City of Angels

— Я же сказал тебе уходи, блин! — Успокойся. Дыши глубже, сейчас я позову Дока и тебе станет легче. Просто, слезь с меня и я помогу. — Поцелуй меня. Руки лидера устало падают на бедра омеги, пуская по его телу тысячи иголок. Он и не ждал такой реакции на одно слабое прикосновение. Но лидеру определенно понравилось. Он очень хочет сейчас убежать. Потому что не хочет этого всего без осознанного согласия. Все таки, насколько он знает, течка сводит с ума омег, а под огонь могут попасть даже те — кто просто нравится. Чонгук не желает винить потом себя за необдуманное действие, но все-таки, в глазах Тэхёна он не видит тумана. Его взгляд четкий, если не считать нездорового огонька в голубых озерах. Скорее всего, он полностью понимает чего просит, но Чонгук все ровно прилагает все усилия чтобы отступить последний раз. — Тэхён. Ты понимаешь о чем просишь? Остановись, иначе потом будет поздно. Давай, соберись, подумай. Ты сможешь. — Я все понимаю. Просто возьми и сделай то о чем я прошу. Знаешь сколько сил мне стоило чтобы сказать это? Прекрати быть лидером хотя-бы сейчас. Омега не уверен что его симпатия взаимна, но течка дает свои плоды и ему просто на это плевать. Правда, ну подумаешь, не нравится. Ничего страшного, Ви уверен что лидер развлекался даже с теми, на кого в трезвом уме и не посмотрел бы. Хотя, если вспомнить Бома, личико у него довольно приятное и милое, что не скажешь про душу. Противное создание, что поступает так же подло. Не красиво было с его стороны, а при воспоминании о нем, желание переспать с лидером усиливается, хотя бы на зло Бому. Ну да, не красиво, а кто сказал что в этом мире сейчас есть что-то красивое и чистое? Есть так то. Чонгук сейчас на это смотрит. На Тэхёна. У которого щечки стали красные, глаза ярко полыхают, которые и без того яркие, у которого губки мило подрагивают и родинка на кончике маленького носика. Его волосы немного взъерошены и немного влажные, но это только придает ему красоты, открывая вид на его лоб. На нем небольшой синяк, ближе к правому виску, чего Чонгук не замечал раньше из-за пышной челки. — У тебя синяк. Откуда? Он не ждет ответа, а его и не последовало. Тэхён молчит, сдерживая свои вырывающиеся стоны. Все таки, сидеть на крепких бедрах понравившегося альфы, даже в нормальном ритме будет волнующе, не говоря о происходящем… Глаза немного закрываются, предчувствуя что омегу в итоге то оттолкнут, грудь разрывается от негодования. И так, он раскрыл свое сердце, а получил отворот-поворот. Немного радует что лидер разрешает пока сидеть на нем, это теплится немного в душе, заглушая предстоящую боль. Тэхён правда думает что его оттолкнут, старательно держит вырывающиеся наружу слезы, но упорно продолжает сидеть, не двигаясь, желая сохранить эти ощущения как можно дольше в своем сердце. Но все ровно ломается, каким бы крепким не был, ведь, сука, больно. Пусть еще и не наступил этот момент, просто уже больно. Заранее. — - Откуда у тебя синяк, Тэхён? — Более вкрадчиво повторяет лидер, наблюдая за стекающей слезой по нежным щекам омеги. — Ударился. — Ударился… Ты намазал сразу кремом? Проходить будет долго. И что с ним не так? У омеги вместе со слезами смех рвется. Такой момент, а лидер умудрился запороть его вот одной фразой. Просто герой. Сумасшествие. И как только он хочет слезть с горячего тела альфы, получает невесомый поцелуй в лоб. Совсем легкий, но очень нежный. Глаза открываются сами, в немом шоке, наблюдают как чувственные губы спускаются по переносице к кончику носа. — И так, ты хотел поцелуя? Почему-же тогда так смотришь на меня? Словно я тебя принуждаю, мм? Голос у лидера все тише и тише, а его дыхание ощущается на Тэхёновом лице, от чего все тело словно вата. И он бы верил что все