слегка отплыл назад, не позволяя дотронуться до себя.       — Как… как твое имя? — спросил норд, не зная, захочет ли тот ответить ему.       Ответом ему послужила тишина, в которой слышалось лишь тяжелое дыхание мага и негромкий рокот пламени.       — Ты умеешь говорить? — снова предпринял попытку маг, делая небольшой шаг в сторону атронаха.       Даэдра долго молчал и, когда Ньют уже хотел повторить вопрос, едва заметно кивнул головой.       — Ты не хочешь говорить со мной? — снова спросил Ньют, внутренне радуясь, что получил хоть какой-то ответ от необыкновенного существа.       Атронах ничего не ответил, лишь развернулся и полетел в сторону одного из тоннелей, ведущих к выходу из зала, в котором произошло сражение. Ньют вздохнул и поспешил за неразговорчивым огненным силуэтом.       Спустя несколько минут атронах привел Ньюта к выходу из пещеры. Ньют только хотел поблагодарить существо за спасение, как даэдра, взглянув на него в последний раз, исчез, оставив в воздухе легкий запах дыма.       Ньют пораженно выдохнул, чувствуя, как в груди неприятно кольнуло — существо было странным и молчаливым, но приятным спутником. Эта мысль несколько сбила с толку норда, потому что спутников в его путешествиях у него никогда не было. А испытывать какие-либо чувства по отношению к другому человеку (или почти человеку) для него вовсе в новинку. Одиночество настолько глубоко въелось в него, что он и представить не мог, что когда-нибудь сможет чувствовать замешательство после ухода кого-то, кого он знал совсем непродолжительное время.       — Я не знаю, как тебя зовут, и не знаю, слышишь ли ты меня, но спасибо тебе. Если бы не ты, я бы не выжил. Спасибо, — произнес в пустоту Ньют, надеясь, что существо каким-то образом услышит его слова.        Он не мог не поблагодарить. Он был обязан ему жизнью.

***

      Когда спустя пару недель Ньют влез в двемерские руины, он никак не ожидал, что на него смогут напасть полчища механических пауков во главе с Центурионом. И что самое главное, он никак не мог знать, что на помощь к нему вновь явится атронах. Тот самый, Ньют мгновенно узнал его. Он не был уверен, что атронахи отличаются друг от друга, но каким-то шестым чувством он знал, что это то самое существо, что спасло его в прошлый раз. И оно вернулось без призыва, чтобы спасти его вновь.       Когда механические создания разрушились, атронах, плавно повернувшись к Ньюту, слегка склонил голову вбок. Ньют только открыл рот, чтобы завалить даэдра вопросами, как атронах вновь исчез, оставив после себя все тот же запах дыма. Ньют разочарованно вздохнул, однако, внутри разлилось какое-то приятное тепло от осознания того, что существо вернулось для того, чтобы вновь сохранить ему жизнь. Он не знал, почему атронах сделал это, но пообещал себе, что обязательно узнает.

***

      Это был четвертый раз. Четвертый раз, когда огненное существо спасло ему жизнь. Ньют, разумеется, не специально попадал во все эти передряги, не для того, чтобы таинственный даэдра спасал ему жизнь. Но, когда это вновь случилось, Ньют дождался того, чего не смог добиться во время первых трех встреч с атронахом.       — Ответь мне, смертный, ты всегда такой безумный? — низким глубоким голосом спросил даэдра, закрывая своим телом Ньюта от десятка взбесившихся фалмеров и периодически атакуя их огненными стрелами.       Сердце Ньюта подлетело куда-то в горлу. Он с неверием воззрился на атронаха, все еще не до конца осознавая, что тот заговорил с ним.       — Я…Нет. То есть, да. То есть, я не уверен. Я не думал, что их здесь так много, — протараторил маг, подняв руку и метнув в слепых и агрессивных подземных жителей огненный шар.       Когда огонь потух, все фалмеры были мертвы, обуглившейся горой лежа рядом с атронахом и человеком. Даэдра повернулся к норду, вновь склонив голову и с любопытством разглядывая его.       — Ты сильный маг. Я вижу, как языки пламени пляшут в твоих глазах. Ты норд с морозом в крови и огнем в душе. Интересно… — произнес атронах, приблизившись к Ньюту.       — Ты скажешь мне свое имя? — вновь спросил Ньют, мечась глазами по силуэту огненного существа.       Атронах мгновенно развернулся и, кажется, вновь приготовился исчезнуть, как Ньют закричал:       — Постой! Не уходи. Прошу тебя. Я хочу знать, как тебя зовут. Пожалуйста.       Ньют и сам не знал, зачем ему так нужно имя атронаха. Просто он чувствовал, что должен знать.       Даэдра оставался на месте, но по прежнему молчал. Ньют умоляюще смотрел на него, боясь шевельнуться — он не хотел, чтобы атронах оставлял его. Наконец, он ответил:       — Сотни лет назад, когда я еще не был тем, кем являюсь сейчас, меня нарекли Томасом.       — А кем ты был? До того, как стать атронахом? — задал еще один вопрос Ньют.       — Слишком много вопросов, смертный! — пророкотал атронах, на секунду вспыхнув ярким пламенем.       Ньют слегка шарахнулся в сторону, но все же, пересилив страх, сделал шаг навстречу даэдра. Несмотря на то, что вопрос атронаху, кажется, не понравился, он не исчез по своему обыкновению.       — Прости. Я просто хочу узнать тебя, — сказал Ньют, удивившись своим словам. Узнать? Ему никогда не было интересно узнавать кого-то. Ему в принципе не были интересны люди или кто-либо еще.       — Я был смертным, как ты, — наконец ответил атронах, но мгновенно прервал поток готовых сорваться с губ Ньюта вопросов, — Еще одно слово и я запущу в тебя огненной стрелой. Лучше не рискуй, смертный.       Ньют быстро захлопнул рот, понимая, что атронах не шутит. В молчании он следовал за парящим над землей силуэтом, который, как и раньше, привел его к выходу из руин и вновь исчез.       — Томас… Спасибо тебе. Я надеюсь, ты вернешься, — прошептал Ньют, смотря на звездное небо. Найдя созвездие Атронаха, он улыбнулся. Он знал, что эта встреча не была последней.

