Кролик

      Найтмер всегда был разумным скелетом и считал, что всегда обеспечивал дочери-подростку достаточно так необходимой в этом возрасте свободы, поступая разумно и давая ей возможность к самостоятельности. Считал ровно до того момента, как дочь не всучила ему утром белого кролика с, как показалось Найту, кровожадными красными глазами, со словами, что ему пора найти новый объект для заботы и что она уже не маленькая, и удачно свалила к друзьям на ночевку, оставив бедное, ни в чем неповинное существо с ним одно.       Вот и сидел Кошмар в первый день своего долгожданного отпуска перед большой клеткой, в которой суетливо копошился белый кроль. Негатив, тяжело вздохнув и поняв, каким бессмысленным времяпрепровождением он занят, поднялся и ушел в свою небольшую библиотеку, что по совместительству являлась его кабинетом, не заметив, каким не по-животному внимательным взглядом проводил его кроль.       Просидел там Найтмер до глубокого вечера, закончив читать заинтересовавшую его книгу ближе к ночи. Размяв затекшие от долгого нахождения в одной позе кости, скелет пошел кормить позабытого кролика. После выполнения этого, Найт, игнорируя испепеляющий взгляд животного, сначала на кроличий корм, а затем на самого Кошмара, списывая это на сонные глюк, ушел спать.       Проснулся Найтмер посреди ночи от неожиданно прибавившегося сверху веса, который ещё периодически ерзал и пыхтел что-то. Кошмар тут же дернулся и включил щупальцем ночник, который располагался на прикроватной тумбочке. Неяркий свет озарил небольшую спальню, проливая понимание на происходящее.       К шоку чернильный увидел, что на нём внаглую восседал какой-то скелет, и ладно это, но на его макушке красовались продолговатые кроличьи ушки, те постоянно приходили в движение, улавливая любые звуки. Пораженный взгляд Найтмера встретился с двумя гетерохромными зрачками незнакомца, в которых плескался жгучий стыд. Промежность этого «чуда» плотно прижималась к паху Кошмара, постоянно потираясь о него.       Найту удалось сохранить внешнее хладнокровие, хотя внутри он уже залился румянцем и боролся с нервным тиком.       — Ты ещё кто такой? — разрезал тишину холодный голос Чернильного.       — П-простите… — смущённо проблеял незнакомец, однако не прекращая движения тазом. — Я не хотел вас будить…       — А ничто другое тебя не смущает? — Кошмар чуть не задохнулся от такой наглости.       — Нет? — крольчонок слегка пофиолетовел, даже остановив движения бедрами, но тут он почувствовал, как в его промежность уткнулась вполне логичная физиологическая реакция Найтмера. Не маленькая такая реакция. — П-простите…       Незнакомец приподнял бёдра, стаскивая с Чернильного спальные штаны, освобождая его эрекцию. Только теперь Найтмер заметил, что на том была одета его белая рубашка, которая явно была велика, так как один край её ворота сползал с белого плеча. Нельзя сказать, что это не делало его ещё трогательнее. Найт с сожалением не смог подавить реакцию своего изголодавшегося по близости тела.       — Прошу, простите… У меня просто нет выбора… Я не хочу… Не хочу больше жить в теле кролика… — несвязно бормотал наездник, обхватывая пальцами основание члена и направляя его в себя.       Почувствовав жаркое объятие чужой магии на своем неоне, Кошмар сдавленно зарычал. Это вызвало в нем слишком бурную реакцию, у него слишком давно не было столь тесных отношений. Он рефлекторно сжал ладонями бёдра своего наездника, проведя вверх и переводя их на его поясницу, и с удивлением нащупал что-то мягкое на крестце.       — Ах~, нет~! Не трогайте… Он… ох~, очень чувствителен! — сквозь стоны попытался возразить незнакомец, в то время как ладонь Найтмера пыталась изучить это нечто. «Этим» оказался совсем небольшой хвостик с мягкой, шелковистой шерсткой. Он забавно подрагивал и поджимался от каждого прикосновения к нему.       «Крольчонок» продолжил насаживаться на неон Кошмара, продолжая несвязно бормотать оправдания, извинения и ещё какую-то чушь, на которую Негатив совсем не обращал внимания, продолжая играться с небольшим хвостиком, вырывая из наездника все больше стонов, и сам постепенно дурея, от обволакивающей член мокрой, горячей магии.       — Да хватит уже! — в какой-то момент незнакомец перехватил обе руки Найтмера, убирая их подальше от чувствительного, кроличьего придатка, и параллельно с этим рывком насаживаясь на всю длину неона.       Найт краем сознания отметил, как что-то внутри лона лопнуло под давлением его члена, а внутри стало ещё более мокро.       Ушки «кролика» слегка отогнулись назад, а из его рта вырвалось сдавленное шипение и скомканный стон боли. Однако он дал себе лишь небольшую передышку в несколько секунд, и начал двигать тазом вверх-вниз, возможно, принося себе лишь боль.       Найтмер вскинулся, принимая сидячее положение, совершенно непроизвольно дёргая бедрами и загоняя свой неон глубже в текущую киску, вырывая из её обладателя ещё один стон, заглядывая в бело-красные зрачки незнакомца. Тот испуганно сглотнул, вероятно ожидая, что его, скорее всего, ударят. Но Кошмар был слишком распален, отчасти и из-за долгого воздержания, чтобы мыслить разумно, или хотя бы трезво, поэтому он просто завалил «крольчонка» на спину, вздергивая его бёдра вверх и принялся несдержанно, на грани с жёсткостью, втрахивать его в кровать. А тот и против не был, заливаясь ещё более громкими и похабными стонами, в какой-то момент закинул ноги на бёдра Найтмера, от чего угол проникновения сменился и удовольствия стало гораздо больше.       В какой-то момент в поле зрения Кошмара попало белое кроличье ушко партнёра и он не смог отказать себе в желании прикусить его.       По телу нижнего пронесся ещё один разряд удовольствия, ведь ушки были не менее чувствительны, чем хвост, и тот, с довольным стоном, кончил, сильнее сжимая в себе неон «хозяина». Почувствовав это, тот ещё больше ускорился и вскоре тоже достиг оргазма, едва успевая выйти из лона разноглазого, забрызгивая спермой его пах.       Отдышавшись, Найт заметил, что «крольчонок» уже мило посапывает, растянувшись под ним. Усталость навалилась и на самого Негатива, вынуждая его оставить решение вопросов того, как и откуда появился этот, на утро. А сейчас он просто бухнулся на кровать в стороне от неожиданного партнёра, и сразу же уснул, уже не видя, как «кролик» придвинулся ближе к нему и закинул одну из рук на его ребра, обнимая.       Но конечно же он обнаружил это утром, когда проснулся от неожиданного веса на груди. Это ночной гость внаглую перебрался на него, воруя тепло.       Найтмер поразился такой наглости и стал будить его, сбросив с себя на кровать, конечно, первым порывом было отправить его вообще на пол, но что-то не позволило. Хотя бы то, что он был слишком милым.       — Ась? — непонимающе, сонно начал осматриваться пробудившийся «кроль». Впрочем, его ночные атрибуты, хвост и уши, отсутствовали, чему Найт немного подивился, ведь каких-то ободков или чего-то подобного он не заметил, да и по ощущениям те были удивительно настоящими.       — Надеюсь, у тебя есть достойные объяснения на то, как ты тут оказался, и доводы, которые изменят мое решение вызвать полицию. Но для начала: кто ты? — холодно заговорил Найтмер, сложив руки на груди и смотря на незнакомца прожигающим взглядом.       Тот непонимающе посмотрел сначала на него, а потом на себя. В следующий момент его зрачки радостно заблестели.       — Ура! Я, мать вашу, больше не ебучий кролик! — ликующе выкрикнул он, кажется, полностью игнорируя Негатива, тому это, конечно же, не понравилось, и он, нахер, все же спнул его на пол. — Ауч! За что?       — Серьезно? Тебя больше ничто не беспокоит?       — В данный момент, нет. — ночной гость внаглую забрался обратно на кровать и закутался в одеяло. — Ну… Меня зовут Кросс, и во всем виноваты цыгане… Уже прекрасное начало…