«Не хочу марать манипуляторы»

Небольшая прямоугольная комната, заставленная столами, на которых ровным рядом выстроились инструменты на стальных подносах и странные, причудливой формы приспособления, о предназначении которых не хотелось даже размышлять. Настенные шкафы, не такие уж и старые, но уже достаточно потёртые, неокрашенные, тускло бликовали стальными дверцами, которые надёжно скрывали своё содержимое от посторонних окуляр, выстроились вдоль одной из стен. Слева - два тонированных с наружной стороны окна, за которыми открывался прекрасный вид на израненный войною Кибертрон, освещенный лучами алой закатной звезды. Те из лучей, что смогли преодолеть тонировку, рассеивались по комнате, не позволяя ей утонуть во мраке и окрашивая всё, до чего только могли дотянуться, в золотисто-алые цвета. Помимо всего этого, в комнате из мебели присутствовали два скромных, лишённых подлокотников металлических стула, стоявших друг напротив друга. На которых сидели двое… Первый из них был четырёхкрылым трёхцветным сикером. Корпус его был выкрашен в тёмные оттенки синего и фиолетового с чёрным. Как и положено было истребителю, он был строен и хорошо сложен, но вся его красота была скрыта множеством шипов и острых углов, "украшающих корпус". Они ещё ярче, чем его классические, красные окуляры и остроконечный символ на грудной пластине говорили о том, что мех был десептиконом. Символ, кстати, он умел носить - гордо выпрямив спину, выпятив вперёд грудной отсек, расправив плечи и, чеканя, вышагивая. Но был ли он кем-то особенным? Увы, нет, простой солдат, который просто гордился тем, кто он есть - гордился тем, что он десептикон. И, как и было положено десептикону, он каждым болтом, каждой каплей энергона, что населяли его корпус, люто и непримиримо ненавидел автоботов. От их образа мысли и стремлений до их алого символа, который, кстати говоря, украшал грудную пластину меха напротив. Чем же был его, с позволения сказать, собеседник? Он являл собой некую противоположность. Светло-серый корпус был примером невзрачности и не имел никаких особых черт, что сделали бы его заметными среди других авто. Не отличался он и особо слаженной фигурой, и лицо его было более мягкое и плавное, нежели у десептикона, не более женственное, просто нежное и приятное оптике. Впрочем, его невзрачность разведчику была только на пользу, в отличие от сидящего напротив воина, кидаться всем в окуляры ему было ни с манипулятора. Правда, в данный момент он выглядел крайне удручающе. Корпус его нёс множественные следы недавних пыток - разбитый, изрезанный, искромсанный. Он напоминал груду металлолома, истекающую энергоном. Часть брони отсутствовала, к примеру - грудная, остатки которой несли на себе признаки варварского обращения. Даже не сорванная, а попросту вскрытая как консервная банка. Скрываемая за ней начинка издавала резкий неприятный запах жжёной резины - один из следов его знакомства с электричеством. В отличие от вальяжно сидящего напротив Скоростного, Сайз буквально висел на держащих его цепях, которые не позволяли автоботу рухнуть на пол. Шлем его поник, упав на вскрытую грудную. В обонятельные сенсоры забился запах гари, который, казалось, уже нечем и никогда не удастся сбить, настолько он впитался во весь его корпус. Во рту едва ворочались глосса, ощущая привкус заливающего рот энергона, вытекающего из пазов, из которых были вырваны дентопластины. Вентсистемы всё ещё шумно вентилировали, и из тонких разомкнутых губ вместе со струйкой энергона лилось тяжёлое хрипение. В аудио шумело, свистело и трещало так, что Сайз едва мог слышать. Вид у бота был вымученный и изнурённый, корпус его мелко подрагивал от до сих пор терзающей его боли, когда та становилась особенно сильной. Бледно-голубая оптика тускло и неровно мерцала, невольно устремив взгляд вниз к тому месту, где