Становление

“Смысл в том, чтобы открыть кому-то возможность стать отчасти псом” (c) Эдвард Хогланд

Говорят, когда работаешь под прикрытием, фишка в том, чтобы позволять маленьким неприятностям случаться. Ты не можешь быть готов к каждой маленькой случайности. Иногда тебе нужно просто пустить всё на самотёк. И, если честно, это было не так уж трудно. Когда я вошёл в тот бар, я словно снова оказался в участке в свой первый день работы – зелёный новичок, на которого все смотрели холодно и внимательно, пока, наконец, не поняли, что я “свой”. Вроде как один из них. Это общая черта полицейских и преступников. Ты либо один из них, либо автоматически зачисляешься к "другим". Эти парни, Джо, Эдди и Белый, у них был один и тот же взгляд. Холодный, тяжёлый, оценивающий. Так было, пока я не выдал ту хорошо отрепетированную "туалетную" историю. И вдруг я понял, что имеют в виду, когда говорят о разнице между заученным текстом и рассказом. Я не рассказал ту историю. Я, блядь, её прожил, смог почувствовать запах застарелой мочи и горячее дыхание собаки после каждого резкого лая. И с каждым словом я всё меньше оставался собой. К тому времени как я закончил, а смех угас вместе с их подозрением, я уже был… кем-то другим. Несдерживаемым. Свободным. Спокойным и простым, способным позволить себе просто… плыть по течению. И новый я сделал это. Принял предложение, заключил сделку и стал одним из них. Смех, прежде выдавливаемый, стал искренним. Все жесты стали непринуждёнными: от нападок до лёгких прикосновений. Он, Белый, задержался на парковке, после того, как Джо выпроводил нас. И он просто, знаете, смотрел на меня. – Ночь только началась, – заметил он вскользь. – Да ну? Есть что-то на уме? – я облокотился о свою машину, достал сигарету и пытался нащупать зажигалку. – Возможно. Язычок пламени затанцевал передо мной, отбрасывая тени на его лицо. Он предложил мне зажигалку, наклонившись, я дотронулся кончиком сигареты до огонька и сделал вдох. Он любезно подождал, пока я хорошенько затянусь, и захлопнул зажигалку. – Бары скоро закрываются, – сообщил я. – У меня в номере есть бар. Это был тот самый взгляд, ошибки быть не могло, даже если бы я не заметил, как он касался меня весь вечер. Ничего явственного, говорю вам. Мелочи. Его колено касалось моего под столом. То, как он наклонялся вперёд, чтобы слушать, когда я говорил. То, как он смотрел на меня, когда я говорил, каким тяжёлым стал его взгляд, когда я облизнул капли виски с губ. Прежний я начал бы что-то подозревать, думать, что он меня разводит. Новый я несомненно был шлюхой. Я прошёл к его машине, медленно и легко, позволив ему рассмотреть всё, что он хотел, прежде чем послать ему взгляд из-под ресниц и спросить: – Полный комплект? – Да, – тихо ответил он. – Тогда поехали. Что-то в нем было, каким мягким он был. Каким обходительным. Моя мама зовёт это "Старым Добрым Обаянием". О да, в нём оно было. Бьюсь об заклад, он ни разу не позволил женщине самой открыть дверь, никогда не пренебрегал словами «пожалуйста» и «спасибо». Так что, конечно, он открыл мне дверцу машины и, когда мы тронулись, поинтересовался, не хочу ли я послушать что-нибудь другое вместо старпёрской радиостанции. Как я уже говорил, обходительный. Тем не менее, как только мы оказались в его номере, я ждал, когда он выпустит когти. Как бы ни так. Он предложил мне выпить и даже вспомнил, что именно мне нравится. Он отметил, как молодо я выгляжу, но не стал ни вдаваться в разговоры о том, что мне следует пересмотреть свой выбор карьеры, ни поздравлять меня с этим. Только кивнул, когда я сказал, что достаточно взрослый. – Так и