сон, пока не почувствовал сильную руку на своей шее. И когда только он успел сесть? Мгновенье назад, Ви нависал над лидером, а теперь сидит на его бедрах, выгибая свою спину, ибо Чонгук непозволительно близок. Разве не этого он хотел? Тогда почему все происходящее как дурной сон? Или иллюзия? Он сошел с ума наверное, ведь не может Чонгук так нежно смотреть в глаза, своими розово-красными глазами. Стоп! Тэхён упустил тот момент когда его глаза изменились. Когда он на него уселся, глаза были черными, и это вполне нормально. А теперь, он может четко рассмотреть узор его глаз, расширенный зрачок и такой приятный оттенок красного. Его пилят этими самыми глазами, а на лице альфы скромная полуулыбка, которая предвещает много хорошего, или же не очень? И Тэхён бы хотел ответить на его вопрос, но не может и слова выдавить из себя. Горло сковало, грудь скулит, словно его били, руки начинают немного сотрясаться, когда он прикасается в руке лидера на своей шее, в немой просьбе продолжить. В голове омеги все должно было произойти быстро и дико, но Чонгук совершенно не собирается потакать его фантазиям и представлениям. Да, он совершенно груб, хамоват и серьезен. И может с другими он вел себя именно так, но с Тэхёном так невозможно. Его хочется любить, а не иметь во все технологические отверстия. И он будет любить, нежно, без боли, если такое будет возможно. Потому что не знает, первый он или же нет. Но даже если не первый, это не отталкивает, ибо сам уже дофига нагрешил, что бы придираться к омеге. — Тэхён, если хочешь остановиться — остановись, я серьезно. У тебя не будет шанса вернуться потом. — Просто… Хватит, прошу. Я сойду с ума, если ты продолжишь. Я хочу, и дело не в этих днях, дело в тебе. — Тогда… Не проси меня останавливаться. Слова свои лидер подкрепляет крепким поцелуем, тут же открывая чужой рот усилием языка. И ему нравится. Его надежда, хотя бы поцеловаться с чувствами, угасала день за днем, прожигаемая насквозь апокалипсисом, и он уже не надеялся на это, но вот что вышло. Он по настоящему целует омегу, он сам еле держит себя в руках, потому-что и правда это все очень чувственно. Поцелуй далеко не нежный, он страстный и грубый, ибо Чонгук очень скучал по этому ощущению, желает выпить омегу до последней капли, поглотить все его чувства, чтобы потом вернуть в полной мере. Он страстный, но неуверенный со стороны омеги, неумелый даже. И уже тут пробивает окончательно. Чонгук понимает что первый, понимает что Тэхён только для него, только ему теперь принадлежит, и да станет он одним из этих отродий, если причинит Тэхёну больше боли, чем положено в такой ситуации. — Будет больно. — Уж постарайся сделать мне приятного больше, чем боли. Омега скалится нездоровой ухмылкой, от чего лидер тут же понимает настоящий нрав омеги. Несколько мгновений, он встает, садит омегу на свои бедра, утаскивая к мягкой мебели. Он бы и на полу его взял, но для первого раза слишком жестоко. Чуть позже, Чонгук уверен, он сможет использовать все поверхности своей квартиры, для утех с омегой. Он весь мир сожжет к чертям, если этого не произойдет. Правда. Он еще не начал, а ему уже мало. Как такое называют? Болезнью или же влюбленностью? Руки беспорядочным хаосом проносятся по омеге, сдирая с его маленького тела одежду. Она явно лишняя. Но всяко, в их случае, лучше бы он оставил все как есть. В одежде. Взгляд накрывается паутиной злости, ибо смотреть на его перебинтованное тело как-то неприятно. Ведь, его же вина. Не уследил, не уберег, не спас и не помог. Тэхён словно читает его мысли, тянет к себе, целует, передавая своим дыханием что все в норме, не останавливайся. Как бы не было больно, Чонгук и сам не остановится. Он спускается короткими поцелуями вниз по шее, слегка прикусывает