Порог безумия. The Threshold of Madness.

▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹▹ Страх — внутреннее состояние, обусловленное грозящим реальным или предполагаемым бедствием. С точки зрения психологии считается отрицательно окрашенным эмоциональным процессом. Все мы чего-то боимся. Некоторые боятся получить два за контрольную, кто-то не сдать экзамены, кто-то что его поймают на чем-то плохом. Уровни страха разные, но все они несут в себе один и тот же смысл. Наши проблемы для кого-то покажутся лишь крупинкой, в то время как для другого человека, это будет равным концу света. Нас мало когда интересуют чужие проблемы, но есть те, для кого они превыше собственных и они сами того не понимая, могут делать больно и наводить страх на человека, которого хотят защитить. Иногда это переходит все границы, но мы отказываемся это понимать… ✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦ Равнодушие — это серая полоса между любовью и ненавистью. ✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦✦ Он выглядел не самым лучшим образом, но и не самым плохим. Через сгнившие деревяшки продувал даже самый легкий ветерок, при этом создавая что-то на подобие эхо. Жуть нагоняли не только обветшалые стены, но и окна, которые скрипели при каждом лишнем стуке о стену, к ним с радостью присоединялись двери, которые бы не мешало поменять, как и весь дом в целом. Может этот дом и выглядел снаружи не очень, но обстановка внутри не проиграла бы и современному деревянному дому, возможно, и победила бы, будь это какой-нибудь конкурс. Каждая комната была устелена дорогими коврами с необычными рисунками, напоминавшими мифические существа из детских сказок. По красоте не отставали и картины, висевшие в коридоре, где свет, по сравнению с другими, был сильно приглушён и напоминал сумерки. Казалось, отвлечёшься хоть на секунду и портреты неизвестных людей будут стоять у тебя за спиной, выжидая твоей реакции на такой «сюрприз.» Если бы не разнообразие этих красок, то возможно, дом можно было действительно считать жутким и странным, но нет, он был очень уютным. Ажурные перила, прикрепленные к темно-каштанового цвета, лестнице, расходящуюся по две противоположные стороны, плавно спускались вниз. Они стояли напротив входной двери, прямой путь между ними загораживал зал, подходящий размерами, как большая сцена. В этой комнате, а точнее это будет назвать коридором, легко можно было станцевать вальс и современные виды танцев, не боясь, что кто-то об кого-то споткнётся. Дом был, как вы поняли, достаточно большого размера. Маленький замок. В детстве, Чонгук любил приезжать сюда к своим двоюродным дедушке с бабушкой. Хотелось бы сказать, что он скучал по ним, что его сердце тосковало, когда он не видел долгое время, но вот незадача. Он ничего не чувствовал. Ни радости, ни смущения, ни грусти или тоски, лишь радовался тому, что наконец сможет побыть один. Когда его ноги подкашивались из-за сильной усталости от лазаний по деревьям и бега на высокие холмы, он ложился на мягкую траву, ощущая её необычным аромат и наслаждался небом, единственное, что он считал прекрасным. Это облако, на которое он сейчас смотрит, насколько далеко оно сможет пролететь, прежде чем распадется? Как много глаз его ещё увидит и воображением других людей придаст ему форму какого-либо предмета или животного? — Можно просто забыть всё, можно перестать чувствовать, поэтому я запечатал своё изодранное сердце. — Он сказал эти слова так давно, но только сейчас можно полностью понять их смысл. Будь то облака, птицы или даже ветер, всё в итоге улетало от него, как бы он не просил их подождать, они его не слышали и улетали, как бы громко он не кричал и не просил остаться, всё бесполезно. У всего своя жизнь и судьба. Судьба, от которой нельзя отрекаться или убежать. `»*°`»*°`»*°`»*°`»*° — Однажды настанет день, когда все небесные светила будут благоволить только тебе. — Каждый хрусталик парня, сидящего напротив него словно котёнок, был для него прекрасным, неповторимым. А эта родинка на кончике носа, напоминала ему самую приятную вещь за последний год его жизни. Он хотел себе такую же. Иногда, у людей складывалось ощущение, что Чонгук просто наслаждается ходом игры, придуманной им самим. Тэхен вдавился в стенку всей силой, пытаясь стать с ней одним целым, чтобы просто испариться, исчезнуть от всего этого. В его жизни это был