Дети Сакомаки

      В столовой уже сидели Сакомаки и Муками, ожидая гостей особняка. Атмосфера была тихой, но не спокойной — скорее выжидающей. Казалось, каждый из присутствующих занял своё место заранее и теперь просто наблюдал, кто войдёт следующим.       Справа за столом сидели Рейджи, Субару, Руки, Коу и Шу. Слева расположились Канато, Аято, Азуса, Юма и Райто. Каждый выглядел по-своему расслабленно, но девочки прекрасно понимали: за этой расслабленностью скрывалась внимательность.       Столовая была просторной и светлой, но всё равно сохраняла атмосферу строгости и роскоши. Высокие стены украшали бежевые панели с золотистой отделкой, а на полу лежал широкий тёмно-синий ковёр с узорами. Большой стол из тёмного дерева выглядел массивно и строго, как и стулья вокруг него. Однако розовые подушки на сиденьях и скатерть такого же мягкого оттенка немного смягчали общую картину, добавляя комнате некую домашность, хотя полностью уютной она всё равно не казалась.       Ребята прошли внутрь. Справа, рядом с Шу, села Кейт. За ней расположился Кирилл, следом — Ксюша и Лео. Слева, рядом с Райто, села Зира, потом Александр. Рядом с ним устроилась Гера, а за ней — Костя. Все заняли места почти молча, лишь изредка переглядываясь между собой. Повисло неловкое молчание. Его первым нарушил Рейджи. — Раз все на месте, можно начинать. Всем приятного аппетита, — ровно произнёс он. — Приятного аппетита, — хором ответили остальные и приступили к еде.        Завтрак проходил почти в полной тишине. Слышался только лёгкий звон приборов о тарелки и редкие тихие вздохи. Девушки поначалу переглядывались между собой, обмениваясь немыми вопросами. Зира пару раз выразительно смотрела на Геру, Ксюша украдкой переводила взгляд с одного вампира на другого, а Кейт сидела напряжённо, хоть и старалась не показывать этого слишком явно.       Через несколько минут они молча пришли к одному выводу: спрашивать что-либо сейчас было плохой идеей. Лучше дождаться окончания завтрака и поговорить потом, когда не придётся обсуждать важные вещи под чужими взглядами.       Напряжение не исчезло даже после того, как завтрак закончился. Оно словно осталось висеть в воздухе, делая каждое движение чуть осторожнее, а каждую фразу — короче. Парни вызвали такси и, пообещав скоро вернуться, уехали улаживать дела студенческого совета. Девушкам оставалось только вернуться в гостиную и подготовиться к разговору с отцами и «дядями». Именно это слово звучало в голове особенно странно. Формально они были семьёй, но после всего произошедшего это родство ощущалось чем-то далёким, неудобным и почти чужим.       Войдя в гостиную, Зира и Гера заняли рядом стоящие кресла. Зира устроилась ближе к Гере, будто даже без слов выбирая место рядом со старшей сестрой, рядом с которой всегда было спокойнее. Ксюша села на подлокотник справа от зеленоглазой, но её взгляд всё равно часто возвращался к Кейт: именно рядом с ней Ксю чувствовала себя защищённой с детства. Кейт заняла место между Герой и Зирой, устроившись на одном из подлокотников так, чтобы при необходимости оказаться рядом с каждой из них и в любой момент прикрыть сестёр крыльями. Со стороны это могло выглядеть как обычная привычка держаться вместе, но все, кто хорошо знал Кейт, понимали: своё место она выбрала не случайно.       Вскоре пришли Сакомаки и заняли привычные места. Рейджи сел в кресло напротив девочек, сохраняя идеально ровную осанку. Шу ушёл валяться на свой диван в углу, будто всё происходящее его почти не касалось. Аято и Канато плюхнулись на диван, а Райто устроился на подлокотнике рядом с красноволосым. Субару остался стоять у стены, выбрав позицию, с которой мог видеть всех присутствующих.       Через несколько минут вошли и Муками. Азуса сел на диван к Аято и Канато. Коу встал за диваном, опершись локтями на спинку мебели. Юма расположился около камина, скрестив руки на груди, а Руки занял место чуть позади сидящего Рейджи. Его взгляд оставался спокойным, но от этого почему-то становилось только неприятнее.       