есть. Иначе ты бы этим не занимался, верно? Когда я только улыбнулся, он продолжил: – Знаешь, зачем ты здесь? Я посмотрел на него, посмотрел на кровать и позволил своей улыбке сделаться шире. Будет ли это чертовски предосудительно говорить, что у меня и сомнений не было? То есть, ведь всё только к этому и шло? Никто не приказывал: влезай в дело, добывай информацию и, о, Фредди, заодно возьми в жопу, раз уж получилось. Получить работу ничего не стоило. Это не было нарушением сделки. Вот если бы в этой комнате напротив меня сидел Джо, тогда да. Сделка была бы разрушена на раз-два-три. Но Белый – это Белый, а я был кем-то другим, так что к чёрту всё. Новый я хотел пустить всё на самотёк. – Ага, знаю. Итак. Ты, правда, хочешь это допить? Или лучше подойдёшь и покажешь мне? Он глянул на свой стакан. Отставил в сторону. А потом сказал просто: – Предпочёл бы, чтоб ты сам подошёл. Если бы я по-прежнему был Фредди Ньюэндайком, я бы воспротивился его тихой команде. Как бы то ни было, я тоже отставил свой стакан и пересёк комнату, чтобы встать перед ним. Не знаю, чего я ожидал. Может быть, что он поставит меня на колени, просто, знаете, чтобы показать, кто тут главный. Вместо этого он изогнул рот в улыбке, отвёл назад мои волосы и поцеловал меня. Он, должно быть, отличный вор. Пока он неоднократно возвращался к моему рту, я почти не почувствовал, как он снял с меня одежду, с трудом заметил, как он сложил её на стул. Ловкий. Он был очень ловкий. Кровать была мягкой, простыни ещё мягче, намного лучше, чем я ожидал от стандартного отельного обслуживания. Но у Белого и бар был заполнен, и пачка презервативов имелась, и смазка в тумбочке. Обходительный, аккуратный, подготовленный. Я мог поспорить, что он даже прибрался после заселения. Белый, должно быть, заметил, как я задрожал, когда он перевернул меня и поставил на четвереньки. – Спокойно, – произнёс он низким, спокойным голосом, как будто нервной лошади перед забегом. – Всё нормально. Под его голосом и рукой, ласкающей мой член, я расслабился, вздрогнув слегка, когда он вошёл. Даже тогда он заметил: – Ты в порядке? Я закрыл глаза, сосредоточившись на ощущении его надо мной, во мне, и двинулся назад: – Да. Позволь мне… о да. И это было проще некуда. Он вышел, поменял угол и снова вошёл. На этот раз не было никаких вздрагиваний, ничего, кроме него, заполняющего меня, притягивающего меня к себе одной рукой и ласкающего другой. Было бы легко, так легко потерять себя в ритме наших тел и его умелой, знающей руки, просто пустить всё на самотёк и очистить разум от всего остального, но… – Стой. Он остановился, задыхаясь. – Что? – Как твоё имя? - Не должен был спрашивать, я знал это, но… блядь. – Послушай, солги, если хочешь. Просто я себя знаю, не хочу стонать “Белый”, когда кончу. Он сделал вдох, думая над этим, затем произнёс: – Лэрри. Он не спросил моё. И это было правильно, так, как должно было быть. Двигаясь во мне, он шептал мне в шею. Любовные словечки, сексуальные, ласкательные. – Ты так хорош. Прелестный малыш. Сладкий мой. Он кончил молча, только сжал меня крепче, когда я простонал "Лэрри" и излился ему в руку. Позже он соскользнул с кровати и вернулся с влажным полотенцем, нежно вытер меня и убрал пальцами мокрые от пота волосы с моего лба. – Вот так, - сказал он просто. – Намного лучше. Он лёг позади меня, поцеловал в плечо и затих, даже его дыхание было мягким. И перед тем как заснуть, мне стало ясно, что это была лучшая возможность убедиться, что я оказался неизвестно где, где-то между старым собой и новым. К чёрту. Не стоит заморачиваться на мелочах. В конце концов, у меня было его имя.