ключицу, оттягивая молочную кожу, и вновь вниз. Ему самому нравится, ведь вкус и запах Тэхёна просто ошеломительный. Не отталкивает, но притягивает так, что крышу сносит, хоть и ясно что он не истинный. Кому теперь дело до истинности? Никому. Все и так нормально. Руки крепко обнимают за тонкую талию, заставляя немного изогнуться в спине, пока губы альфы порываются исцеловать каждый сантиметр. И пока он занят именно этим, руки плавно сползают пониже, заворачивая на внутреннюю сторону бедра. Омега вроде порывается взбунтоваться и закрыться ногами, но его вовремя закрывают горячим поцелуем. — Тише. Все хорошо, верь мне. Тэхён верит, честно. Его движения чисто автоматические, посылаемые непорочной девственностью. Не привычно ощущать новые прикосновения в глубоко интимных места, где даже он сам стесняется себя трогать. Неженка, наш Ким Тэхён, с запертой мигерой сексуального мира внутри. И возможно, он немного больной. Потому что боль нравится. Чисто интимная боль. Чонгук чувствует смазку на своих пальцах, что остывает довольно быстро. И он специально ждет пока руки начнет обжигать холодок, чтобы потом сыграть этим контрастом на Тэхёне. И работает, на удивление, но да. Пальцы пытливо еле прикасаются к колечку мышц, выведывая реакцию своего хозяина, и не дождавшись проникают внутрь. У Тэхёна опять голос ломается, потому что больно, но до одури приятно. Да, пусть слезы норовят брызнуть из глаз, ему так нравится, что он чувствует себя психопатом, сексуально озабоченным омегой. У Чонгука тоже смешанные чувства. Ему нравится вид Тэхёна, который изгибается змеей на кровати, цепляется своими красивыми пальчиками за простыни и его одежду на плечах. Его запах только усиливается, чему лидер явно рад. Он устал чувствовать только запахи мира, ему жутко не хватает других запахов, от людей. И он наслаждается, втягивая запах с шеи поглубже в свои легкие, проглатывая каждую нотку его вкуса, чтобы помнить всегда. Тихие стоны перерастают в небольшие вскрики, ибо его пальчики нашли самое чувствительное место. За замену двум, приходят три. Они обжигают Тэхёна изнутри, потому что кожа натягивается чуть ли не до трещин и крови. Он извивается на кровати, пытаясь понять что больше ему по душе: нежная страсть или обжигающая боль. И он правда не может решить, потому что все что делает Чонгук ему по нраву. По нраву и то что он заставляет облизывать его пальцы, которые блестят от смазки, его же собственной. И это так пошло, что сил удержаться от стона просто нет. Он принимает их, старательно обсасывает каждый палец, слегка прикусывает, радуясь тихому шипению со стороны альфы. Он может лишь завороженно смотреть как Чонгук скидывает с себя одежду, не имея сил даже пикнуть, ибо зрелище и правда очень завораживает. — Придётся потерпеть, малыш. — Мурлычет на ушко Чонгук, прижимая своим телом омегу к кровати. Он заранее заводит руки омеги над его головой, не являясь любителем красноречивых царапин на спине. От Тэхёна он может и потерпел бы, но правда не любит этого. Дело не в том что увидят, а в том что болит это все сильно, и следующей такой ночью эти раны раздирают повторно. До крови. Да и ко всему прочему, иметь открытые раны на вылазке не стоит, зараза может проникнуть на раз два. Пройдясь поцелуями по омежьим рукам, от запястий, альфа быстро накрывает глубоким поцелуем, резко проникая в податливое тело. Тэхён кричит, вбивает в легкие лидера кучу воздуха, но не плачет и не отталкивает. Немного съезжает вниз по кровати от новых чувств, но не желает останавливаться. Чон действует резко, выходит полностью, толкаясь повторно, уже до основания. Головкой члена он чувствует преграду внутри чужого тела и тает, ведь не прогадал. Первый! Он первый, разве такое ещё возможно? Хотя… Тэхен просто