Гера медленно выдохнула. Разговор должен был начаться, и она прекрасно понимала, что лёгким он не будет. — Итак, — первым заговорил Рейджи. Его голос прозвучал строго и холодно. — Начнём наше обсуждение с той выходки, которую вы устроили перед соревнованиями.       Он сложил руки перед собой и внимательно посмотрел на девочек. — Вы заслужили наказание. Есть что сказать?       Гера подняла на него взгляд. В её фиолетовых глазах не было страха. Только холодная собранность. — Наша выходка была последствием грубого обращения, глупого поступка со стороны взрослых и устаревших взглядов на распределение обязанностей в доме, — спокойно, но жёстко ответила она. — Тем более скандал начали не мы. У вас были повара, поэтому заставлять нас готовить было бредовой идеей с самого начала.       Она сделала короткую паузу. Воздух в комнате словно стал тяжелее. — А ещё…       На этих словах в гостиной резко потемнело, будто сам воздух отозвался на её голос. Солнце за окном скрылось за тяжёлыми тучами, и свет, ещё секунду назад мягко лежавший на мебели, исчез, оставив комнату в холодных серых тенях. Лица присутствующих стали резче, мрачнее, а тишина — такой плотной, что казалось, её можно было коснуться рукой.       Глаза девушек сузились. В глубине зрачков вспыхнуло неестественное свечение — слабое, но пугающе живое. Оно отражалось в золотой отделке стен, в стекле окон, в полированной поверхности стола, превращая привычную роскошь гостиной во что-то тревожное и почти враждебное.       Даже мягкие кресла, дорогие ткани и изящная обстановка больше не создавали ощущения уюта. Комната словно сжалась вокруг них, наполнившись давлением, от которого хотелось замолчать и лишний раз не двигаться. Напряжение повисло между всеми присутствующими тяжёлой, опасной тенью. — После вашего поступка наши пакости вам — пыль, — тихо, но отчётливо сказала Гера.       Атмосфера стала гнетущей. На несколько секунд показалось, что ещё немного — и разговор сорвётся во что-то куда более опасное. Но девушки быстро взяли себя в руки. Свет в их глазах погас, зрачки снова приняли обычный вид, а напряжение стало менее явным. Гера первой отвела взгляд и глубоко вдохнула. — Однако Кейт и Ксения тоже переборщили, — добавила она, метнув на младших строгий, почти злобный взгляд. — Поэтому я прошу прощения за нас всех.       Ксюша заметно притихла. Кейт ничего не сказала, только чуть сильнее сжала пальцы на подлокотнике, но спорить с Герой не стала.       Рейджи молча смотрел на них несколько секунд, после чего устало вздохнул. Было видно, что он понял: дочери всё ещё не приняли тот давний инцидент шестнадцатилетней давности. И, судя по их реакции, забывать его они не собирались. — Хорошо, — наконец сказал он. — Наказания не будет.       В комнате снова стало тише, но это уже была другая тишина — осторожная, напряжённая, будто никто не знал, что будет дальше. — Однако нам предстоит жить вместе, — продолжил Рейджи. — Поэтому необходимо установить правила.       Гера выпрямилась в кресле. Кейт рядом с ней чуть заметно напряглась, а Зира скрестила руки на груди. — Хорошо, — ответила Гера. — Но мы против того, чтобы особняк из дома превратился в свод правил и этикета. Дом — это дом. Он должен быть уютным местом, где ты не боишься повернуть за угол и нарваться на неприятности.       Она говорила спокойно, но в её голосе чувствовалась твёрдость. — Мы согласны с тем, что во время официальных мероприятий всё в доме должно подчиняться правилам этикета. Это нормально. Но эти правила не должны касаться личных комнат и личного пространства.       Кейт тихо добавила, не отводя взгляда от Рейджи: — И никто не имеет права входить в наши комнаты без разрешения. — Особенно ночью, — поддержала Зира, прищурившись.       Ксюша, сидевшая рядом, негромко, но уверенно добавила: — И без внезапных “проверок”.       Гера кивнула, принимая их слова. — Личные комнаты — это территория тех, кто в них живёт. Если нужно поговорить, можно постучать и дождаться ответа. Если ответа нет — значит, входить нельзя.       Она сделала паузу и посмотрела сначала на Сакомаки, потом на Муками. — Это первое правило, на котором мы будем настаивать. — Мы принимаем это правило, — спокойно ответил Рейджи, чуть поправив очки. — С условием: если нам необходимо вас разбудить или происходит что-то странное, то после стука и отсутствия ответа мы имеем право войти в комнату. И всё же просим отвечать на стук хотя бы отказом. Молчание в таких ситуациях невежливо.       