Иллюзия хорошего мальчика

Беннер ввалился в класс, словно эдакая Мэри Поппинс. Скорее, её бюджетная небритая версия, которую потрепала жизнь. Настала его очередь нянчиться с Локи. И он был в ужасе. Брюсу даже казалось, что Халк где-то глубоко внутри него тоже струсил. Но сейчас, пока Беннер распинался у доски, Локи сидел сычом и скучал. Как так вышло? Один сильно разозлился, когда младший сын устроил землянам подобие Рагнарёка, напав на Нью-Йорк со своей армией. Словно день гибели низших существ. Всеотец углядел в Локи недостатки и недочёты в воспитании и сделал его ребёнком. Он снова стал маленьким мальчиком, чтобы остальные изъяли из него плохое и сделали его лучше в будущем. Мстители — хорошие миряне, им можно доверить заново рождённого бога. Он не будет помнить это, когда вырастет, но, несомненно, изменится. То есть воспоминания останутся прежними — как он рос в Асгарде и воспитывался Всеотцом и Фригг, но сам он станет другим. Новая жизнь и, причём, буквально. Будущее маленького Локи было совершенно пусто, как мир после потопа. Он заново переживал свою жизнь. Один день шёл за год, но Мстители всё равно сходили с ума и не могли дождаться, когда этот ад закончится. «Починить душу» — название операции, которое придумал Старк. Тор пообещал ему, что вторжение покажется Мстителям раем. В отличие от других он знал брата с детства. Наташа догадывалась, что Локи был хорошеньким мальчиком, но чтобы настолько — никогда. Он глядел на неё зелёными глазами и хитро улыбался. Прошлые дни ему менял подгузники Клинт. Он единственный был обременён детьми и поэтому знал, как там у них и что. При очередной смене подгузника Старк пообещал, что когда Локи вырастет и станет принцем Асгарда, он всем расскажет, что видел его «пипетку». Пока Беннер изображал Мэри Поппинс, Локи во все глаза разглядывал Чёрную вдову. Она шарахалась от дьяволёнка, помня, как ещё в люльке он что-то колдовал. — Локи, посмотри сюда, — мальчик нехотя обратил внимание на доску. Ему было пять лет (дней), и Беннер заставлял его решать какие-то задачки про животных и яблоки. Пока Локи отвлёкся, Наташа выскользнула из импровизированной классной комнаты и подсела к остальным Мстителям. Вот уже пять дней они безвылазно сидели в башне Старка, приглядывая за божонком. Иногда к ним залетал Фьюри и привозил детские вещи и игрушки. — Там сейчас должен быть не Брюс, а ты, Тор, — заступился за коллегу Тони, попивая виски. — Он же твой брат. К тому же, вдруг из Беннера полезет Халк? — Не бойся. Пристрастия Беннера не вылезут дальше классной. Локи с ним справится. — Один раз он уже получил от него, а тогда он был ещё взрослым мальчиком. Наташа вклинилась в их спор: — Согласитесь, он очень миленький. — Вот и посиди с ним вместо меня, — попросил Клинт. Все загоготали, но Стив Роджерс остался серьёзным. Он состроил из себя бывалого волка, который повидал в жизни всякое, — даже маленького Локи, — и сказал: — Мы все должны следить за мальчиком по очереди. Это наш долг. — Кабала, скорее, — не согласился Тони. Все некоторое время молчали, прислушиваясь к голосу Беннера за дверью. Он говорил что-то про лодочку и объём воды, а Локи обещал её утопить. Тони допил остатки виски прямо из бутылки и сладко вздохнул. По мере того, как бутылка опустошалась, он начинал думать, что быть нянькой в принципе неплохо. Клинт позвал Тора и спросил, сколько Локи лет. Громовержец задумался. — Несколько тысяч. — Я, конечно, не математик, но несколько тысяч лет — это несколько тысяч дней. Я умру раньше, чем Локи пойдёт в школу. — Ему тридцать один, если считать по-вашему. Так что ждать недолго.

День шестой.

Время шло. Для того Мстителя, чья очередь была сидеть с божонком, день тянулся, словно мёд, а для остальных — летел. У Старка в кабинете стоял большой аквариум с редкими видами рыб. Шестилетний Локи пробрался туда и убил всех рыбок. Тони встал перед мальчиком, упёр руки в бока и спросил: — Что с ними случилось? Локи невинно пожал плечами. — Они утонули. В воде. Они же рыбки.