должна была находиться паховая пластина. От неё бота избавили несколько джооров назад, ровно как и от коннектора, который вырвали с корнем и... бросили на поживу киберпсу... Стальной пёс, помимо них, был единственным свидетелем творящихся здесь зверств и который, вопреки возможным предположениям, в них не участвовал. Пёс, именуемый Ноликом, частично напоминал Реведжа - кассетника, оптики и аудиодатчиков десептиконского знака - Саундвейва. Правда морда у него была не такая острая, да и фигура более грузная. В пасти его красовались крупные острые зубы, аж в два ряда, а корпус был цвета стали с чёрным. Половину своей жизни Нолик посвятил Скоростному, вторую половину он провел, блуждая по разорванным взрывами улицам, где жевал гидравлику и обгладывал эндоскелеты павших бойцов. Там же его нашли и поймали, а после дрессировки выдали первому желающему. Так что Скоростной являлся владельцем пусть и послушного ему, но дикого душою киберпса, который никем и ничем не брезговал. Что и демонстрировал в данный момент, разгрызая отданный ему коннектор Сайза, аппетитно хрумкая и облизываясь. С трудом сомкнув болящие челюсти, автобот сглотнул накопившейся во рту энергон, который в очередной раз тяжёлым комком прокатился по глотке. Бледные окуляры оторвались от искрящихся огалёных проводов и взглянули на Нолика. Действо заставило автобота с сожалением поморщиться. Казалось, он почти чувствовал боль, когда Нолик всаживал в любимую деталь свои шарктиконские дентопластины. Измученный взгляд с трудом поднялся и заглянул в красные окуляры, полные ненависти, отвращения и презрения. Даже сейчас Скоростной не чувствовал никакого наслаждения или превосходства над противником. Нет, его мог порадовать лишь его дезактив. Может, поэтому он давно уже перестал задавать Сайзу вопросы... Одним делом было молчать, когда из тебя пытаются вытянуть информацию, и совсем другим, когда тебя просто кромсают на части. Не ради необходимости или высшей цели, по сути - ни за что, ты не устраивал кого-то просто потому, что был таким, какой ты есть. Такая жестокость печалила и была подобна идее подогнать всех под один шаблон, но такого в принципе не могло быть, не должно было быть... Впрочем, Сайзу было не до философствования. Мысли в болевшем тупой болью процессоре ворочались медленно. Корпус же его напоминал коробку конфет "Ассорти", наполненной болью. Жжение в груди, острая боль в разбитой коленном сочленении, сдавленные цепью пластины торса и манипуляторы, покалывание на месте оторванной дверцы и коннектора, резь от лазерного резака в боку и многое, многое другое. И всё это билось в его корпусе, заливая внутренний экран отчётами об ошибках, и автобот никак не мог решить, какая же боль кажется ему менее привлекательной и что вообще болит сильнее. А Скоростному всё ещё было мало... Губы Сайза дрогнули, вновь раскрываясь медленно и с неохотой, словно даже это простое действие приносило ему боль. Впрочем, так оно и было. Из вокодера вырвалось нечто непонятное, невнятное, смысл которого был едва различим и являл собой не то стон, не то хрип, не то шёпот. Но слова молчавшего почти с самого начала действа Сайза слушались жадно, с величайшим вниманием. - З... За что... - едва выдавив из себя слова, бот зашёлся кашлем, прочищая поврежденный вокодер от залившегося в него энергона. Ярко-розовые капли брызнули изо рта, заливая его нижние манипуляторы и подбородок. На лице Скоростного отразилось ещё большее отвращение, а Нолик отвлёкся от своей новой игрушки и поднял взгляд на пленного. - За что... ты... ненавидишь. Нас... - с неимоверными помехами и посторонними звуками выдавил из себя бот, и тут же поник шлемом, точно не говорил сейчас, а отчаянно пытался выбраться, истратив последние силы. Скоростного удручило услышанное, он даже не пытался скрыть своего разочарования, ожидая от