Шарнирный мальчик

Остаться без матери в одинадцать лет невероятно тяжело. Но когда проходит год, и мужчины твоей семьи начинают видеть в тебе больше чем просто одинокого ребенка — это превращает твою жизнь в ад. Я помню, как дядя стал смотреть на меня странно, сажать на колени и нашептывать что-то мерзким сладким голосом. Он и пал первым от руки Матиаса. Засыпая, я услышала странные звуки. Я выбежала на кухню в одной сорочке и увидела моего дядю, лежащего лицом вниз. И сразу же лицо мне закрыли темной тканью. — Не смотри, Андреа, не стоит, — прошептал мягкий бархатный голос, наполненный странной силой, которой хотелось подчиняться. Меня кто-то обнял и отвёл в спальню. Странно, но я даже не испугалась. Необычайно красивый парень усадил меня на кровать, сам сел на корточки передо мной и, взяв мои руки в свои, посмотрел на меня огромными бездонными глазами. — Ты ничего не видела, твой дядя был плохим человеком, теперь ты будешь в безопасности. Он гладил меня по руке, слегка кивая, и я кивнула в ответ. Утром я проснулась и подбежала к столику, на котором сидел Матиас. Его оставила мне умирающая мать. Она сказала, что купила его специально для меня. Красивая шарнирная кукла с глазами, в которых были печаль и стойкость, с каштановыми волосами. Он был одет в черный камзол, рубашку с кружевным воротником и манжетами, и остался единственным напоминанием о маме. Отец выбросил все её фотографии и очень скоро завел любовницу, совершенно не заботясь о том, что меня домогаются дядя и брат. — Нечего жопой перед ними крутить, — только и ответил он на мою просьбу о помощи. Мой двоюродный брат пошёл по дядиным стопам и подглядывал за мной в дырку в двери ванной. Не зная, куда деться от двух извращенцев, живущих в моей квартире, я выплакивала слезы и жаловалась Матиасу. И вот, после вчерашнего случая, когда дядя открыто предложил мне переспать с ним, а я плакала еще горше и безутешнее, мне очевидно приснился сон, что Матиас обернулся человеком и защитил меня от дяди-педофила. Я поцеловала моего красивого мальчика в лоб, прошептала слова благодарности и вышла на кухню, надеясь не застать там дядю или брата, но на кухне как назло оказался Кристофер, он смотрел исподлобья. — Отец в больнице, — сказал он тихо. — Как, папа? — моё сердце пропустило удар от волнения. — Да не твой, а мой, — и вдруг, через его угрюмость проглянула наглая ухмылка. — Значит мы теперь с тобой одни дома, сестрёнка? — он протянул руки ко мне, уставившись жадными глазами на мою грудь. Я попятилась назад, но моя спина коснулась стены. Дальше отступать было некуда. Я зажмурилась и закричала. И тогда мой брат стал второй жертвой Матиаса. Я только увидела чёрный мелькнувший силуэт, который как вихрь развернул меня лицом к стене. Потом услышала булькающие звуки, а затем знакомые руки взяли меня за плечи и подтолкнули в коридор: — Тебе пора в школу, Андреа. Ни о чем не переживай. Я схватила рюкзак и выбежала на улицу. Неужели я сошла с ума? Но мои плечи еще помнили прикосновения крепких рук, а мягкий голос звучал в голове. Вечером, когда я вернулась после дополнительных занятий, у подъезда стояла скорая. Я столкнулась с врачами, уносившими накрытые простыней носилки. У открытых дверей квартиры стоял отец. Он крепко обнял меня и прижал к себе. — Вот и остались мы вдвоём, Андреа. Он заплакал. От него разило алкоголем. Сбиваясь, он рассказал, что дядя подавился чем-то ночью, и его увезли в больницу, но он скончался, не приходя в себя, а мой брат от такого стресса тоже подавился едой и мгновенно умер. Я была в шоке и не могла поверить. Уложив отца спать, я зашла в свою комнату и посмотрела на Матиаса. — Что ты сделал? Ты убил их?! Матиас обернулся человеком. Он стоял в небрежной позе и полировал пилочкой ногти, потом поднял взгляд на меня: — Предпочла бы отдаться дяде? Или быть изнасилованной братиком? — Нет! Но то, что ты сделал — слишком жестоко! — Знаешь, что жестоко, малышка, — голос его на секунду стал слаще мёда, чтобы затем зазвенеть сталью, — обижать беззащитных девушек! Они заслужили более изощренную и жестокую смерть, но пусть в аду молятся за твоё здоровье, я не хотел причинять лишних мук тебе. Я, не веря в то, что произошло, обессиленно села на кровать. — Ты можешь вернуть их к жизни, пожалуйста! — К счастью, нет. Но чтобы ты не переживала за их мерзкие душонки, открою тебе секрет. Брат твоего отца всю жизнь домогался и однажды изнасиловал твою мать, а потом еще шантажировал ее этим фактом. Так что, зная на кого тебя оставляет, Элайза и попросила меня защищать тебя. Не жалей их, Андреа. Они этого не стоят. — Бедная мама, господи… за что? Ненавижу его! — Правильно, девочка. Теперь будь счастлива и не забудь отпустить меня, когда тебе исполнится восемнадцать. Я вспомнила мамино лицо перед смертью и её слова: — Прочитай это, в день своего совершеннолетия, — она сунула мне в руки бумажку со странными зарифмованными словами, — и обязательно отдай Матиаса другой девочке! Теперь я поняла, что этот стих освободит Матиаса от его обязанностей, и он станет телохранителем другого ребёнка. Что ж, так наверное будет справедливо. Я недолго горевала по дяде и брату. Наша с отцом жизнь потекла спокойно, и если не считать его участившихся пьянок у нас все было хорошо. На мой шестнадцатый день рождения отец повез меня на дачу к друзьям. Я была там единственной женщиной, почему-то все были без жен, и под вечер, напившись, двое из них подкатили ко мне и стали пытаться уложить на пол. — Не тронь мою дочь, — заорал мой отец, но его успокоили ударом в живот, и, крякнув, он завалился на пол. Сильные руки прижали меня к полу и стали срывать одежду. Я кричала что есть мочи, но это было бесполезно. Один из алкашей уже залез на меня, как вдруг неведомая сила подняла его над землей. Я увидела только как изо рта его потекла кровь. А потом все те, кто стоял вокруг и ждал своей очереди, чтобы изнасиловать меня, упали на пол. Матиас стоял посредине комнаты. Он брезгливо смотрел на свою, окрасившуюся кровью, шпагу. — Отбросы. Худшие из людей… Затем поднял глаза на меня, подошел, перешагивая через лежавшие тела насильников, и прикрыл мою наготу своим чёрным плащом. Моего отца посадили на 10 лет за убийство. Я не могла сказать что того мужчину убил Матиас, иначе меня упекли бы в дурку. А отец сразу признал вину и даже гордился, что защитил свою дочь. Моей опекуншей стала тётя, мамина двоюродная сестра. Но она не захотела забирать меня к себе, оставила жить в моей квартире и высылала мне немного денег, чтобы я не умерла с голода. — Матиас, что ты наделал? Из-за тебя отец в тюрьме, чем он-то виноват? — сказала я, вернувшись домой после суда. Элегантный юноша, появившийся передо мной, смотрел презрительно. — Он напился и не смог защитить свою дочь. Зачем он вообще тебя повез к этим дружкам?! — Ты так говоришь, как будто никто не имеет права на ошибку. — Это не ошибка. Это безразличие и безответственность. — Знаешь, Матиас, я даже боюсь встречаться с парнем. Вдруг он сделает что-то не то, и ты решишь его наказать? — Да не волнуйся так, — он откинул волосы со лба, — парней на свете много, а ты одна единственная. Другого найдешь… — Ну уж нет, я тебя очень прошу не лезть в мои любовные отношения. Он только улыбнулся. Денег мне катастрофически не хватало, и я пошла работать в кафе посудомойкой. Я старательно избегала любых контактов с мужчинами, чтобы уберечь их от Матиаса, но их как будто тянуло ко мне. Мальчик — официант, симпатяжка, какого редко встретишь, начал ухаживать за мной, и уже через неделю мы лежали и целовались на моей кровати. Я