День седьмой.

На эту знаменательную дату Роджерс притащил откуда-то симпатичный тортик в виде мультяшного железного человека. Локи помнил, как Старк его наругал, и со злости метнул сноп зелёных искр в торт. Конечно, не вся жизнь, но вчерашний день точно промелькнул перед глазами Кэпа, когда брызги от торта разлетелись по всей комнате, а большая их часть оказалась на его лице. Торт, к слову, был очень даже неплохим. Но так было не всегда. Когда Локи стукнуло четыре, он был прехорошеньким мальчиком с лучистыми зелёными глазками. Кэп не мог на него налюбоваться и где-то глубоко внутри себя думал, что хотел бы иметь такого сынка. Особенно он размяк, когда Тор качал мальчика на коленях, а тот заливался искренним детским смехом. Это было так мило, что даже такой пессимист как Роджерс подумал, что у них всё выйдет.

День восьмой.

На следующий день добродушный Клинт посчитал, что Локи мало познаёт окружающий мир, и притащил ему откуда-то канарейку в клетке. И мальчик с истинно христианским человеколюбием сжёг её. Под вечер Наташа решила побаловать мужскую часть команды, то есть, всех остальных нянек, чем-нибудь вкусным. Вооружившись фартуком, она напекла блинов. Пока мужчины и маленький Локи подъедали вкуснятину, Беннер расхваливал её мастерство. Поедая блины, Локи вымазался вареньем. Тогда Роджерс кинулся его вытирать. Локи брезгливо отпрянул от его салфетки и крикнул, что он бог, а Кэп — тупое создание. Предчувствуя назревающий конфликт, Наташа решила его разрешить: — Что вам приготовить дальше? — спросила она. Беннер ответил, доедая последний блин, пока все отвлеклись: — Дальше готовь, что хочешь, мы сожрём, — и шепнул, — только Тору не говори, а то он ест больше всех.

День восьмой\девятый.

Локи устроил забастовку и сказал, что больше не хочет учиться. Многодетный отец Клинт знал, как поступить. Он занял у Старка сто баксов (но не вернул) и подкупил божонка, и у того мгновенно вернулась тяга к знаниям.

День десятый.

Пиная мяч в гараже Тони Старка, Локи случайно разбил стекло одной из машин. Ему понравилось. Он понял, что в этом и есть его предназначение, поэтому стал бить стёкла везде, где видел, пока дядя Джарвис не пригрозил позвонить мистеру Старку.

День одиннадцатый.

Клинт учил Локи стрелять из Лука. У бога хорошо выходило. Сначала он всадил стрелу в обивку дорогого дивана, а потом в рукописный портрет Тони, который тешил самолюбие Старка вот уже несколько лет. Стрела угодила ему прямо в глаз. Тогда Локи предложил Клинту прострелить портрету второй глаз. Терять было уже нечего, и Соколиный глаз прицелился и выстрелил. Он бы попал в цель, если бы мальчишка не пихнул его в бок. Стрела проткнула стену. — Не зря ты бог коварства и обмана. — Что вы тут натворили? — в комнату зашёл хозяин портрета и упёр руки в бока, как делал всегда, когда Локи хулиганил. Клинт указал рукой на свою стрелу, которая попала мимо цели. — Ну, я шёл к успеху. — Ты шёл только ко дну, как Титаник, — пошутил Локи. Старк спросил: — Всё-таки ты рылся в моей фильмотеке? И что ты там видел? — Достаточно всего, чтобы мисс Поттс пришла в ужас от некоторых фильмов. Сто баксов, и я повторяю трюк из «Людей в чёрном». Тони не мог не согласиться на сделку. Всё-таки предприимчивостью Локи пошёл в него.

День двенадцатый.

Когда Локи было двенадцать, Старк купил в подарок какому-то своему приятелю Хамер. Божонок узнал об этом и очень расстроился. — Почему ты не купил мне Хамер? — заканючил он. Увидев грустного божонка, Тони позвал: — Иди, папа потискает, — Локи пошёл. Пока Старк его тискал, тот не канючил. Потом Тони потрепал его по волосам и сказал: — Вот вырастешь и заведёшь себе богиню с таким Хамером. А пока иди, поиграй с дядей Джарвисом.

День тринадцатый.