Гера несколько секунд молчала, обдумывая сказанное. Кейт рядом с ней чуть нахмурилась, явно не в восторге от формулировки «имеем право войти», но вмешиваться пока не стала. — Если речь идёт о настоящей опасности или срочной ситуации — это можно принять, — наконец сказала Гера. — Но просто так заходить нельзя. Даже если кто-то решил, что ему срочно захотелось поговорить. — Согласна, — сразу поддержала Кейт. — Стук, ожидание ответа, и только потом действия. Если ответа нет, но угрозы тоже нет — значит, человек спит, отдыхает или не хочет разговаривать. Зира закинула ногу на ногу и лениво добавила: — А если кто-то войдёт без причины, я не обещаю, что он выйдет целым. — Зира, — строго произнесла Гера. — Что? Я честно предупреждаю.       Рейджи посмотрел на неё с лёгким недовольством, но спорить не стал. — Хорошо. Тогда уточним: вход без разрешения допускается только в случае опасности, подозрительной ситуации или если вас необходимо срочно разбудить по важной причине. — И желательно, чтобы это делал кто-то один, а не вся толпа сразу, — тихо добавила Ксюша. — Потому что проснуться и увидеть у себя в комнате половину особняка — не самая приятная вещь. — Разумно, — кивнул Руки. — Тогда в подобных случаях заходит один из старших. Остальные остаются за дверью.       Кейт перевела на него холодный взгляд, но промолчала. Условие было неприятным, но хотя бы звучало честно. Гера кивнула. — Хорошо. Тогда первое правило принято. Личные комнаты остаются личными комнатами. Вход только после стука и ответа. Без ответа — только при реальной необходимости. — Следующий вопрос, — продолжил Рейджи. — Ваше перемещение за пределами особняка.       Кейт сразу напряглась. — Если сейчас начнётся про запреты выходить без разрешения, то разговор быстро закончится, — холодно сказала она. — Никто не говорил о запретах, — спокойно ответил Рейджи. — Но вы должны понимать, что теперь живёте здесь. За вашу безопасность отвечаете не только вы сами. — Мы не маленькие дети, — Зира нахмурилась. — И сидеть взаперти не собираемся. — Этого от вас никто не требует, — вмешался Руки. — Речь не о запрете, а о предупреждении. Если вы уходите из особняка, кто-то из старших должен знать, куда вы направляетесь и когда примерно вернётесь.       Кейт усмехнулась без веселья. — То есть отчёты о каждом шаге? — Нет, — твёрдо сказала Гера, повернувшись к сестре. — Скорее предупреждение. Это не то же самое.       Кейт посмотрела на неё, но спорить не стала. Гера снова перевела взгляд на Рейджи. — Мы согласны предупреждать о планах. Но не просить разрешения. Это важно. — Объясни, — попросил Рейджи. — Мы можем сказать, что уходим в город, в школу, на тренировку, к друзьям или просто прогуляться. Можем сказать примерное время возвращения. Но это не должно превращаться в систему, где нам разрешают или запрещают жить. Мы имеем право на свободу.       В комнате снова повисла пауза. На этот раз она была не такой тяжёлой, но всё равно напряжённой. — Полная свобода без ответственности невозможна, — сказал Рейджи. — А ответственность без свободы превращается в клетку, — спокойно ответила Гера. Коу тихо присвистнул за диваном. — Неплохо сказано.       Руки бросил на него короткий взгляд, и тот сразу сделал вид, что его тут нет. Шу, лежавший в углу, лениво приоткрыл один глаз. — Просто согласитесь уже. Они всё равно будут делать по-своему. — Шу, — недовольно произнёс Рейджи. — Что? Это правда.       Кейт едва заметно усмехнулась.       Рейджи устало вздохнул, но после нескольких секунд всё же кивнул. — Хорошо. Вы имеете право свободно выходить из особняка и распоряжаться своим временем. Но обязаны предупреждать кого-то из старших о своих планах: куда уходите, с кем и когда примерно вернётесь. — Без допросов? — уточнила Зира. — Без допросов, если ваши объяснения звучат разумно, — ответил Рейджи. — Уже лучше, — пробормотала она. — И ещё, — добавил Руки. — Если планы меняются, вы сообщаете об этом.       