самый большой страх, сейчас он беспомощен, с ним могут сделать всё что угодно: убить, продать, изнасиловать или все вместе взятое. Как ему стоит вести себя в такой ситуации? Спокойно слушать, выполняя все действия, которые ему скажут или сопротивляться и не поддаваться своему страху? Сейчас он не знал правильного ответа, не было тех людей, которые сказали ему о правильности его решения. Чужая рука снова тянулась к его лицу, без стеснения трогая уши, губы, подбородок, нос, всматриваясь так долго в детали, словно художник, который искал изъян в своей картине или как скульптор, с лёгкостью может исправить любой недочёт срезав или перекрасив свое произведение искусства. — Ты насильник? Ты же хочешь меня изнасиловать. — Яростным взглядом, Тэхён одарил его дьявольски черные глаза и дернулся вперёд, чтобы никакие руки не дотрагивались до него. Он как мог показывал свое недовольство и брезгливость ко всем этим действиям, — Люди такие банальные, ничем друг от друга не отличаетесь. Хочешь меня?! — Выкрикнул Тэ, соскочив с места и прыгнул на кровать, ударившись о козырек головой, но не подал виду, что ему больно. Он расстегнул ширинку на своих старых, чёрных джинсах и расставил ноги поперёк, прикрыв глаза рукой, — Я знаю, что ты хочешь от меня. Бери и отпускай. Сейчас он перестал чувствовать страх, но с новой силой появилось отвращение ко всему живому, впервые жизни его заставляют испытывать такие незнакомые чувства. Каким бы весёлым и позитивным человеком он не был, ничего хорошего он сейчас найти не может. Его тело приготовилось к худшему, но почему он так быстро делает выводы о людях? Вот снова он лежит на кровати, закрыв глаза и боясь открыть их. Картина вновь повторяется, но теперь действием всего этого является он сам. Пришёл к тому от чего убежал. Тело не сдвигалось ни на сантиметр, ждав, что будет дальше. Как только матрац подкосился под ним, его горло чуть не издало писк о помощи. Чонгук был все ближе, медленно подползая к нему, словно хищник, ведущий охоту на маленькое беспомощное существо. Тэхен дрогнул, почувствовав на коленях холодные руки, словно к ним прикоснулся мертвец. Пальцы поднимались вверх, все ближе к застёжке, которая со временем потерлась и приняла более винтажный, но никак не современный вид. «Сейчас все начнется, Господи…» На удивление штаны не сползали вверх, а шея не покрывалась не желанными поцелуями, оставляя засосы, которые влипнут в кожу без возможности оттереть или хотя как-то избавится от них раньше положенного срока. Вместо этого, его штаны застегнулись, а поцелуй получили лишь его тёплые руки, что так сильно прижались к глазам, дабы не встречаться взглядами с «насильником» и не видеть его «похотливое» лицо. Тэхен ничего ответить на его действия не смог, он с удивлением наблюдал за его движениями. Они были такими нежными и любящими, словно старший брат целует младшего в ранку. Чонгук отпустил его руки и получил некое облегчение, для него было непривычно менять температуру своего тела так быстро, руки снова вернулись в холодный режим, отдаляясь от теплоты, которую только что испытали. — Я не хочу, — Чонгук улыбнулся и медленно прошелся рукой по волосам Тэ. — Н-не хочешь? А, почему? — Возможно, ты вызываешь во мне те чувства, которые я давно похоронил. Я хочу разобраться в них, поэтому не хочу тебя отпугивать своими действиями. — Он встал с кровати и схватил с полки пыльную книгу, покрытую крокодильей кожей с аккуратным, хрупким переплетом. Пальцем он провел по ней, от чего появилась единственная чистая часть в этот книги. — Так…погоди, — Тэхён сел на край кровати, пытаясь понять и сопоставить все по полочкам, словно та старая книга, которую давно никто не брал в руки. Он не знал, обижаться ли ему на то, что к нему даже не притронулись, было немного не по себе, возможно, даже обидно, но он вроде это и хотел.Чёрт, он сам запутался, — Что будет, когда ты разберешься в своих…чувствах? — Он выдавил из себя последнее слово, будто бы ком в горле засел.  — Даже если у меня нет ненависти к людям, этот мир меня все равно не устраивает. — А? Ты о чем? — Это описание книги, довольно скучное, - Он поставил книгу на полку, не помнил её первоначального места, — Я отпущу тебя. — А это что? — А это мой ответ. ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■ Если вы способны любить, то полюбите себя. ■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■■