Гормоны играли. Начинался подростковый возраст. Наташа поняла, что впереди самое интересное, и взяла отпуск на пару дней, сославшись на неотложные дела у себя в России. Наверное, надо было выгулять медведя. Локи тем временем посчитал, что главное — красиво уйти, поэтому ушёл из башни Старка, как он надеялся, навсегда. Но Тони послал за ним один из костюмов, и всё вернулось на круги своя.

День четырнадцатый.

Локи всё-таки ушёл из дома, украл в магазине модную молодёжную кофту и вернулся обратно, невероятно гордый собой. Потом он сел на корточки у стены и заговорил о каких-то понятиях и о пиве в соседнем маркете.

День пятнадцатый.

Локи превращался в мини-мачо и убегал из башни Старка, чтобы хулиганить с местной шантрапой. Всё-таки бар железного человека и его истории из его далёкой молодости плохо влияли на мальчика. Он начал походить на обычного подростка-мирянина. Когда божонок в очередной раз вернулся домой (в башню Старка) за полночь, его поджидала вся команда, а Роджерс держал в руках ремень, считая, что методы воспитания его времени всё-таки самые эффективные. — Я знаю, где ты был этой ночью. — И что, завидно? — огрызнулся Локи. — Я бог, тупое ты… Взвизгнув, подросток убежал прочь, когда Стив начал воспитывать его своим ремнём.

День шестнадцатый.

Вернулась Наташа. Локи как-то странно посмотрел на неё и ухмыльнулся. Но девушка ещё не знала, что всё страшное ждёт её впереди. Тем не менее, нужный эффект был произведён, и она уговорила Тони приложить к делу его сильную мужскую руку и поговорить с Локи, как гению с богом. Когда Тони пришёл говорить, Локи посмотрел на него с такой ненавистью, что тому захотелось утопиться. Помолчав, Старк решил идти на мировую: — Знаешь, приятель, нам надо поговорить. Не знаю, что есть у вас в Асгарде, но у нас есть виски. С тех пор они стали друзьями.

День семнадцатый.

В боге проснулась тяга к искусству. Тогда Беннер позвонил знакомому музыканту и попросил дать пару уроков его «племяннику». Приехал молодой практикант из консерватории с сальным хвостиком и смешными очками. Локи он не понравился, поэтому парнишка довёл практиканта до истерики, и тот позорно бежал.

День восемнадцатый.

Локи знал, что его скулы сводят окружающих с ума, а шея, когда он склоняет голову набок, манит своей утончённостью и мнимой доступностью. Он считал себя эдаким прехорошеньким парнем с лицом порочного ангелочка. В такой уверенности он клеил Чёрную вдову. Хоть она и была старовата, но было что-то возбуждающее в её рыжих волосах и облегающем костюме. Локи облокотился о стол и склонил голову набок. Он был уверен, что Вдова не устоит. Но она прошла мимо него и даже не заметила. Так закончился его первый урок обольщения. В тот же день, только под вечер, Локи снова попытался принять эротичную позу, расстегнув рубашку и обнажив торс. Он поджидал Вдову в кухне — она любила съесть чужое печенье втайне от команды — и вот дождался. — Ты что, соблазняешь меня? — изумилась Наташа. — Да, ты неплохо сохранилась в свои… а сколько тебе? — Пошёл вон! — Нет. — Я видела твою пипетку. — У-у-у, чудовище! На этом он оставил свои попытки покорить Чёрную Вдову.

День девятнадцатый.

Предчувствуя, что дальше Локи пустит в ход насилие, Наташа обратилась за помощью к Тору. Она посчитала, что старший брат как никто лучше знает божонка и что защищать личное пространство мирян — его прямая обязанность. Тогда громовержец пошёл говорить к Локи, а тот его послал — его переходный возраст ещё не закончился, и он был довольно агрессивным. Тогда Тор бросил в него молот, и конфликт сам собой сошёл на нет. Следующие три дня прошли относительно спокойно. Локи превратился в симпатичного обаятельного парня и был в принципе тихим. Но на нём сильно сказалась однодневная дружба с шантрапой, и теперь он говорил о каких-то понятиях и обещал Роджерсу куда-то вставить его щит, если тот ещё раз ударит его ремнём. Тогда Кэп снял ремень и стукнул бога (уже не божонка) снова, как несколько дней назад, и все понятия Локи куда-то подевались. Он стал обыкновенным приятным парнем без всяких уличных заскоков.

День двадцать третий.

