Драма в Парке Юрского периода

Случилась эта драма у ласкового моря, Где свод небес так ясен и жарок летний зной, Где стаи компсогнатов резвятся на просторе И гордо рамфоринхи кружатся над волной. На острове далеком был парк аттракционов, Где можно было смело целюра оседлать, Кормить брахиозавров и игуанодонов И в салочки с ти-рексом под пальмами играть. На острове том райском жила одна девица - Красавица, спортсменка, веселая душа, Изящная как кошка, проворная как птица, Как прерия весною свежа и хороша. И жить бы ей беспечно и жизнью наслаждаться, Но был в ней, как ни грустно, существенный изъян: Вокруг ее жилища толпились папарацци, И каменные стены сжимались как аркан. А за стеной охранник слонялся с автоматом, И рвом на всякий случай был окружен вольер - Ведь слыл велоцираптор опасным экспонатом, Должно быть, за не в меру зубастый экстерьер. Бедняжку Блу, конечно, такое отношенье Изрядно огорчало – и не ее одну: Здесь сотни динозавров томились в заточенье Бог знает за какую ужасную вину! Ученые растили в пробирках эмбрионы, В геном их без разбора пихая все подряд, И были бронтозавры, ти-рексы, троодоны Умней чем Аристотель, Нумений и Сократ. Но объясни-ка людям, что вы вполне разумны, Когда ты не владеешь английским языком! Шли за годами годы, бессмысленны и шумны, А бедные реликты сидели под замком. Порою Блу, взирая на пенистое море, Мечтала о пожаре, сжигающем сердца - Напрасное мечтанье! Ведь не было – о горе! - Среди ее собратьев ни одного самца! Жил дрессировщик Грэди в соседнем городишке, Был взор его туманен, как летние дожди, Он Блу кормил мышами и называл малышкой, И сладко млело сердце в чешуйчатой груди. Однажды в динопарке случилась реконкиста: Индоминус коварный свой раздолбал вольер, И если бы не Грэди, сожрал бы всех туристов, И директрису парка, фигуристую Клер. Свирепая зверюга по острову носилась И кушала охрану неделю напролет, Схомячила три танка, а после в чаще скрылась И метко птерозавром подбила вертолет. И вот красавец Грэди, печальный и помятый, Пришел к своим питомцам и грустно им сказал: «Теперь одна надежда на вас, мои девчата: Индоминус, скотина, наш арсенал сожрал! Съел джипы, автоматы и все боеприпасы, Лишь два патрона с солью осталось у меня! Придется вам начистить чудовищу мордасы, Не то туристы наши не проживут и дня!» Ах, как же Блу хотела сказать ему: «Мой милый! С тобой – в огонь, и в воду, и в жерла медных труб! С тобою не страшны мне ни муки, ни могила!» - Но лишь гортанный клекот с ее сорвался губ. И вот у кромки моря сошлись на поле боя Индоминус ужасный и рапторский отряд, А рядом бегал Грэди вдоль линии прибоя И солевым зарядом гиганту метил в зад. Блу в яростном сраженье чуть хвост не потеряла, И все ее подруги в той схватке полегли, Она же не сдавалась, хоть кровью истекала, И с ревом динозавры каталися в пыли. На счастье, тут услышал об этой заварухе Старик тиранозавр, добряк и правдолюб, И с Блу они на пару надрали гаду ухи, А после мозазавр пустил его на суп. Ликуйте же, туристы - сражен злодей негодный! И Грэди обнимает питомицу свою И говорит: «Малышка, отныне ты свободна! Твой динозаврий паспорт тебе я отдаю! Беги в родные джунгли, охоться на природе, Ешь вкусных компсогнатов, ни в чем нужды не знай! Ведь каждый динозавр мечтает о свободе, А джунгли, как известно, для динозавра рай!» Но грустно Блу глядела, амнистии не рада, Как будто бы хотела сказать ему в ответ: «Не надо мне свободы, и рая мне не надо: Ты – рай мой и свобода, ты – жизнь моя и свет! Мой милый, милый Грэди, возьми меня с собою! Мы будем неразлучны с тобою день и ночь!» Но сердце не растопишь безмолвною мольбою, И, голову повесив, ушла бедняжка прочь. Пылал закат над парком, о скалы волны бились, Плыл пароход по морю к утесам Кордильер, На палубе туристы спасенные резвились И Грэди целовался с рыжеволосой Клер. Блу вслед ему глядела, окаменев от горя, С зубастой морды слезы стекали на песок... Случилась эта драма у ласкового моря, Где свод небес лазурных так ясен и высок.