автобота желания сотрудничать или информации. Впрочем, немного поразмышляв, совсем немного, он пришёл к выводу, что такой ответ ему даже нравился. Можно было продолжить... - Просто за то, что вы осмелились встать на нашем пути. Разве это недостаточная причина для того, чтобы растоптать вас? Превратить в груду металлолома, в шлак, в стальную труху. Сломать, сжать, смять, сжечь, расплавить, вывернуть наизнанку, распылить, уничтожить всеми теми способами, что только придут нам в процессор? - после небольшой паузы ответствовал ему Скоростной. Голос десептикона был достаточно высоким и резким, пропитанным злобой, неприкрытой и яркой, разгорающейся от каждого сказанного им слова, всё больше и больше, пропитывая их жаждой боли и убийств. Этот пожар готов был бесконечно бесноваться на сухой, лишенной прощения и сострадания почве, готовый превратиться в нечто огромное и бесконтрольное. Нечто, что претендовало пожрать всех, кто встанет у него на пути, всех, кто окажется рядом... Но Сайз понимал, что в конечном итоге оно пожрёт своего обладателя. И участь его будет ждать куда печальнее той, что он готовил для своих врагов... В порыве злости десептикон даже поднялся на манипуляторы, крепко сжимая кулаки. Автобот не пошевелился, единственное, на что у него остались силы - это сомкнуть окуляры в ожидании удара. Но не на этот раз. Разгневанный десептикон путём неимоверных усилий, отразившихся на его лицевой, заставил себя успокоиться и сесть. Сайз, не дождавшись удара, осмелился разомкнуть окуляры и вновь, медленно, поднять взгляд на Скоростного. Возбудившийся было Нолик так же осел, принявшись за нечастый коннектор. Скоростной... он был порывист и неудержим, если принял решение. Подобно стихии огня, он кусал и жёг всё, что оказывалось к нему слишком близко, легко вспыхивал и ярко горел на всём, на чём только было можно, не неся с собой ничего хорошего. В отличие от лесного пожара, после него не оставалось ничего, что могло бы выклюнуться из-под пепла и дать новую жизнь. Он был опустошителен и ничего более, просто потому что внутри у него ничего кроме пустоты и ненависти не было, так что же он мог дать, кроме них? Сайз, достаточно внимательный, но всё же не психолог, видел его словно открытую книгу. Впрочем, это не сложно, если твой собеседник совсем не таиться... - Нет, - вновь подал свой жуткий измученный голос пленник. - Что... мы тебе.... с... сделали... скаж-жи... пожалуйста. Я. Просто хочу... х... хочу знать... - с трудом выдавил он и вновь поник, с шумом вентилируя и набираясь сил. Скоростной зарычал, зло, по-звериному. Он считал, что закрыл эту тему, но автобот не испугался его гнева и смел настаивать. Откровенно говоря, какой-то своею частью он недоумевал, не понимая, зачем это ему нужно. Какой-то хитрый трюк? Не поможет, но и промолчать он не желал. Нужно же напомнить автохламу, как он ничтожен перед десептиконом. - Посмотри на себя, автобот. Ты жалок! Ты слаб, ничтожен и бесхребетен. Ваша политика - это политика трусов, боящихся жёстких мер, тормозящих развитие. Всё в этом мире подчинено законам природы: борьба делает нас сильными. Вы же сходите с этого пути, вы говорите о мире, любви и цветочках. Вы лишаете наш народ силы, делаете его мягким и слабым. А всё почему? Потому что вы трусы. Вы можете говорить что угодно, но ваш путь - путь слабых, и этим вы ослабляете всех нас, - острые черты лица Скоростного исказило неприкрытое отвращение. - Но... как же мораль? Как... ж... же... честь... - не унимался пленный, качнув шлемом и вновь подняв взгляд на Скоростного. - Мораль, честь, совесть - всё это лишь ограничения. Мы добьемся куда большего, отбросив эти придатки. Правила и ограничения - удел слабых и трусливых, они пытаются огородить себя от этой силы, обезопасить, потому что слишком слабы для того, чтобы использовать её самим. Цель