Как и куда мы придём

I. Кит, встречая Лэнса в первый раз, целует его. Ладно, это больше похоже на то, что их рты ударяются друг об друга. Но в любом случае. Кит опаздывает. Он десять минут спорит с родителями о том, можно ли ему пойти в школу одному («Мне уже восемь, мам, хватит со мной нянчиться!»), и, прихватив скейтборд, в спешке выбегает из дома. Новая школа, в которую он перевелся, всего в трёх кварталах от дома, так что было бы тупо, если мама или отец решили бы проводить его. К тому же, Широ стал ходить в школу один уже в семь лет. Отчего Кит не может? Он так сильно задумывается и разгоняется настолько быстро, что идущего впереди мальчишку замечает слишком поздно.  — Берегись! — кричит он ровно в тот момент, когда мальчик поворачивает голову. Кит вытягивает руки, готовясь к столкновению. Скейтборд вылетает из-под ног, когда они врезаются друг в друга, и Киту кажется, что у него под веками взрываются звезды. Он приземляется сверху, сдирая ладони об асфальт и получая нехилый удар костлявым коленом в живот. Губы чувствуют что-то мягкое напротив. Открывая глаза, он встречается взглядом с чужими, ярко-голубыми и пристально смотрящими в ответ, замечает идущих учеников. Им хватает пары мгновений для осознания, что их губы соприкасаются. Пока Кит возвращается на ноги, мальчик под ним разражается визгом. Кит вытирает губы тыльной стороной ладони и наконец обращает внимание на внешность мальчишки: примерно одного с ним возраста, худощавый и смуглый, с гнездом каштановых волос на голове. В глазах у него стоят слезы, а красное пятно на лбу от недавнего удара наверняка болит не меньше, чем у Кита. На выглядывающей из-под куртки футболке виден принт акулы, читающей меню, и надпись «Я буду только салат.»  — Чувак, ты жопал на меня! — плачет мальчик, яростно вытирая рот и недовольно уставившись на Кита. Жопал? Он пытается сказать «напал»? — Я не жопал тебя! Я просто... — Кит оглядывается в поисках скейтборда и находит его расколотым пополам, валяющимся под деревом. — Ты сломал мой скейтборд! Мальчик вскакивает, возмущенно размахивает руками, выпячивая указательный палец.  — Это не я! Это все из-за того, что ты врезался в меня! И… И… — его щеки раздуваются, как у рыбы фугу, и это было бы даже забавно, если б не последовавший следом крик:  — Ты украл мой первый поцелуй! Кит чувствует, как моментально вспыхивает.  — Я… Ничего я не украл! — пытается он как-то воззвать к логике. Поцелуи — это для взрослых, для мамы и папы, например. А то, что сейчас случилось, не в счёт. — Если бы ты смотрел, куда идешь…  — Я? Это ты вдруг появился из ниоткуда и врезался в меня!  — Я пытался попасть в школу!  — Я тоже, ты, осел! Краем глаза Кит замечает, что вокруг начинают толпиться люди. Великолепно. Секунда замешательства стоит ему прилетевшего в лицо кулака. Ох. Ну уж нет. Это начало войны. Пятью минутами позже учитель находит их дерущимися и валяющимися на земле в лучах дневного солнца. Они оказываются в кабинете директора как раз под звонок на урок, и теперь оба должны позвонить родителям и рассказать о произошедшем. Кит узнает, что мальчика зовут Лэнс, что он в одном с ним третьем классе и что Лэнс очень быстро разговаривает на испанском. В конце-концов, их мамы приходят вместе (без сомнений, они обсуждали, насколько ужасны их сыновья) и каждая из них разглядывает своё чадо одинаково свирепо. Они вынуждены извиняться. Кит шаркает ногой и нехотя бормочет:  — Прости, что врезался в тебя. — Подождав немного, добавляет. — То, что скейтборд сломался — не твоя вина. Лэнс упрямо поджимает губы, не очень-то желая извиняться. Но после маминого толчка в бок говорит:  — Мне жаль, что я назвал тебя ослом. И потаскухой. — Его мама давится воздухом. — И прости, что ударил тебя по лицу.  — Извини, что ударил в ответ. Про случайный поцелуй ни один не упоминает. Так они и знакомятся. Для того, чтоб вновь заговорить, требуется целый месяц и игра в вышибалы. II. Обеденный перерыв — почти всегда поле битвы. Спортивное поле Вольтрон Элементари принадлежит ещё и соседней средней школе, Академии Галра. Каждый день во время обеденного перерыва между ними проводятся соревнования: от футбольных матчей до эстафетных гонок. Почему ученики средней школы соперничают с детьми младше их, не укладывается у Кита в голове. Кэти говорит, это из-за того, что у них мозги с горошину и они компенсируют недостаток интеллекта, выбирая начальную школу в противники. Кит, наблюдая, как два студента Галра ударяются головами, якобы демонстрируя силу и боевой дух команды, думает, что Кэти в чём-то права. Сегодня игра по захвату флага, пятиклассники против восьмиклассников. Проигравшие должны одетыми окунуться в выгребную яму с дождевой водой, собравшейся там за ночь. Что означает, им придётся вернуться в класс мокрыми и по уши в грязи. Аллура, как старшая в классе, избрана капитаном команды, и она незамедлительно распределяет для каждого роли в игре. Ханка и Шэй приписывают к охране флага, а Кэти, Лэнс и Кит становятся нападающими. После распределения всех на позиции начинается обсуждение стратегии. Пятеро самых старших и упрямых обмениваются идеями, пока остальные, помладше, стоят поодаль и слушают. Сам Кит относится к старшим, но он никогда не был из тех, кто командует или разрабатывает планы. Позволив Аллуре взять всё в свои руки, он, отвлёкшись, замечает, как Лэнс ерзает в стороне. Выглядит так, словно он пытается набраться храбрости: губы беззвучно двигаются, формируя предложения. Почти самый младший — меньше только Кэти, перескочившая через два года обучения — Лэнс частенько остается в стороне от остальных. Но Кит знает, насколько Лэнс хорош в стратегиях; он испытал на себе из-за их соперничества. Кит, возможно, быстрее и сильнее, но Лэнсу постоянно удается перехитрить его самыми сумасшедшими идеями. Даже спустя два года они не такие уж хорошие друзья, — потому что Лэнс умеет обижаться как никто другой — но Кит его уважает.  — Хей, ребят, мне кажется, у Лэнса есть неплохой план. Все одновременно поворачиваются к Лэнсу, который часто моргает и вообще выглядит будто молнией ударенный. Он смотрит на Кита со смесью замешательства и благодарности, но, после его ободряющего кивка, обращается к ребятам. Лэнс поначалу немного заикается, но в глазах ярко сияет решительность: понемногу обретая уверенность, он рассказывает уже складно и плавно, обращая на себя всё внимание.  — Их тридцать пять, а нас тридцать шесть, так? Если мы нападем все одновременно, они и не заметят разницы. Каждый просто должен отвлекать одного из них, и последний оставшийся сконцентрируется только на захвате флага. По мнению Кита, оставлять собственный флаг без присмотра и охраны рискованно, но это может сработать. Остальная часть команды тоже соглашается, что игра стоит свеч: они быстро распределяют, у кого какой ученик из Галра, определяя, кто за кем будет следить и кого — блокировать. Когда наступает очередь Кита, Лэнс выходит вперед, подняв руку.  — Неа, Кит тут самый быстрый. Мы должны очистить ему путь к флагу. Теперь удивляется Кит. Они с Лэнсом всегда сражались за звание лучшего, когда речь заходит о спорте; однажды, сдавая челночный бег, они оба носились по полю, пока не упали от усталости, оба отказываясь признать поражение. Лэнсу нелегко далось отступиться и согласиться с тем, что Кит лучше, но он сделал это ради всей команды. Они обмениваются улыбками, прежде чем выстроиться в линию по всему полю, лицом к лицу с врагами. По свистку судьи из четвертого класса, наблюдающего за игрой, они бегут вперёд с боевым кличем. И, как и предсказывал Лэнс, детишки из Галра настолько не готовы к внезапной ярости бегущих на них детей из Вольтрона, что тут же начинают паниковать и мешкают несколько секунд. Этого достаточно, чтобы некоторых схватили и повалили в грязь, пока остальные пытались выбраться из блока. Всё больше и больше пятиклассников покидает позиции и бросается к флагу, уже заметному на горизонте, пока ребята из Галра пытаются вырваться; Кит видит перед собой только флаг и бежит ещё быстрее. Краем глаза он замечает Зендака — крупного восьмиклассника — который бросается к нему наперерез. У Кита нет времени свернуть: когда он решает сменить направление и заблокировать его, из ниоткуда выпрыгивает Лэнс, повалив Зендака на землю. — Беги, Кит, беги! — кричит он, и Киту нужно только перелететь через границу, протянуть руку и- Он держит флаг, пыльный, развевающийся, величественный, а аплодисменты, звучащие следом, оглушают. Старшие расталкивают побеждённых восьмиклассников, стонущих в отчаянии, и мчатся навстречу Киту: все, даже те ученики начальной школы, которые только наблюдали за игрой, поднимают его на плечи и возбужденно скандируют «Вольтрон! Вольтрон!», пока в синем небе развевается ярко-алый флаг. Стоит Киту опуститься обратно на землю и передать добытый в бою трофей, как он забирается в толпу в поисках Лэнса. У Лэнса течет кровь из носа и несколько новых царапин на локтях и коленях, но в остальном он выглядит целым.  — Ты сделал это, Кит! Ты сделал это! Кит улыбается и хватает его за руку.  — Мы сделали. И в тот миг улыбка Лэнса светит ярче, чем полуденное солнце. Он тянет их сплетённые руки, притягивая Кита, и утаскивает его в чумазые, потные объятия. Сердце Кита делает сальто в его груди, но он не против. Лэнс теплый, а Кит счастливый. На что тут жаловаться? — Знаешь, а мы хорошая команда, — говорит Лэнс застенчиво. Он чуть отлипает от Кита и смотрит на него так, словно они видят друг друга впервые. — Напарники? — предлагает он, и сердцебиение Кита становится быстрее. Но он всё равно улыбается. Об этом он подумает позже. — Напарники. III. В седьмом классе они идут в дом с привидениями. Все, вытягивая номера из шляпы, разбиваются на случайные пары. Каким-то образом — видимо потому, что Мотмэн ненавидит его за то, что он съел полпачки печенья, которое тот ему предложил — Кит оказывается с Лэнсом. Он не против компании Лэнса с того момента, как они становятся лучшими друзьями, но он прекрасно знает, как он труслив, и может только представить, каким глухим он будет к тому моменту, когда они наконец выйдут из дома с привидениями. Лэнс, правда, уже перед всеми похвастался — и даже устроил целое шоу перед девочками — как он собирается пройти через этот аттракцион, ведь он такой храбрый и подкачанный и вы только взгляните на мои несуществующие мускулы бла бла бла. Кит знает, что Лэнс храбр, когда это касается всяких жизненных штук вроде спасения соседской кошки с самого высокого дерева или защиты Пидж, когда он узнаёт, что старшеклассницы издеваются над ней, но стоит разговору зайти о несуществующей фигне вроде оборотней и призраков, как он становится настоящей размазней.  — Бояться — абсолютно нормально, — говорит Кит, когда стоят в очереди, замечая, как пальцы Лэнса беспрерывно стучат по перилам.  — Что?! Я не боюсь!  — Можем взяться за руки, если тебе страшно, — предлагает Кит, протягивая ладонь. Широ однажды сказал ему, что это хороший способ кого-то успокоить, и раз Широ как-то умудрился попасть в колледж, то он знает, о чем говорит.  — Да это ты боишься! — громко протестует Лэнс, крепко прижимая свою руку к груди. Он осматривается, словно проверяя, не глядит ли на них кто. Убедившись, что всё чисто, он перестаёт изображать защитную позу и придвигается ближе. — Но… Я могу подержать тебя за руку, раз тебе страшно!  — Что… — Лэнс быстро хватает его, когда следующая пара заходит в дом, и они подходят ко входу. Кит держит крепко, несмотря на запутанную логику Лэнса и, пожав плечами, произносит, — Окей, пошли. Пройдя по затемнённому туннелю, они ступают в зал с фиолетовым огнями, окутанный красным дымом, в котором не видно дороги. Лэнс хнычет рядом, как только они проходят дальше, близко прижимаясь к теплой спине Кита. Гигантские пауки, оборотни и другие периодически выпрыгивающие монстры заставляют Лэнса каждый раз кричать прямо на ухо Киту. Рука Лэнса потеет всё больше, пока они проходят дальше в дом, и его ногти больно впиваются Киту в ладонь. Но он не жалуется, понимая, насколько Лэнсу на самом деле страшно. Если быть откровенным, Киту даже нравится его защищать. Он сжимает руку Лэнса, надеясь, что это похоже на утешительный жест.  — Кит, Кит, мы почти вышли отсюда?  — Ещё немного, Лэнс, просто… Внезапно из-за вуали паутины во вспышке света и дыма выскакивает зомби. Лэнс кричит так сильно, что падает, и его рука выскальзывает из хватки Кита. Мерцающие огоньки дезориентируют добрую минуту и к тому моменту, как Кит наконец приходит в себя, Лэнса нигде не видно.  — Лэнс? — зовет Кит с лёгкой паникой. Он не мог уйти далеко. Может, он уже бежит к выходу. Кит старается не волноваться, идя вперёд и прислушиваясь к чужим крикам и смеху, эхом доносящимся по всему дому. Спустя некоторое время он слышит шаги вдалеке, и… Как кто-то кричит его имя? Он щурится в темноте, пока наконец не замечает быстро несущегося к нему человека в знакомой оливковой куртке, развевающейся на ветру.  — Кииииииииииииииит!  — Лэнс?! Он разводит руки и ловит Лэнса в объятья с коротким «ооох», немного покачнувшись от удара. Кит отстранённо думает, что они, кажется, каждый раз сталкиваются друг с другом, пока тихий плач Лэнса не привлекает всё внимание.  — Ну, ну. — Он притягивает голову Лэнса, опасаясь, что тот где-то поранился. — Я думал, что тебе удалось выбраться. Что ты здесь делаешь?  — Мне удалось! Я выбежал, но когда ребята сказали, что ты всё ещё здесь, я испугался! — Лэнс уже плачет, теперь мокрый и противный, беспрестанно икающий. — Я… Я думал, что ты застрянешь тут навсегда! Я должен был вернуться за тобой! Кит чувствует, как его сердце пропускает удар. Лэнс, чертовски напуганный, вернулся, несмотря на то, что уже вышел отсюда. Лэнс, с красными от рыданий щеками, шмыгающий носом, вернулся за Китом.  — Дурак, — бормочет он, осторожно вытирая рукавом лицо Лэнса. Оглядываясь в прошлое, он понимает, что именно тогда начал влюбляться. IV. За лето Лэнс превращается в каланчу. В девятый класс он приходит долговязым, широкоплечим и цветом кожи на два тона темнее из-за Гаванского солнца. Он выше Кита на несколько дюймов («На полголовы!», усмехается Лэнс ему в лицо), даже несмотря на то, что сам Кит старше примерно на год. Вселенная бывает жестока. Единственное утешение — голос Лэнса, ломающийся и изменяющийся, когда он старается «настроить» свои голосовые связки на более глубокий лад. Это забавно, особенно когда он пытается флиртовать с девушками на какой-нибудь вечеринке у бассейна, а его напевания больше похожи на йодль. Но абсолютно не забавно, когда он переводит всё внимание на Кита, потому что никакое количество непреднамеренных исполнений йодля не спасет Кита от этого ужасного, всепоглощающего краша на его лучшего друга.  — Хей, ну пошли, нырнем вместе, — хнычет Лэнс, врываясь в личное пространство Кита как последний придурок. Кит отчаянно пытается сфокусироваться на чем-то ещё — например, на ярко-жёлтых галошах Ханка или на странных майонезных хот-догах дяди Корана — в общем, на чём угодно, лишь бы не думать, что Лэнс крутится вокруг него в одних плавках. Кит ощущает, будто несется прямо к солнцу, когда его ладони скользят по грудной клетке Лэнса, костлявой, но мягкой под пальцами. — Да отвали от меня, ты, тупица, — пытается ворчать он, но Лэнс только смеется, хватает его и тащит к краю бассейна, опрокидывая туда их обоих. Вода колючая и холодная: Кит барахтается там целую минуту, прежде чем всплыть, одержимый мыслью о мести. Но когда он слышит смех Лэнса и видит его — яркого, золотистого в этой сверкающей синеве — разум Кита переключается на мысль, что лучше бы прижать Лэнса к стене и целовать до потери дыхания. Он трясёт головой, разбрызгивая воду и эти дурацкие мысли прежде, чем те возьмут вверх. В ту ночь ему снится, как он догоняет кого-то в поле подсолнухов. Ему снится тень тёплой кожи на тёмной земле, снится рука Лэнса, переплетенная с его рукой, пристальный взгляд его голубых глаз и обветренные губы, приоткрывающиеся, когда Кит приникает с поцелуем. Кит просыпается со стоном, отбрасывая одеяла и спотыкаясь по пути в ванную для долгого, подавляющего последствия