Локи открыл в себе тягу к приключениям и путешествиям. Он захотел исследовать мир, и немного поддатый Тони по доброте душевной отпустил его прогуляться по центральному парку. Бог вернулся под вечер полный впечатлений и уверенности, что увидел в этом мире всё.

День двадцать четвёртый.

Тор стал готовить брата к возвращению домой. Он рассказал, кто они такие, кто есть их отец и где находится их родина. Нет, Локи знал о своей божественной силе, но никогда не вдавался в подробности. Всё-таки он жил мало — всего двадцать четыре дня. Ему было некогда расспрашивать о своих способностях, да и покупка новой одежды по размеру интересовала его больше. Лекция брата вышла довольно занятной, и под конец Локи вдруг сказал: — Если я бог, то почему должен терпеть участь младшего брата? Мне же не достанется трон! Почему бы мне просто не захватить мир! — Приехали… — протянул громовержец, во все глаза глядя на брата. — Ты только отцу этого не говори, ладно? Я не хочу пережить этот ад ещё раз. И вообще — так думать плохо. Мы воспитывали тебя не так!

День двадцать пятый.

Локи посчитал, что жить с родителями-Мстителями уже не комильфо — всё-таки ему двадцать пять. Он уже самостоятельный парень, и пора бы съехать с опостылевшей башни Старка. Рано утром он ушёл из дома, прихватив коньяк из бара и лифчик Чёрной вдовы. Когда его пропажа обнаружилась (бога, не лифчика), Тони позвонил знакомым ребятам из полиции, и уже через два часа два крепких парня в полицейской форме и отряд SWАТ ввалились в башню Старка. Первые двое вели скрученного Локи, а остальные следили, чтобы он опять что-нибудь не учудил своим колдовством. Бог же тихо ругался и обещал позвать Кэпа с ремнём. — Это ваш сын? — гаркнул полицейский со смешными усиками в сторону Тони. Старк пожал плечами. — Смотря, что он натворил. Если ничего серьёзного — мой. Если кого-то убил, то вы ошиблись. До своего тридцатилетия Локи прожил спокойно. Он совсем повзрослел и стал серьёзным. К тому же, он помнил о том, как его приволок домой целый отряд SWАТа, и предпочитал быть примерным сыном своих родителей-Мстителей. Бог начал переживать, что ему скоро тридцать, а он ещё ничего не добился в жизни. Даже Чёрной вдовы.

День тридцать первый.

С Локи произошло что-то странное, не поддающееся описанию. На него будто бы навалилось вселенское знание. Он вспомнил детство, которого никогда не было — по крайней мере, в башне Старка. Он вспомнил родителей — не команду Мстителей, а своих настоящих. Потом до него дошло, что он приёмный. Также в памяти всплыло нашествие инопланетной расы на землю. Но тут же наравне с этим всплыли слова брата: так думать плохо, мы воспитывали тебя не так! Он вспоминал свою настоящую жизнь. Каждый прожитый день проносился перед глазами. Воспоминания метались, словно беспокойные духи. И когда он вспомнил всё, жизнь в башне Старка исчезла. В свой тридцать первый день рождения Локи был уже самим собой — эдаким шикарным богом коварства и обмана с хитрой ухмылкой и обаятельным смехом. К нему подошёл старший брат и спросил: — Ну, как ты? Готов явиться к Всеотцу? — Готов. Но что я тут делаю? Ничего не помню. И почему ты… не пытаешься меня убить? — Долго рассказывать. Но как-нибудь — обязательно. Ты только не бойся, ладно? Ты искупил свою вину. Провожать бога вышла вся команда Мстителей. Локи смотрел на их лица и недоумевал. Наташа украдкой вытирала слёзы. Мужская часть грустно вздыхала. Они как будто провожали ребёнка во взрослую жизнь. Но было в их глазах что-то радостное. Как будто, провожая ребёнка, они гасили многомиллионный долг. Вдруг Тони подошёл к нему и положил руки ему на плечи. Локи смотрел на Старка и помнил, как они сражались за Нью-Йорк и как он проиграл. Но злости не было. Почему-то богу казалось, что этот гений, миллиардер, плейбой и филантроп в одном лице его старый приятель. — Локи, я должен тебе кое-что сказать. — Да, мирянин? — Удачи тебе. Будь хорошим мальчиком, ладно? — Локи показалось, что глаза Тони слезятся. — И вот ещё что… Я видел твою пипетку.