всегда оправдывает средства... Слайз помедлил, заглядывая в пустые красные окуляры своего мучителя. Неужели всё так плохо? Неужели честь, совесть, мораль, неужели всё это уже не имело для него никакого значения? Неужели кибертронец перед ним превратился в зверя? Нет, он просто не мог в это поверить, они ведь оба трансформеры... Что-то в нём должно было остаться, так просто не бывает. Всё то, что его общество взращивало тысячелетиями, вдруг так легко отсекается кем-то, кто намного ничтожнее и меньше всего этого. Называется им чем-то ненужным и лишним. Это не могло быть правдой, это противоестественно... это неправильно... - Мегат... трон. Ты. Ведь, в... верен Мег... Мегатрону? - вновь выдавил из себя пленник и вновь поник, кашлем прочищая вокодер, и содрогаясь больше от испытываемой при этом боли, нежели от кашля. - Разумеется, ничтожество. Лорд Мегатрон тот Великий Лидер, что приведёт нас к победе и процветанию. Наш святой долг - верно служить ему, - резкость и злоба в его голосе разбавилась нотками гордости и восхищения. Как он произносил имя своего Лидера, как называл его Великим. Одного этого было достаточно для того, чтобы расслышать в нём беспредельную верность, граничащую с глупостью. Готовность исполнить любой, даже самый безумный, приказ. Для Сайза в его голосе прозвучал ещё один ключ к его погибели. Ему становилось жаль его, но бояться Скоростного стояло. Подобный порыву, напичканный злобой и странной философией, он мог выкинуть всё что угодно в любую секунду. И это непременно несло бы боль... просто он не мог ничего больше. В пыточной вновь повисла тишина. Она скользила по остриям лезвий на инструментах, рождая тихий, едва слышный звон, что порождал неосязаемое напряжение и вызывал дискомфорт. Впрочем, слышать его мог только Скоростной. Сайз вообще слышал и думал с трудом, но всё же думал... - Н. Нет. - автобот снова замотал шлемом и, приложив немало усилий, заставил его подняться и вновь заглянул в пустую алую оптику. - Верить. Знать... это н... не значит ненавидеть. Чтоб... бы... ненавидеть, нужны личные мотивы. Ненависть это... энерготочащая рана, она... она выпивает все соки, он... а...дезактивирует. Рану нужно нанести... она не может возник... никнуть...из простого осознания... не может... Сайз вновь разглядел в его оптике растущую ненависть. Это хорошо, значит, он прав. Здесь есть что-то ещё... В конечном итоге десептикон сказал то, что должен был сказать, оказавшись загнанным в угол. - А не заткнуться ли тебе, Сайз? Если не собираешься предоставлять полезной информации, то я могу выдрать тебе вокодер, чтобы всякий автохлам не тратил моё время... - иными словами Скоростному сказать, оказалось, нечего. Вернее, даже так: говорить что-то автохламу он не пожелал, а вот сказать что-то умное не нашёлся... Сайз вновь поник, набираясь сил, хотя их с каждым нанокликом становилось всё меньше и меньше, с каждой каплей потерянного энергона его силы истончались и таяли. Но говорить... говорить он ещё мог. - Пожалуйста... скажи... - Какого шлака тебя это вообще интересует!? - вспыхнул бот, вскакивая со стула и перепугав Нолика, который вскочил вслед за ним. - Прос... то... скажи... пожалуйста... я хочу знать... в. В чём моя вина... - не унимался пленный. Почему это было так важно? Шлак, он просто хотел знать, за что его так изуродовали... - Твоя вина!? - рыкнул бот. - Твоя ошибка в том, что ты не встал на сторону десептиконов. Острые, даже не пальцы - когти, десептикона сомкнулись на его шее. Жёстко, беспощадно сдавливая топливные шланги, вскидывая его шлем наверх и рождая тем самым целую волну неприятных ощущений. Автобот тут же захрипел, хватая губами воздух и морщась от боли. В аудио зашумело ещё сильнее прежнего, оптика, лишившаяся притока энергона, стала едва различать цвета в мире, стремившемся к полному мраку. Он едва-едва