Всегда...

— Астрид, твои родители… — Плевака опустил голову и крепко зажмурил глаза.       Астрид отшатнулась и начала пятиться назад, мотая головой. Нет, нет, нет! Этого не может быть!       Хофферсон побежала туда, где раньше был ее дом. Дом, в котором она выросла… Дом, в котором погибли ее родители…  — Астрид! — Иккинг смотрел вслед убегающей воительнице.       В голове проносились сотни мыслей. Бежать за ней?.. На плечо наездника легла рука. Иккинг дернулся и обернулся. Сморкала ухватил его за оба плеча.  — Беги за ней, — Беззубик потерся носом о ладонь шатена и проурчал. Иккинг осмотрел друзей и, развернувшись, побежал так быстро, как только мог.       Хофферсон резко остановилась. Грудь, сдавленная бинтами, тяжело вздымалась. Остатки дыма щипали глаза. Пепелище… Боль сильно защемила сердце. Астрид до крови закусила губу, сжав руками свои плечи. Она осела на колени. Слезы медленно покатились из глаз. Сердце разрывалось от глубокой раны. «Боги! Боги, за что вы меня так!»       Наружу вырывались лишь глухие всхлипы и горькие слезы. Астрид хотелось кричать, рвать и метать, но она не могла сдвинуться с места. Она потеряла самых дорогих людей, часть души и сердца.       Иккинг остановился в метре от девушки. Он тяжело дышал. Беззубик ткнул его в спину. Иккинг провел ладонью по его горячей чешуе и пошел в сторону наездницы. Он сел на одно колено и осторожно положил ладонь на ее плечо.  — Астрид… — белокурая посмотрела на него. Слезы текли по ее щекам. Хэддоку стало страшно за нее. Он никогда не видел в ее глазах столько боли и отчаяния. Астрид уткнулась головой в плечо парня и обняла его, продолжая мелко дрожать. Иккинг крепко сжал в объятиях воительницу. Беззубик лег у его ног.       Девушка стала все реже вздрагивать. Слезы перестали идти. Она просто сидела в теплых объятиях наездника, который гладил ее по волосам, шепча что-то. Но Астрид не слушала слова, она слушала его сердцебиение, медленно погружаясь в полудрему. Перед тем, как провалиться в мир грез, мир где ее родители всегда будут жить, она все же услышала его:  — Я буду рядом… всегда…       Иккинг почувствовал, что воительница перестала дрожать. Дыхание стало тихим и ровным, руки ослабили хватку, и девушка почти полностью облокотилась о парня. Хэддок аккуратно взял девушку на руки. Ее лицо выражало полное спокойствие. На щеках засохли дорожки от слез, ресницы периодически вздрагивали. Иккинг вздохнул и произнес:  — Пойдем, братец, — Беззубик тихо проурчал и пошел за «братом».       Астрид медленно подняла веки. Голова звенела, в глазах все плыло. Спустя пару минут, ей удалось сфокусировать взгляд. Память, как на блюдечке, выдала все события этого чертова дня. Дом, родители… семья. У нее больше никого нет. Она стала разглядывать потолок. Что-то знакомое и в то же время отдаленное. Старые деревянные балки, потрескавшиеся от времени, кое-где со следами плазменных залпов, и окно в потолке, сквозь которое было видно ярко-мерцающие бисерины звезд. Хофферсон громко выдохнула: она дома у Иккинга. Кто-то тихо заурчал. Белокурая медленно повернула голову. На нее смотрели большие зеленые глаза.  — Я в порядке, малыш, — ее шепот раздался в тишине непривычно громко.       Она снова обратила взор в окно в потолке. Чувствительность начала медленно возвращаться, и Астрид почувствовала, как что-то греет ее холодную правую руку. Девушка повернула голову и, поднапрягшись, смогла разглядеть каштановую шевелюру. Хофферсон медленно повернулась на бок. Иккинг сидел на полу, положив руки на кровать и уткнувшись в них головой. Он крепко сжимал ладонь девушки.       Астрид легла обратно на спину и печально улыбнулась.  — Я тебе верю…