Ксюша чуть нахмурилась. — Хотя бы сообщением? — Достаточно сообщения, — кивнул Руки.       Гера посмотрела на сестёр. — Это нормально. Так спокойнее всем.       Кейт неохотно кивнула. — Ладно. Но если кто-то начнёт следить за нами без причины, это будет считаться нарушением договора. — Согласен, — спокойно сказал Рейджи. — Без причины за вами следить никто не будет. — Запомнили, — тихо сказала Кейт.       Рейджи чуть прищурился, но продолжил: — Теперь порядок в особняке.       Зира тихо застонала. — Только не лекция про идеально сложенные салфетки. — Речь не о салфетках, — ответил Рейджи. — В обычные дни мы не будем требовать от вас невозможного. Но за день до любого мероприятия в особняке должен быть порядок. Никаких разбросанных вещей в общих помещениях, никаких громких тренировок в коридорах, никаких экспериментов без разрешения. Ксюша слишком быстро отвела взгляд.       Кейт заметила это и тихо спросила: — Ксю. — Что? — Какие эксперименты? — Никакие. — Ксю. — Ну… неважно.       Гера устало прикрыла глаза. — Ксюша, пожалуйста, без взлома систем особняка хотя бы до ужина. — Я ничего не обещаю, если там плохая защита, — пробормотала Ксю. Руки посмотрел на неё чуть внимательнее. — Значит, это тоже нужно добавить в правила. — Нет-нет, — быстро сказала Гера. — Мы поняли. За день до мероприятий общий порядок соблюдается. Вещи не разбрасываем, в общих комнатах не устраиваем хаос, подготовке не мешаем. — И личные комнаты? — уточнил Рейджи. Кейт сразу ответила: — Личные комнаты не трогаете. Если мы закрываем дверь, это наше пространство. — Но если к мероприятию ожидаются гости и ваша комната должна быть показана или использована? — спросил Рейджи. — Тогда это обсуждается заранее, — сказала Гера. — Не в день мероприятия и не за час до него. — Принимается, — кивнул Рейджи. Зира усмехнулась. — Смотрите, мы уже почти как нормальная семья. Сидим, правила обсуждаем, никто никого не поджёг. — Пока что, — тихо добавила Кейт. — Кейт. — прошипела Гера метнув серьёзный взгляд на младшую. — Что? Я тоже честно предупреждаю.              На мгновение напряжение в комнате стало чуть слабее. Даже Райто усмехнулся, а Аято фыркнул, развалившись на диване. — Остался вопрос конфликтов, — сказал Руки, возвращая разговор в серьёзное русло. — Они неизбежны. — Особенно в этом доме, — пробормотала Зира. Гера кивнула. — Тогда предлагаю так: если возникает конфликт, никто не решает его криками, угрозами или силой. Обе стороны собираются здесь, в гостиной, и обсуждают проблему спокойно. Кейт скептически посмотрела на неё. — Спокойно? — Хотя бы стараются, — поправила Гера. — Уже реалистичнее. Рейджи внимательно посмотрел на девушек. — То есть при серьёзном конфликте никто не действует в одиночку. Все участники собираются в гостиной, высказывают претензии и ищут решение. — Да, — подтвердила Гера. — Без давления, без наказаний до разговора и без решений за спиной друг друга. — И без фразы “потому что я старше”, — добавила Зира. — И без “потому что я так сказал”, — поддержала Ксюша. Кейт чуть наклонила голову. — И без попыток заставить нас подчиниться силой. Рейджи помолчал, затем медленно кивнул. — Хорошо. Но и с вашей стороны без побегов, пакостей и демонстративного игнорирования разговора.              Гера посмотрела на сестёр. Зира закатила глаза, Ксюша сделала вид, что рассматривает узор на кресле, а Кейт просто молчала. — Мы постараемся, — сказала Гера. — Не “постараемся”, — строго произнёс Рейджи. Гера тихо вздохнула. — Хорошо. Мы согласны.       Кейт после короткой паузы добавила: — Но если кто-то первым нарушит правила, мы имеем право поднять этот вопрос здесь же, в гостиной. — Разумеется, — ответил Рейджи. — Правила должны работать в обе стороны.       Гера чуть расслабилась и откинулась на спинку кресла. — Тогда подведём итог. Мы имеем полное право на свободу, можем выходить, заниматься своими делами и распоряжаться временем, но предупреждаем кого-то из старших о планах. За день до мероприятий в особняке соблюдается порядок. Личные комнаты остаются личными. А при конфликтах все собираются в гостиной и решают проблему разговором. — Верно, — кивнул Рейджи. Зира тихо хмыкнула. — Звучит почти терпимо. — Для начала этого достаточно, — сказала Гера.       