душа. V. Невероятно, но факт — Лэнс встречается с девушкой. Окей, не так уж это и невероятно. Теперь все в старшей школе знают, что он хорош во флирте и не-такой-уж-тайный безнадежный романтик. Милый и заботливый, с добрым сердцем и открытой душой, — многие правда любят Лэнса. Тут трудно не влюбиться. «Только настоящий идиот мог бы от него отказаться», — Думает Кит, игнорируя разрастающуюся в груди пустоту. Во дворе, под тенью дерева, Лэнс обнимает её и выглядит счастливее, чем Кит когда-либо видел. Пустота внутри увеличивается, и Киту приходится вонзить ногти в ладонь, чтобы мелкая внешняя боль отвлекла от боли внутри.  — Меня сейчас стошнит, — говорит Пидж, имитируя рвотные позывы с отвратительными звуками. Предательская часть Кита соглашается с ней. «Это должен быть я», - думает он, прежде, чем отвернуться. Зато он счастлив, мелькает в голове, пока все мысли наконец не замолкают. VI.  — Хэй, где ты пропадал? Глаза Лэнса переполнены болью и ярко сияют под светом уличного фонаря. Холодно и мягко сыплет снег с тёмных облаков, но Киту жарко от бурлящего внутри стыда. — Занят, — всё, что он может сказать. Других слов не находится: он не смотрит на Лэнса, рассматривая машину позади. У Лэнса была тренировка по плаванию, у Кита — по футболу. То, что рано или поздно они столкнутся, было неизбежным, как бы Кит не старался отодвинуть это событие. Лэнс, однако, не сдаётся — одна из вещей, за которые я его люблю — проносится в голове у Кита смазано — стоит напротив и буравит одним из своих фирменных взглядов. Кит поднимается взглядом выше: сил хватает на то, чтоб взглянуть на спинку носа, на упавшую на ресницы кудрявую прядку, на изгиб губ. — Это я что-то сделал? — спрашивает он, и сердце Кита ухает к пяткам от того, как болезненно это звучит. Как уязвимо. Лэнс, кажется, тоже это замечает: он опускает голову, и, ковыряя ногой асфальт, продолжает тихим голосом: — Я скучал. Кит задаётся вопросом: «Если я крепко тебя обниму и поцелую прямо здесь, ты всё ещё будешь скучать? Если я скажу, что люблю тебя с двенадцати лет, что ты ответишь? Что ты сделаешь тогда?» Слёзы застилают Лэнсу глаза, и он отворачивается. Кит ничего так не хочет, как обнять это лицо и сцеловать всю боль, но это всё — только его эгоистичное желание. Не желание Лэнса и не то, что ему нужно от Кита — Кита, который нужен Лэнсу как друг. — Мне жаль, — говорит он, стискивая ладони в карманах, пока слёзы скользят по Лэнсовым щекам, — мне жаль. Я перестану. Лэнс выдыхает, всё ещё перекошенный от слёз.  — Уж пожалуйста, ты, грёбанный придурок. Задница, — он толкает Кита в грудь и сгребает его за ворот пальто будто боится, что Кит снова убежит.  — Ты, кажется, действительно полон ненависти, раз понизил меня от дурьей башки до задницы, — говорит Кит и улыбается, когда Лэнс смеётся в ответ, а его собственное сердце бьётся на куски. VII. Дождь всегда напоминает ему о Лэнсе. Капли мягко отбивают стаккато по крыше, и от земли влажной поднимается свежий запах. Кит выдыхает, откидываясь на кресле и убавляя громкость на наушниках, вслушиваясь в белый шум накрапывающего дождя. Тишину нарушает визг дверного звонка. Звук повторяется, и Кит спускается вниз, с бурчанием отворяя дверь.  — Да, да, я- Лэнс? Лэнс перед ним мокрый до нитки и не поднимает головы: Кит быстро сгребает его и тащит по ступенькам вверх. Краснота Лэнсовых глаз и его мелкая дрожь пугают. А потом Лэнс восседает в изголовье кровати, в одежде Кита и весь закутанный в одеяла. Из кокона торчат только голова и руки, в которых зажата кружка с чаем (Кит успел заварить его, пока Лэнс был в душе). Кит обвивает его руками, положив голову Лэнсу на плечо в терпеливом ожидании: он знает, что Лэнс заговорит, когда будет готов. И Лэнс говорит наконец:  — Мы расстались. — Его голос обрывается в конце, и Кит чувствует, как что-то ломается у него в груди, — она сказала… Она сказала, меня было слишком… Лэнс вздрагивает от рыданий, и Кит тут же пододвигается, невесомо касаясь лица и стирая пальцами текущие слёзы.  — Это не так. Тебя никогда не бывает слишком много, Лэнс, — горячо заявляет он, — если она так считает, то ты заслуживаешь лучшего. Лэнс слабо кивает головой, и Кит осторожно забирает у него из рук чашку, прежде чем обнять покрепче, позволяя Лэнсу уткнуться мокрым лицом под ключицу и шепча слова утешения куда-то в волосы. После ужина он звонит Пидж и Ханку. Они приходят тут же, с ведром мороженого и стопкой настольных игр. Лэнс видит их и едва не плачет снова: Ханк заворачивает его в свои буррито-обнимашки, а Пидж держит Лэнса за лодыжку, устроив голову у него в ногах. Они играют в Уно и смотрят Юную Лигу Справедливости, пока все не валятся на кровать к Лэнсу, который лежит у Кита на груди, и он мягко прикасается ко лбу Лэнса губами, прежде чем глаза закрываются окончательно. VIII. К Лэнсу всегда можно было попасть через седьмое окно слева, если отсчитывать от пожарной лестницы. Кит прекрасно знал об этом: потому, что сам много раз пробирался к Лэнсу этим путём и потому, что пару раз пользовался этим фактом для розыгрышей. Он выстукивает их тайный шифр и ждёт, пока Лэнс ему откроет. Спустя минуту или две, сопровождающиеся такими звуками, будто Лэнс снёс минимум половину вещей по пути, он наконец распахивает окно. — Что ты тут делаешь? — шипит он, пропуская Кита внутрь. Кит приземляется с мягким глухим звуком, пока Лэнс запахивает створки обратно. Выпрямляясь, он машинально скользит по Лэнсу глазами: от встрёпанной причёски до потрёпанных тапочек с акулами. У Лэнса усталый взгляд и перекосились очки для чтения.  — И долго ты уже так депрессуешь? — спрашивает Кит, садясь на угол кровати. Лэнс со стоном падает на кресло рядом, запрокидывая голову. — С пяти часов, как ты меня оставил. — Будильник у его кровати показывает 12:35. — Я хочу умереть. И шоколадное мороженое. — У тебя получится, Лэнс. — Говорит Кит в который раз. Он будет повторять снова и снова, сколько понадобится, чтобы Лэнс услышал. — Твои тестовые баллы и дополнительные работы очень неплохи. И я прочитал твоё эссе — оно вполне убедительно. — Да, но я испортил свой средний балл на втором году. Я не первый в группе, как ты, Пидж или Ханк. Алтея престижная как хрен знает что, и способа туда попасть нет… — Лэнс вздыхает, обессиленно съезжая на усеянный конспектами и заметками пол. Кит сочувствует до боли, но его вера в силы Лэнса не ослабевает. — Пошли, у меня для тебя сюрприз, — говорит он, спрыгивая и хлопая Лэнса по спине. Он подаётся вперёд, бросая на Кита странный взгляд. — Сюрприз? Что ты задумал, маллет? — Увидишь. Накинь что-нибудь тёплое: мы пойдём на улицу. Забросив на плечи одеяло, Лэнс вылезает из окна следом за Китом. Он почти забирается на пожарную лестницу, когда Кит качает головой, хватает его за руку и тянет в другую сторону. Лэнс озадаченно хмурится, пока они поднимаются вверх на крышу. Когда Лэнс видит, что там, его рот приоткрывается в восхищённом вздохе. Тянущиеся с одного конца крыши на другой провода опутаны гирляндой, светящейся сотней золотистых светлячков. На пледе для пикника стоит бумбокс, и мягкая музыка окутывает крышу. Рядом накиданы кремовые подушки и напротив стоит белый бумажный пакет с двумя красными кружками. — Кит… Что… — Ханк и Пидж помогли мне это организовать, пока ты был занят с учёбой, — объясняет Кит, помогая Лэнсу забраться наверх. Сердце беспокойно колотится и ладони от нервов становятся липкими как никогда, — я подумал, тебе стоит устроить перерыв, и… — он подталкивает Лэнса к пледу, пакету и чашкам, — ещё здесь немного картошки-фри и шоколадное мороженое. Лэнс никак не предупреждает Кита о намерении врезаться в него, крепко стискивая в объятиях.  — Ты — лучший! Люблю тебя, — говорит он, громко и влажно целуя Кита в шею. Кит думает, что, кажется, готов хлопнуться в обморок: в сердце отдаётся пульсирующей болью от мысли, что любовь Лэнса и его любовь — разные. Он всё равно обнимает Лэнса в ответ, слегка покачиваясь, когда песня меняется. Лэнс ярко улыбается в его руках. — И я тебя люблю. IX. Кит всегда ненавидел вечеринки, но решил, что должен побывать хотя бы на одной, прежде чем учебный год подойдёт к концу. У одного из старшеклассников, которого определённо знал Лэнс и о котором Кит не имел никакого представления, уехали в отпуск родители, и он остался на каникулах с друзьями и лёгким доступом к алкоголю. К их с Ханком и Пидж приходу дом уже превратился в известный рассадник отвратительной электронной музыки и пьяных студентов: посудины с выпивкой, надувные игрушки в бассейне и толпа полураздетых студентов, расползшихся по всему газону и заднему дворику. Кит не сказал бы, что совсем всё ужасно. Час он развлекает себя, разговаривая с одноклассниками, играет несколько партий в настольный футбол и держится как можно дальше от подозрительной чаши с пуншем в гостиной. Лэнс — социальная бабочка, как всегда — полностью растворяется в толпе, пока Кит не замечает его на кухне, зажатого между… Подождите-ка. Кит перепрыгивает через диванную спинку, пробираясь вперёд так быстро, как только может. До ушей доносится голос Лэнса, кипящий от злости.  — Отвали от меня, Зендак! Я сказал «нет»! Зендак не улавливает намёка, вдавливая Лэнса и закидывая свои руки ему на задницу, крепко сжав. Лэнс немедленно ударяет ему по лицу в ответ и замахивается кружкой для удара посильнее, когда Кит вырастает между ними. Вся комната напрягается в ожидании. Зендак — с покрасневшей от удара щекой, потемневшими от злости глазами и с волосами, вымазанными в пунше — рычит:  — Ты, сумасшедшая сука… — Скажи ему ещё одно грёбанное слово, и клянусь, я убью тебя, — чеканит Кит дрожащим от ярости голосом. Он сжимает кулаки, готовый броситься на Зендака в любой момент, и всё, что его останавливает — Лэнс, сжимающий его руку и повторяющий мягким голосом «Не надо, Кит. Не стоит.» — Я ничего, блять, не сказал. Он слишком бурно отреагировал, — рявкает Зендак. Лэнс припечатывает его испепеляющим взглядом. — Ты сделал! Ты лапал меня, когда я несколько раз повторил «нет»! — Я тебя не трогал! К ним подходит Аллура, сверкая холодным льдом в голубых глазах.  — Я видела, Зендак. И не только я. Прекращай нести это дерьмо. Рот Зендака отвратительно, уродливо изгибается. Он сканирует взглядом комнату, понимая, что загнан в угол.  — С чего бы мне зажимать этого педика, я же не- Кит видит перед собой сплошное красное зарево, когда бьёт. Он не знает точно, что случается потом, но у него жжётся челюсть и красные костяшки. Когда он приходит в себя, Лэнс держит его за плечи и отчаянно что-то кричит. Голубые глаза пронизывающие и… Испуганные. Это приводит Кита в себя. Его выталкивают из кухни и тащат на выход. Лэнс достаёт из кармана бомбера ключи от побитого пикапа и ощутимо толкает Кита на пассажирское сидение, прежде чем забраться с другой стороны. Он не говорит ни слова. Машина тихо отъезжает, и через полчаса они уже у дома Лэнса. Удивительно, но обычно шумный и беспокойный дом Мэндэнсов тихо и пусто стоит в ночи. Лэнс молча указывает Киту на свою комнату и уходит в душ — искать аптечку, понятное дело. Кит садится на пол, напротив ножки кровати, и ждёт, чувствуя, как опухает челюсть. Лэнс не говорит с Китом, когда возвращается. Вместо этого он методично раскладывает медицинские принадлежности и разрывают пачку спиртовых салфеток, не особо-то нежно хватая лицо Кита и протирая ссадины. — Ай… Лэнс, хва… — Не двигайся, ты, большой ребёнок, а то я по-настоящему разозлюсь. В голове снова вспыхивает недавнее, и Кит рычит. — Он не должен был тебя так называть. Ему не стоило трогать тебя… — А тебе не стоило выбивать из него это дерьмо, пока у тебя стипендия футбольного игрока, Кит! — Лэнс проводит Киту по пересекающей подбородок царапине, заставляя Кита шипеть от боли, — Что если бы у тебя были неприятности из-за этого мудака? Спасибо боженьке, что там были наши одноклассники и видели, что произошло, а то с него сталось бы вкатить тебе обвинения! Кит гримасничает, согнувшись от Лэнсовых увещеваний.   — Я просто хотел защитить тебя, — говорит он тихо. Грубые движения Лэнса становятся мягче. Он бросает окровавленную салфетку в мусорку рядом, закончив, и надрывает упаковку у другой, склоняясь к разбитым костяшкам Кита. — Я знаю, но я не хочу видеть, как ты страдаешь из-за меня. — Он нежно держит руку Кита, обрабатывая раны и там, — и ты ведь знаешь, что я могу за себя постоять. Кит кивает и опускает взгляд вниз; стыд ворочается где-то в желудке. Закончив и оставшись удовлетворённым тем, как залеплен и заклеен Кит, Лэнс, вздохнув, обвивает его руками и притягивает ближе. Из Кита вырывается удивлённый звук, когда Лэнс оседает у него на коленях, расставив ноги по бокам. — Спасибо тебе, — тепло выдыхает он на ухо Киту. Кит чуть вздрагивает, зарывшись пальцами в ковёр. — Для меня много значит то, как ты бросился меня защищать. Кажется, ты заставил моё сердце трепетать, — повышает он голос, пытаясь разрядить атмосферу шуткой. Кит кладёт руки Лэнсу на грудь, притягивая ещё ближе и пряча лицо в чужой шее. В глазах что-то скребётся и в уголках блестят слёзы. Они надолго застывают вот так. Кит не уверен в том, что вообще будет когда-нибудь способен отпустить Лэнса, и тот бормочет что-то успокаивающее ему в макушку. X. Их письма из университета Алтеи прибывают одновременно. Пидж и Кит не удивляются тому, что зачислены, оба будучи первыми в своих классах и младшими детьми, которые наверняка соблюдут традицию — и Широ, и Мэтт ходили в ту же школу, что они. С Ханком, как со студентом, которому выпала честь произнести прощальную речь и с президентом инженерного клуба, тоже вопросов не возникало. Единственным, кто остался из компании, был… — Я не могу открыть своё. Не могу. Кит, прислонившись к шкафу на Лэнсовой кухне, наблюдает, как тот лихорадочно ходит взад-вперёд, избегая смотреть на адрес лежащего на столе письма. — Лэнс, не может быть, чтобы тебя не зачислили, — говорит он, ободряюще улыбаясь и поднимая конверт. — Но что, если я не смог, Кит? Что, если вы все пойдёте туда без меня, а я застряну тут во всеми забытом Гарнизоне, стану малооплачиваемым стриптизёром, питаясь одними сардинами, пока кто-то другой… — Хочешь, я открою? Лэнс выдыхает, прекращая мерить шагами кухню. Спустя минуту он, покрутившись вокруг, выхватывает из рук Кита конверт и разрывает печать. Другая уходит на то, чтоб вытащить письмо. И последнюю, мучительно-долгую минуту занимает разворачивание бумаги: Лэнс открывает глаза и… — Чёрт возьми, — говорит он не поддающемся расшифровке голосом. Кит подлетает к нему, внезапно начиная беспокоиться. — Что? — Чёрт возьми. — Это хорошее «Чёрт возьми» или плохое? Лэнс, я… — Я поступил. — глаза Лэнса впиваются в его, и Кит чувствует, как его сердце делает кульбит, крича: «Видишь, я говорил, я говорил, ты сможешь!» — Я поступил! Кит! — Лэнс прыгает в подставленные руки, цепляясь ногами за его талию, и Кит кружит их по кухне: они смеются и кричат и — ох, чёрт возьми — Лэнс почти плачет. — О, Господи, я так счастлив, что мог бы поцеловать тебя сейчас! — поёт он, прежде чем смысл слов до него доходит. Кит, не уверенный, правильно ли он расслышал, вглядывается: Лэнс, дико сверкая глазами, зажимает руками рот, и письмо о зачислении выпадает из его рук. Кит медленно опускает его обратно на пол, слишком ошеломлённый, чтобы что-то чувствовать. — Я- я имел в виду… Кит, забудь, что я сказал, я не… — Лэнс пытается объясниться, но Кит не даёт ему забрать слова обратно. Он не позволит моменту ускользнуть, не в этот раз. Он быстро опускает руки на бёдра Лэнса, и дыхание последнего сбивается: его руки опускаются и наталкиваются на чужие. Кит переплетает их вместе: от мизинца до большого пальца, и пальцы Лэнса в его ощущаются восхитительно. — Лэнс, я собираюсь тебя поцеловать, — говорит он, медленно вырисовывая круги заклеенной рукой на обнажённой тёплой коже под большим пальцем. Лэнс напротив него дрожит, тихо кивая. Их носы легонько сталкиваются, когда он закрывает глаза. От этой картины у Кита дрожит сердце: спустя все эти годы он помнит, как они встретились. У этого поцелуя ничего общего с первым, но Кит запомнит до конца жизни и его тоже. . . . end.