***

      — Убери руки, смертный, если не хочешь их лишиться, — прогремел атронах, отплывая в сторону от Ньюта.       — Но, Томас, я хочу коснуться тебя. Ты сам говорил, что видишь пламя внутри меня. Неужели огонь сможет обжечь меня? — недоумевающе спросил норд, вновь попытавшись коснуться огненного даэдра.       — Обычное пламя не сможет. Но, если коснешься меня, вместо рук получишь обуглившиеся головешки. Я — атронах, огненный даэдра, а не костер в человеческом обличье, — объяснил атронах.       Ньют по-детски обиженно засопел, но больше не пытался дотронуться до Томаса. Они знали друг друга уже давно. Ньют сколько не старался, так и не смог вспомнить все разы, когда Томас являлся ему на помощь. С каждой новой встречей человек и атронах все лучше узнавали разные детали друг о друге. Ньют с внезапным страхом осознал, что привязался к даэдра. Так, как не привязывался ни к кому и никогда. И с еще большим страхом, - что с появлением Томаса в груди начинает как-то совершенно незнакомо и подозрительно приятно щемить. Ньют боялся представить, что за чувство заставляет его чувствовать себя так. А может?...

***

      — А у атронахов есть чувства? — спросил Ньют, лежа на колючей траве и наблюдая за игрой света в кронах деревьев над его головой.       — А у смертного норда есть чувство самосохранения? — вопросом на вопрос ответил даэдра.       Ньют засмеялся.       — Я знал, что ты ответишь подобным образом, Томми.       Даэдра вздрогнул. Ньют, увидев это, привстал на локтях и недоуменно нахмурил брови.       — Что-то не так? — спросил он.       Томас, ничего не ответив, просто исчез. Ньют тяжело вздохнул. Он даже не сомневался, что этот разговор закончится чем-то подобным.

***

      — Ты безумен, смертный, я уже говорил тебе это, — говорил атронах, избегая при этом смотреть на норда.       — Пускай. Томас, мне все равно. Пусть я хоть трижды безумный. Я люблю тебя. Мне все равно на то, что это невозможно, что любовь между человеком и атронахом — ненормальна. Я люблю тебя, Томас, теперь я понял. Я понял, что это было. Я понял, в чем моя роль, — кричал Ньют, впервые чувствуя, как в уголках глаз закипают жгучие слезы.       — Атронахи не умеют любить, — проговорил Томас и хотел уже исчезнуть, но почему-то не смог оставить своего человека. Не в этот раз.       — Но умеют очень хорошо лгать. Посмотри на меня и повтори то же самое. Я не верю не единому твоему слову, — прошипел Ньют, подходя все ближе.       Атронах поднял глаза на норда. Ньют тяжело дышал и, кажется, был готов запустить в Томаса каким-нибудь заклинанием.       — Почему ты каждый раз возвращался? Почему спасал мне жизнь? Я читал про атронахов, Томас. Вас можно призвать из Обливиона лишь на время, вы не привязываетесь к человеку, к тому, кто призвал вас. Вы можете вообще не отозваться. Но ты появлялся каждый раз, стоило мне оказаться в опасности. Я не призывал тебя, но ты все равно помогал мне. И ты будешь мне говорить о том, что вы, атронахи, не умеете любить? Ты был смертным. Значит, ты знаешь, что это такое, — яростно прокричал Ньют.       — Глупое смертное существо. Ты сгоришь. Эта любовь сожжет тебя дотла, не оставив ничего. Ты погубишь себя и меня заодно, — прошелестел атронах, с болью наблюдая за страданиями его человека.       — Мне все равно. Если мне суждено сгореть, я сделаю это, но лишь в твоих объятиях, — уверенно произнес норд, приближаясь к атронаху.       — Глупый, глупый Ньют, — прошептал Томас.       В ту же секунду Ньют влетел в него, обхватывая холодными руками и прижимаясь лицом к пылающей груди даэдра. Томас закрыл глаза и сомкнул руки на спине его человека.       Гигантский столп пламени был виден за сотни миль. Вся земля в радиусе десяти футов выгорела, не оставив ничего живого. Было тихо, лишь слышен треск огня в догорающих деревьях и крики напуганных птиц. В ту ночь с неба холодно светила молчаливая луна и особенно ярко горело созвездие Атронаха.

***

      — Когда люди пришли на это место спустя день, они увидели лишь выгоревшую пустошь. А на том месте, где в своем первом и последнем объятии стояли человек и атронах, была лишь горстка пепла и огненной соли.       Жрец закончил свой рассказ и посмотрел на притихших детей.       — Я тоже хочу когда-нибудь так полюбить, — сказала Диди, утирая ладошкой мокрые от слез глаза.       — Ты полюбишь, дитя, полюбишь, — ответил ей жрец, подходя к стрельчатому окну и смотря на небо, где, как и в ту ночь, луна поливала своим светом рифтенские земли, а звезды таили в себе еще сотни нерассказанных историй.