your most secret desires

светлые пепельные волосы. пряди, немного прикрывающие глаза. усталый, задумчивый, глубокий взгляд, от которого каждый, такой долгожданный, раз проходятся сотни мурашек по спине. по всему телу. под кожей больновато покалывает. но это безумно приятно. сердце резко замирает и парень делает глубокий вдох. а когда выдыхает, оно быстро и неспокойно стучит. звук бешеного сердцебиения, наполненного волнением, восхищением, расходится по всему телу. ударяет в голову. накрывает. снова вдох.  — что-то не так, Чонгук? голос Тэхёна тихий, низкий. этот оглушающий тембр разливается по венам, ломает кости, крепко, не щадя, зажимает горло. дышать невозможно. / а я вроде начал было успокаиваться… /  — нет, все нормально, просто продолжай. Тэхён медленно набирает красную, как свежая кровь, краску и проводит тонкой кисточкой по полотну. / мне нужно как-то начать свою работу. / Чонгук смотрит на стол. на нем стоит три разных по форме и величине сосуда. они заботливо и со вкусом украшены цветами. это то, что Чонгук должен нарисовать сегодня. но в голове есть только Тэхён. его голос. его руки. прекрасные нежные пальцы, немного запачканые краской, аккуратно обнимают кисточку, которой он рисует свои лучшие рисунки. хотя для Чонгука все его рисунки — лучшие. парень не знает, не может вспомнить, когда в его голову ударила мысль о том, что он влюблен в своего учителя по рисованию., но сейчас он точно, отчетливо и резко ощущает эту любовь. Гук осторожно, все еще дрожащими пальцами берет карандаш. однако смотрит он не на стол. не на вещи, так старательно подготовленные для него учителем. он смотрит на парня, который стоит немого дальше, у окна. Тэхён как всегда полностью погружен в свою работу. его пухлые розоватые губы немного приоткрыты. волосы все также нежно прикрывают глаза. а изящные и худые руки создают очередной шедевр. Чонгук жадно вдыхает, как будто хочет освободиться от этих крепких оков сумасшедшей любви, сжимающих его легкие, сердце и разум. но ему уже ничего не поможет. он прижимает ладонь к груди в области сердца, зажимает между пальцами тонкую ткань рубашки и тихо, совсем неслышно, выдавливает обреченный стон. его ничего не интересует. хочется смотреть на Тэхёна. на его лицо. шею. руки, покрытые тонкими венками. хочется смотреть в его глубокие пленящие глаза. Чонгук начинает быстро яростно набрасывать силуэт парня на бумаге, осматривая его с ног до головы. так, как будто видит впервые. хотя на самом деле давно изучил его всего по частям так тщательно, как только было возможно изучить глазами. сделав первоначальный набросок, он подробно прорисовывает каждую мельчайшую делаль заворажевающего образа. / что я, блять, такое делаю? / мозг, кажется, немного соображает, но тело, опьяненное желанием, совсем уже не слушается. так Чонгук за несколько минут заканчивает свой рисунок. все это время он был как будто не в этом мире, не здесь. его глаза увлеченно бегали по телу Тэхёна, рассматривая каждую деталь одежды, лица, каждую видимую родинку, венку, косточку. и чем больше он видел, замечал, тем еще невыносимее становилось. хотелось увидеть еще, еще ближе, рассмотреть каждый миллиметр этого тела.  — Чонгук, ты закончил? Тэхён посмотрел на него так заботливо и непринужденно, что сердце снова облилось невыносимо горячей кровью, оставляя ноющие от боли ожоги. глаза взволнованно забегали по светлому помещению.  — а… да, закончил. единственное, что пришло в этот момент в больную голову это сорвать глупый рисунок, смять, разорвать его. что Чонгук и сделал. в эти движения рук он вложил всю свою адскую боль, которая подошла по венам в пальцы прямо от сердца. Тэхён взволнованно раскрыл глаза и подошел. с силой вырвал бумагу из рук ученика. в эту секунду их взгляды встретились. глаза Тэхёна, такие чистые, яркие заботливые, нежные и такие любимые Чонгуком. и глаза Чонгука, сверкающие, горящие нечеловеческим желанием и острой, пульсирующей, сводящей зубы, болью. учитель немедленно перевел взгляд на разорванную бумагу в своих руках и обеспокоенно начал ее рассматривать. в этот момент Чону хотелось только исчезнуть, испариться, пропасть и больше никогда не смотреть в глаза Тэхёна. выражение лица учителя изменилось, как только он рассмотрел каждый смятый клочок бумаги. теперь Тэхён улыбался. ученик смотрел на эту милую усмешку, пытаясь хоть немного притупить свои зашкаливающие эмоции. но уже слишком поздно. все чувства смешались и осталось только одно. любовь. невыносимая, бьющая прямо в сердце, расходящаяся по накаленным нервам, убивающая его изнутри. Чонгук нервно сглотнул ком в горле и облизал сухие губы.  — прости… Тэхён взъерошил его волосы и тихо вздохнул.  — это ты прости.