делала это так, чтобы Матиас видел, и когда Джейк входил в меня первый раз, сжала зубы, сдерживая крик боли. Мало ли что придёт в голову моему защитнику. Джейк двигался во мне, а я не могла оторвать взгляд от моего шарнирного мальчика. Мне казалось, он наблюдал за нами. Я не понимала, что мне больше нравится: то, что меня первый раз в жизни пялит парень или то, что за этим наблюдает Матиас. Вдруг я представила на месте Джейка Матиаса и сразу почувствовала, как близко мой оргазм. Я забилась в наслаждении, вскрикивая и стеная, а Джейку пришлось догонять и в конце концов он украсил мой живот тёплыми жемчужными каплями. — А ты быстрая, Андреа. Ты мне нравишься, — прошептал мне Джейк на ухо, а потом лёг рядом и быстро заснул. Я же не сводила глаз с Матиаса. И он, как будто отзываясь на моё внутреннее желание, обернулся человеком. Оглядел меня голую, бесстрастным взглядом: — Ну и как первый раз? — Ничего, нормально, — сказала я. — Ты меня для этого вызвала? Поговорить об этом? — Я тебя не вызывала… — Ну конечно, а еще ты не представляла, что сосешь мой член, пока тебя трахал этот, — он посмотрел на спящего Джейка, — бурундук. — Ты что, можешь читать мои мысли? — А ты что правда представила себе это? — Не минет, а просто секс. — Нет, не могу читать мысли. Просто предположил! — Ах ты! Я так разозлилась, что подскочила и замахнулась на Матиаса. А он поймал мою руку за запястье, и притянув его к своим губам медленно оставил на нём поцелуй. — Не дразни меня, Андреа. Я мужчина и не давал обещания сдерживаться. — Ты же называл насильников отбросами? — Разве мне нужно будет прибегать к насилию? Разве ты сама не хочешь этого? Моё тело откликалось на каждое его слово, но я собрала остатки гордости и ответила: — Нет! Он усмехнулся и превратился обратно в куклу. Я из какого-то упрямства и злости приглашала к себе Джейка каждый день. И, кончая, нарочно громко стонала, поглядывая на Матиаса. В конце концов Джейк сказал, что я грёбаная нимфоманка, и он чувствует, как будто его используют, и он так больше не может. Я, уже привыкшая к ежедневному сексу и оргазму, чувствовала себя не в своей тарелке. И заказала в интернет магазине фаллоимитатор на липучке. Я прицепила его к зеркалу, стала раком и начала двигаться, насаживаясь на него с каждым разом всё сильнее и сильнее, и конечно делала это на глазах Матиаса. Он не заставил себя долго ждать. — Ах ты сучка, — он схватил меня за плечи и бросил на кровать. Сам, не отрывая взгляда от моего раскрасневшегося от желания лица, энергично расстегивал пуговицы камзола. Потом нервно сглотнул, усмехнулся. — Я не могу, Андреа. — Почемууу? — жалобно простонала я. — Не могу, пока ты несовершеннолетняя, прости. Я не могла скрыть разочарования. — Но кое-что мне разрешено делать. Он сел на стул и подозвал меня к себе. Я приблизилась. — Хорошая девочка, — он погладил меня по голове, — ложись на животик, — он показал на свои колени. Я легла как он показал и тут же получила несильный шлепок по правой ягодице. — Ай! — Тшш. Совсем не больно, я знаю. Так что молча. Он потихоньку начал шлепать меня, постепенно увеличивая силу удара. Я молчала, и он иногда гладил меня по голове и хвалил. — Теперь я покажу тебе, что будет, если ты себя будешь плохо вести. Я ударю тебя три раза. Терпи. Он особо не замахивался, но шлепок получился звонкий и болезненный. Из глаз у меня брызнули слезы, и я вскрикнула. — Я сказал тебе молчать, за каждый звук я добавлю два удара. Мне пришлось стиснуть зубы и вытерпеть оставшиеся удары и наказание за крик. Он растёр мою горячую от порки попку своей рукой. — Вот так. Хорошая девочка. Теперь иди делай уроки. А то ты совсем запустила школу. И я поскакала делать уроки. Вот, что со мной сделали волшебный руки Матиаса. С этого дня он начал учить меня послушанию.