разбирал его слова, и сам едва мог говорить. Опасаясь даже дернуться, чтобы не порезать себе шейные магистрали. Хотя, может быть и стоило, это бы избавило его от боли и страданий, но... это попросту было бы неправильно. Он не сдаться, не так и... шлак... он просто хотел знать, за что его так искромсали, почему ему пришлось испытать столько боли и кричать, пока вокодер не слетит с настроек и не начнёт хрипеть. Почему... почему он так ненавидел. Что может вызвать такую лютую ненависть, он просто не понимал... Впрочем, даже если бы он захотел, у него просто не было сил на сопротивление. - Зн... начит... дел... о. Не. В. Филос.С... софии. В... стор... стор... р... роне... - едва выдавил он из себя сквозь пережатый вокодер. Непонятный шум, вырывавшийся из его глотки, заставил Скоростного склониться ниже, и лицевую пластину Сайза обожгло его неестественно горячее дыхание. В анализаторы истребителя ударил резкий запах жжёной резины, въедливый и отвратительный, смешавшийся с запахом энергона, он казался ему восхитительным ароматом победы и автоботской боли. Этим воздухом он, как ему казалось, готов был бесконечно долго вентилировать свои системы. Но Сайз был прав - Скростному этого было мало. Чего-то не хватало, чего-то помимо его раздавленной искры. И когда его аудиодатчики, наконец, разобрали малоразборчивое хрипение жадно хватающего воздух бота, Скростной понял, чего ему недоставало... Противник не отчаялся, он не был сломлен, не утратил, в отличие от него, надежды на спасение. Но сломить дух для него казалось слишком сложным, пусть и столь желанным. Увы, мастерством "допросов" он владел весьма сносно, но вот унизить, заставить кричать от боли... Лицо бота вновь исказилось злобой и Сайз, с сожалением, уставился в восемь, вместо положенных четырёх, пар клыков, что обнажились то ли в оскале, то ли в дикой усмешке. Десептикон подался вперёд, отпуская его горло, и позволяя пленному шумно завентелировать. Острые когти скользнули вниз, едва-едва разминаясь с обнажёнными проводами на грудной секции, опускаясь ему на талию и скользя куда-то назад. Слайз застыл, вжавшись спиной в спинку стула. Увы, весь его израненный корпус так ныл, что он едва ощущал лёгкие прикосновения сикера, которые растаяли у него за спиной. Тот был неплох, просто его что-то тяготило, что-то мешало ему, по крайней мере, именно так это видел автобот. Он буквально ощущал его злость, контактируя с его энергополем на столь близком расстоянии. От разогнанных злобой систем буквально дышало теплом, согревая остывающий дрожащий корпус. Разум Сайза с философских рассуждений вдруг перешёл на мысль о том, что он никогда прежде не находился так близко к десептикону. Были, конечно, бои, но он старался держаться подальше, но даже в ближнем бою... это было не совсем то и... и он не знал, как к этому относиться. Просто замученный и уставший, он невольно, одной только мыслью, потянулся к столь желанному сейчас теплу. Не важно, что это, бот, фем, аккумулятор или нагретый солнцем пол. Потеряв столько энергона, он просто мёрз. Размышляя о тепле, Слайз даже не заметил, как подался вперёд верхней частью корпуса. Нижнюю крепко держали цепи, которые немедля впились в задрожавший корпус, эта боль и помогла ему осознать свой неосознанный порыв. Автобот вновь застыл, шумно сглотнув набирающийся во рту энергон и прислушиваясь к собственным чувствам. "Тепла... просто немного тепла..." - с сожалением размышлял он, упершись взглядом в десептиконсий символ. По корпусу пробежалась странная истома, вызвавшая тёплое приятное покалывание между дверц и где-то в глубине тазовой секции. Впрочем, может, ему и показалось... сейчас ему проще было сказать, где у него не кололо. Сзади что-то явно дзынькнуло, с грохотом валясь на стальной пол и заставив его разжать окуляры. Скоростному что-то не понравилось, и