Лайм

"Ты снова сидишь здесь?" Раздалось где-то под ухом. Багровый повернул голову, напружинил лапы, но тут же расслабился и закрыл глаза. — Чего тебе? "Да ладно, понимаешь ведь. Мне скучно. В отличии от тебя мне делать нечего." — Брысь из моей головы. Не освобожу я тебя, это не в моих силах. Однако, я рад что иногда могу поговорить... с собой. - неуверенно мяукнул кот, приподняв одну бровь. "Не в твоих, да? Но именно твоя дочь рождена моей оболочкой, а ты, целитель, последний кто видел меня в живых. Может это и не связано, но я не упущу свой шанс выбраться отсюда. В этом лесу время течёт медленно, я бы сошёл с ума если бы не ты." — Я понимаю что должен, но она моя дочь, я не могу вот так просто взять и... - Багровый лёг и прижал уши к голове, понимая всю безысходность ситуации в которой оказался. Он посмотрел в сторону окна на крышу, где как всегда сидела Каштанка, безмолвно следя за звёздами. Медленно плыла полная луна и ласково обнимала свою наблюдательницу, упорно проталкиваясь сквозь тёмные листья высоких берёз. "Не мучай себя, она ведь знает для чего была создана. Давай же..." Целитель встал, и как никогда тихо подкрался к окну. Перепрыгнув через него на крышу лапы сами повели кота к дочери и когти заблестели на серебристых лунных проблесках. — Папа? - прошептала кошечка, боясь обернуться. — Я знаю, это смысл моего рождения, но... но не делай мне больно. Потому... потому, что впервые, но... мне страшно. — Не беспокойся ,- слеза прокатилась по ярко рыжей щеке, — Я тут, с тобой ,- нежно толкнув спину Каштанки лбом он грустно улыбнулся и тихо пошёл обратно на сеновал. — Папа! - выкрикнула она, слегка пошатнувшись назад. — Я всегда буду ждать тебя тут! Багровый лишь кивнул и скрылся из виду. "Мышеголовый! Ты ведь почти сделал это, в тебе было столько решимости, так почему остановился?!" — Она моё дитя, даже если она всё понимает то остаётся малышкой, которая как и все - боится смерти. Ты бы поднял лапу на своего котёнка? "Если бы это спасло всех остальных, то да. Я бы убил его собственными клыками, что бы этого не сделал кто-то другой, и уж тем более он сам. Это не легко, да, но разве жизни других детей не важнее жизни пустого сосуда? Моё заточение тут не продлиться дольше одной луны, если ты не сделаешь то что должен... я начну действовать в одиночку, и тогда ты пожалеешь о том, что сделал неверный выбор." Багровый опустил голову, попытался что-то сказать, но лишь выдохнул и, стиснув зубы, промолчал.