скопление невозможного для этого мира. — Верь мне. -Повторяет альфа, смакуя эти слова на вкус. Поцелуй за поцелуем, пока он даёт омеге привыкнуть к новым ощущениям. Он и сам сейчас с ума сойдёт, ибо тело Тэхёна желает вытолкнуть инородный предмет, посылая пульсации по всем мышцам. Он с ума сойдёт, член плотно сжимает внутри, от чего у него рвутся стоны. А когда Ви немного отходит, поднимая свои глаза, у Чонгука не остаётся сил что бы остановиться. Он любит Тэхёна. Как может. А может он грубо, но при этом с чувствами. Омега мечется, обнимает крепко за шею, вывернув свои руки из крепкой хватки, стонет прямо в шею, кусая нежную кожу от переизбытка ощущений в теле. А Чонгук извращенец. Любит помучать себя. Он не хочет быстрой разрядки, но с Ви держаться трудно и оргазм обещает скоро придти. Толчки становятся одноразовыми. Грубый толчок, пауза. Он из тела омеги выбивает душу, иначе не назвать. А Тэхен что? Он не может набрать воздуха в лёгкие, покуда Чон выбивает все его запасы легких. Это жутко заводит. Вид Чонгука сверху, у которого по вискам струится пот, его серьезное лицо, полное интима, крепкие руки, которые омега наглаживает, желая запечатлеть каждую его венку в памяти. А ещё… Грубые движения. Он слишком сексуален, от одного его вида хочется кончить, а уж когда альфа принимает кусать омегу за соски, то и вовсе умереть бы. Чонгук играется, пытаясь продлить сладостный момент. Комната пропитана запахом их тел и секса, которым они занимаются не обращая внимания на весь мир. Нервы натянуты похлеще струн у гитары. И все это создаёт слишком уж развратный фильм. Всему приходит конец, если можно так выражаться. Чонгук ломается, роняя свою голову и повышая темп своих бёдер. Омега откровенно прыгает на кровати, амплитуда толчков достигает, кажется, огромной отметки, как и температура всей квартиры. У Чонгука близкая разрядка, но один уходить в отключку он не станет. Рука быстро находит Тэхёнов аккуратный член, сжимает в руке. И опять новые чувства. Кажется, омега сейчас сойдёт с ума. Покуда движения выбивают из него жизнь. Член альфы молотит его внутренности в кашу, рука пытается сломать его снаружи, а крепкий поцелуй в губы и наглый язык лидера вообще уносит. И все, это конец. Спина кажется сейчас сломается, голосовые связки порвутся. Слишком хорошо для первого раза, слишком кроет. Живот сводит в истоме, пока вязкая сперма капает на живот, а внутри чувствуется чужое семя. Чонгук извращенец, ибо смазывает с живота омеги белую жидкость, пробует на вкус, улыбаясь откровенно в глаза и припадает в поцелуе. Он долго смакует, продолжая находится в разгоряченном теле, потому что выйти не может. Тэхен сжал его до звёздочек в глазах, пульсации в члене и стоне в горле. А Чонгук мстит, разрывая резко поцелуй, после вгрызаясь в шею, оставляя свою метку на нежной коже. Голова кругом, мир какой-то слишком цветной. Тэхен думает что ему снился странный, до жути реалистичный сон, потому спокойно потягивается в кровати, переворачиваясь на бок, не ожидая там спящего Чонгука. На его шее и ключице красуются засосы, и значит все не сон вообще-то. И значит на его шее метка стоит. И значит что правда было. До боли смешно и краска на лицо от всего произошедшего. На секунду: он вёл себя слишком! От воспоминаний хочется просто убежать, ведь что он вытворял! Что творил, просто неимоверно стыдно! На его пыхтение Чонгук лениво поворачивается лицом, сгребает в охапку, притягивая к себе поближе. Глаза закрыты, но он безошибочно находит чужие губы, целует нарочно лениво, поглаживая второй рукой по волосам, а потом улыбается. — Чего ты так покраснел? — Я… Похоже, извращенец. — Нет, ты просто без ума от меня, вот и все. Я ещё научу тебя быть извращенцем, но сейчас давай поспим. Я жутко хочу спать.