он не мог не только начать перечисление, но и понять, что именно ему не понравилось сильнее. Полное апатии и боли энергополе автобота вдруг колыхнулось, разбавляясь чем-то странным, едва ощутимым. Вероятнее всего даже сам Сайз не мог опознать то, что именно в нём изменилось. Корпус его, сводимый доселе только болью, мелко и непрерывно дрожал, словно от напряжения.... и это был не страх... холод? Нет, определённо не страх. Вместо того, чтобы вжаться в спинку стула и вести себя тихо, он подался вперёд, шлем его коснулся его грудной пластины, несмотря на сдавливающие его цепи. Это заставило Скоростного несколько замяться, и процесс развязывания цепи слегка затянулся. Реакция десептикона на подобное поведение оказалась простой и однозначной. Едва цепи отпустили искорёженный корпус, Скоростной пихнул того обратно на стул, заставив его застонать от боли. Подняв шлем, Сайз с сожалением посмотрел на отошедшего бота - теперь ему вновь становилось холодно. Хотя, не так, что бы он, холод, его сильно терзал... просто уж больно желанным оказалось тепло. Скоростной тем временем ненадолго застыл, изучающе осматривая автобота. Искра авто невольно сжалась, с опаской ожидая его дальнейших действий и гадая о его новой задумке. Он знал, это должно было причинить ему боль. Поэтому, когда десептикон вновь к нему приблизился, светло-серый корпус едва заметно напрягся, откидываясь на спинку стула. Острые когти коснулись его грудной брони, задумчиво скользя по начинке с лёгким нажимом, цеплялись и дёргали проводки, что попадались на пути. Добравшись до центра грудины, мех подцепил из глубины один из топливопроводов и потянул на себя, заставляя Сайза замычать от тянущей боли. Автобот с трудом поднял взгляд, отрываясь от собственной начинки и заглядывая в алые окуляры, прикованные к топливопроводу. В тех опять теплился огонёк злобы... Пару нанокликов он скрёб когтем по оплавленному шлангу, из которого то тут, то там проглядывала изоляция. В нём ощущалась жизнь, хоть биение и было слабым, но оно уже упрямо тянуло Скоростного смять её, разорвать на куски. Знакомство с током не лучшим образом сказалось на магистрали, она ещё была тёплой, но стремительно остывала... удивительно, что не разорвалась. Стойкий парень. Оптика десептикона полыхнула сильнее и манипулятор его рывком вошел в корпус бота, заставив того громко закричать. Резкий рывок - и Сайз падает на спинку у стула, морщась, крича от боли и шаря по вскрытой грудине манипуляторами. Ему было больно, это было очень больно, у него даже в оптике искры заплясали, почти так же, когда его начали вскрывать. Скоростного это позабавило, но наивно было полагать, что это конец... Более всего Сайза беспокоило разбитое коленное сочленение, даже чуть больше, чем ноющая грудная пластина. Скоростной же просто взялся за него и крепко надавил, отводя манипулятор в сторону, и присаживаясь на корточки меж ними. Неуверенный и слабый голос автобота мгновенно окреп, разносясь по всей комнате и, наверняка, проникая в коридор. Шлак, ему казалось, что даже стеклянные колбы, располагавшиеся на одном из столов, издали беспокойный звон. Нолик тут же вскочил на лапы и огласил комнату звонким недовольным лаем. - У-у... должно быть, это очень больно, - с насмешкой отозвался Скоростной, отпуская его манипулятор, и морщась от звона в аудио. - Очень... - проскулил прорезавшимся голосом Сайз, с шумом вентилируя и заходясь крупной дрожью. - Знаешь... - тихо протянул Скоростной, подавшись вперёд и упираясь манипуляторами у его шлема. - Ты всё ещё можешь сказать мне всё, что от тебя требуется. И я обещаю немедленно прекратить твои мучения. Подумай, ты ведь ничего не теряешь... Автобота заколотило ещё сильнее, а корпус пробила все та же сомнительная истома. Так близко... так тепло... - Я не стану предателем... Лицевую пластину десептикона