Кейт молча посмотрела на Рейджи, потом на Руки, после чего всё же кивнула. — Тогда договорились. Но если правила работают в обе стороны — мы будем следить за этим не меньше вас. — Я и не сомневался, — сухо ответил Рейджи.       В комнате снова стало тихо, но теперь эта тишина уже не была такой враждебной. Напряжение всё ещё оставалось, однако впервые за утро разговор не закончился ссорой. А значит, это уже можно было считать маленькой победой.       Девушки немного расслабились. Первый и, наверное, самый тяжёлый шаг к налаживанию отношений всё-таки был сделан. Разговор не стал тёплым или по-настоящему семейным, но он хотя бы не закончился новой ссорой. А для этого дома уже было немало.       Неожиданно Зира мягко поднялась на ноги и, легко развернувшись на каблуке, повернулась к сёстрам. Вся её серьёзность будто исчезла за одну секунду. На лице снова появилась яркая улыбка, которая сразу отодвинула напряжение на задний план. В её поведении не осталось и намёка на то, что несколько минут назад здесь обсуждали правила, границы и старые обиды.       Она бодро покружилась на месте, словно специально сбрасывая с себя остатки тяжёлого разговора, и весело сказала: — Ну что, может, по чайку?              Рыжая улыбалась во все тридцать два зуба. Два длинных белых клычка слегка выделялись, приковывая к себе внимание и делая её улыбку одновременно милой и немного опасной.       Сёстры невольно улыбнулись в ответ. Зира всегда умела поднять настроение. Она будто нарочно искала в любой ситуации хоть что-то хорошее и старалась разрядить атмосферу, даже если ещё минуту назад воздух в комнате можно было резать ножом. Для неё это было почти естественно: пошутить, улыбнуться, предложить чай — и тем самым напомнить всем, что жизнь не состоит только из конфликтов и тяжёлых разговоров.       Гера тихо выдохнула и чуть мягче посмотрела на сестру. — Чай сейчас звучит очень даже неплохо. — Вот! — довольно сказала Зира. — Наконец-то здравая мысль в этом доме.       На пару секунд в гостиной повисла тишина. Не такая тяжёлая, как раньше, но всё ещё осторожная. Девушки переглянулись между собой, будто сами не до конца верили, что после такого разговора можно просто взять и предложить чай.       Райто первым нарушил молчание, лениво улыбнувшись: — По чайку? После такой грозной речи? Неожиданно мило. — А ты ожидал, что мы начнём крушить мебель? — Зира повернулась к нему и прищурилась. — Я бы не удивился, — хмыкнул Аято, закинув руки за голову. — Не провоцируй, — спокойно сказала Кейт, даже не посмотрев в его сторону.       Аято фыркнул, но промолчал. Видимо, после разговора о правилах ему не слишком хотелось сразу проверять границы дозволенного.       Гера поднялась с кресла и посмотрела на Рейджи. — Чай есть нормальный? Не тот, после которого хочется извиниться перед желудком.       Рейджи недовольно поправил очки. — В этом доме подают только качественный чай. — Отлично, значит, ты знаешь, где он лежит, — спокойно ответила Гера.       На лице Рейджи на мгновение появилось выражение человека, которого только что очень вежливо отправили работать. Руки, стоявший позади него, едва заметно усмехнулся. — В таком случае я помогу, — сказал Руки. — Чтобы процесс не превратился в спор о правильной температуре воды. — Температура воды важна, — строго заметил Рейджи. — Вот поэтому ты и пойдёшь с нами, — сказала Гера и направилась к выходу из гостиной.       Зира довольно улыбнулась и посмотрела на сестёр. — Видите? Чай уже объединяет поколения. — Скорее заставляет их временно сотрудничать, — тихо поправила Кейт. — Тоже результат, — пожала плечами Зира.       Гера, Рейджи и Руки ушли в сторону кухни. Остальные на пару секунд остались в гостиной в неловком молчании.       Канато, до этого сидевший почти неподвижно, вдруг поднялся с места, прижимая к себе Тедди. — Если будет чай, нужны сладости, — тихо сказал он. — О, вот это я поддерживаю, — сразу оживилась Зира.       Канато бросил на неё короткий взгляд. — Это не для тебя. — Уже поздно. Ты сказал вслух. Теперь сладости общие.       