Oil and Water

- Артурия. Золотоволосый мужчина, отравленный эгоизмом и высокомерием, ласкал прекрасный девичий лик. Он восхитился двумя смотрящими на него изумрудами и решительно притянул ее лицо ближе к своему. В его руках она напомнила чашу с водой. Ее сердце было настолько чистым и непорочным; она придерживалась лишь честных сражений и искала справедливость во всем. Раздраженная, она атаковала с силой трех рек. Ночью она бы блестела ярче, чем любое золото. Хотя она часто ускользала сквозь щели между его пальцами, этот факт делал ее еще более привлекательной. Ее женственность была словно сундук, запрятанный на дне моря, и он был полон решимости найти его, чтобы добавить в свою коллекцию. - Гильгамеш, что ты ищешь? - она смотрела на него равнодушно, и он видел, как она крепче сжала свое оружие, - Бессмертие? Самодовольство? - Любовь,- заявил он. И это было правдой. Он был лишен тепла рядом с собой слишком долго, и, в действительности, он хотел иметь кого-то, с кем он мог бы разделить одиночество. Артурия была воплощением тепла, и всякий раз, оказываясь рядом с ней, он будет ощущать свое лихорадочно горящее сердце, не в силах насытиться этим. Он желал ее и только ее. Она посмотрела на него без малейших признаков удивления, но вскоре отвела свой пристальный взгляд. - Этого я не могу предложить. И еще, это было невозможно. Он почувствовал, как внезапная острая боль печали захлестнула его душу, в своем поражении он мог только улыбнуться. Предприняв последнюю попытку, он вздохнул. - Ты восхитительная леди. Ты могла бы быть прекрасна в качестве моей Королевы. Она мягко улыбнулась на это. - Я король, Гильгамеш. Следующие несколько секунд были быстрыми. Он не шевельнулся, когда она замахнулась своим прекрасным оружием в его сторону, и в одно мгновение золотые доспехи были залиты его собственной кровью. Гильгамеш опустил взгляд на свой живот, куда проник ее меч. Только тогда он осознанно ощутил сочащуюся кровь и возрастающую слабость. Он знал, что его конец уже близко. С жаром он ласкал ее лицо в последний раз, запуская руку в мягкие золотистые локоны. На исходе сил, его лицо приблизилось к ней, их губы разделял всего один сантиметр. Он почувствовал, что падает в пучину неизвестности, и, с теплотой в голосе, которую он, ему казалось, никогда не имел, прошептал: - Действительно, ты. После, их губы соприкоснулись, и он испробовал на вкус чистоту за доли секунды. Это был тот самый момент, ради которого он провел всю свою жизнь в борьбе; это был тот самый момент, когда он почувствовал невинность в ее редчайшей форме. И в следующий момент этого уже не было. Исчезая, он в последний раз коснулся взглядом ее лица. Это была она. Ярчайшая звезда в кромешном мраке ночи, сияющая на своем троне. Он потянулся к ней, но знал, что ее сердце никогда не будет принадлежать ему. И, увы, именно в этот момент она была наиболее прекрасна.