Канато нахмурился, но всё же направился к выходу. — Я сам выберу. И если кто-то съест больше положенного… — То что? — с интересом спросила Ксюша. — Я запомню, — мрачно ответил Канато и вышел из комнаты.              Лео, которого рядом уже не было, наверняка сказал бы, что это звучит как угроза. Но девочки лишь переглянулись и сдержанно улыбнулись. Атмосфера всё ещё оставалась напряжённой, но уже не враждебной. Скорее странной, непривычной, будто все пытались понять, как вести себя дальше, если ссориться прямо сейчас не собираются.       Через несколько минут вся компания постепенно переместилась в столовую. Там было удобнее поставить чай, сладости и разместиться так, чтобы никто не чувствовал себя зажатым в углу. Гера вошла первой, неся поднос с чашками. За ней шёл Руки с чайником и аккуратно расставленными баночками чая. Рейджи держал ещё один поднос с сахарницей, лимоном и маленькими ложками. Его лицо оставалось невозмутимым, но по взгляду было видно: он уже мысленно составил список правил, как правильно подавать чай. — Только не начинай лекцию, — предупредила Гера, ставя чашки на стол. — Я ещё ничего не сказал. — Именно. И пусть так будет дальше.       Руки поставил чайник на стол и спокойно добавил: — Я поддержу это предложение.       Рейджи бросил на него недовольный взгляд. — Вы оба совершенно не цените порядок. — Ценим, — ответила Гера. — Просто не хотим, чтобы чай превратился в экзамен.       В этот момент вернулся Канато. В руках он держал несколько коробочек и тарелку со сладостями: печенье, пирожные, маленькие конфеты и какие-то аккуратные десерты, украшенные ягодами.       Зира тут же засияла. — Вот это уже разговор.       Канато поставил сладости на стол, но руку с тарелки сразу не убрал. — Брать аккуратно. — Мы поняли, — сказала Ксюша. — Сладости под охраной. — Под строгой охраной, — уточнил Канато.       Аято уселся за стол и потянулся к одному из пирожных, но Канато резко посмотрел на него. — Не это. — Да ладно тебе, — возмутился Аято. — Оно просто лежит. — Оно моё. — Тогда зачем ты принёс его на общий стол?       Канато задумался на секунду. — Чтобы оно красиво стояло.       Зира не выдержала и рассмеялась. — Логика железная.       Кейт села рядом с Ксюшей, всё ещё внимательно следя за обстановкой, но уже не выглядела такой напряжённой. Ксюша устроилась ближе к ней и тихо взяла печенье, предварительно покосившись на Канато. — Можно? — спросила она почти шёпотом.       Канато посмотрел на неё, потом на печенье. — Это можно. — Спасибо, — Ксюша осторожно взяла сладость и тут же придвинулась обратно к Кейт. Райто, устроившись чуть поодаль, усмехнулся: — Какая воспитанная кошечка.       Кейт медленно подняла на него взгляд. — Не называй её так.       Райто поднял руки в примиряющем жесте. — Ладно-ладно. Без прозвищ. — Вот и отлично, — холодно сказала Кейт.       Зира, заметив, что напряжение снова может вернуться, быстро взяла чашку и громко сказала: — Так, чай! Мы же ради него сюда пришли. Кто какой пьёт? — Мне с сахаром, — сказала Ксюша. — Мне без, — ответила Кейт. — Тебе как обычно что-нибудь максимально несладкое и серьёзное? — усмехнулась Зира. — Да. — Скучная ты. — Зато живая.       Гера тихо улыбнулась, разливая чай. — Зира, тебе, я так понимаю, сладкий? — Очень сладкий. Такой, чтобы после него хотелось жить. — После твоего количества сахара хочется не жить, а бегать по потолку, — заметил Руки. — Завидуешь? — Опасаюсь.       На этот раз даже Субару, стоявший у стены, тихо фыркнул. Аято заметил это и тут же ухмыльнулся: — О, Субару тоже оценил. — Заткнись, — буркнул тот. — Почти семейная атмосфера, — протянул Коу, беря конфету. — Не порти момент, — сказала Кейт.       Коу только усмехнулся, но спорить не стал.       Постепенно чашки наполнились чаем, сладости разошлись по тарелкам, а разговор стал чуть спокойнее. Никто не расслабился полностью, но теперь в воздухе не было прежней острой враждебности. Осталась осторожность, недосказанность и понимание, что доверие не появится за один разговор. Но за этим столом уже не сидели враги. Сидели вампиры, которые пока не знали, как быть семьёй, но хотя бы впервые попытались не разрушить всё сразу.