озарила улыбка. Скоростной не стал и не собирался его уговаривать, его согласие испортило бы ему всё веселье. Бот оттолкнулся, вновь присаживаясь на корточки, и Сайз сосредоточил всё своё внимание на краю оптики, поднимать шлем не было ни желания, ни сил. Но обзора ему хватило. Краем оптики он видел, как Скоростной достал из суб-пространства небольшой прямоугольный предмет, наполненный энергоном в жёсткой оболочке. Для куба он был ничтожно мал, а для какой-нибудь конфеты слишком крупен. Остриём коготка срезов угол и пролив немного тягучего энергона, Скоротсной наклонил предмет, и стал заливать его содержимым чувствительные системы вокруг порта, а затем и сам порт. За происходящим Сайз наблюдал со смешанными чувствами, рассеянно хмурясь и шаря взглядом по лицевой пластине десептикона. Тот явно был во власти какой-то неприятной, для авто, задумки, а Сайз всё больше и больше принимал отрешенно-смиренное выражение. - Ты... мен... меня. Хочешь... - договорить бот не успел. Скростной мигом поднял взгляд на его выдавленный хрип, как обычно злой взгляд, заставивший Сайза содрогнуться. Манипулятор, сжимавший контейнер со сгущенным энергоном застыл, заливая тому порт... странная реакция. Сайз поднял взгляд выше и как мог, расслабил корпус. Зачем ему нужна была вся эта лишняя боль? - Х... - начал было он, но тут же был перебит. - Ещё чего не хватало, - фыркнул Скоростной, и тонкая струя энергона вновь заскользила по кромке порта. - Не хочу марать об тебя манипуляторы, автохлам... - Но... но. Тогда. Я... я н... не понимаю. Ч... что... ты делаешь? - Сайз нахмурился, вновь сосредотачивая на нём взгляд. Последние капли жидкости упали в порт, присоединившись к приятной прохладе, вызванной жидкостью. Пожалуй, это было единственное приятное ощущение, которое ему подарил десептикон за весь этот невыносимо долгий вечер. - Знаешь... вначале я думал залить тебе в порт горячего энергона, но потом подумал и решил, что это всегда успеется, - та лёгкость и спокойствие, с которыми десептикон сделал это признание, заставили Сайза вздрогнуть. - И потом придумал это... Истребитель схлопнул оставшуюся жёсткую упаковку, превратив её в маленький плоский прямоугольник, затем смял и, с места, запустил им в утилизатор в углу... попал. "Шлак... он же его не подожжет, нет?" - с содроганием размышлял Сайз, ожидая его дальнейших действий и тут тот... окликнул киберпса. Нолик тут же ожил и вскочил на лапы, с неохотой оставляя уже измочаленную им, любимую Сайзом, конечность, в которой едва уже что-то такое угадывалось. Суть дальнейшего дела в голове авто сложилась мгновенно. Это же будет... Автобот всерьёз напрягся, в том числе и опасаясь, что псинка ему что-нибудь оттяпает своей исполинской челюстью. Если ещё сразу его жрать не кинется... - Ты... ты же не серь... рь. Ёзно нет? - напугано пробормотал Сайз. - Эт... то же... киб... б. Бер пёс, ты не... можешь. Это отврати... тельно. Э... это неправильно! - право тут Сайз даже не мог с точностью сказать, от чего запинался: то ли от того, что ему плохо было, то ли от услышанного, то ли от обоих факторов. По крайней мере, поручиться за то, что не стал бы заикаться, услышав подобное в обычной обстановке, он не мог ни на процент. - В чём дело, автоботик? Ось заклинило? - усмехнулся сикер. - Я всё ещё могу залить тебе в порт кипятка, а ты всё ещё можешь рассказать мне то, что так хочет услышать моё начальство... - Н... но не т... ты... - выдавил Сайз с лёгкой улыбкой, которая несколько озадачила Скоростного. - Нет, не я, - голос его потяжелел, превращаясь из насмешливого в гневный. Взгляд Сайза скользнул на подошедшего пса, которого сикер потрепал за ухом и велел сесть у его манипулятора. - М... может лучше. Просто отк... оннектиш меня и всё? Это ведь... эт... - Нет, уж прости, но ты сильно не в моём вкусе. У нас ничего не получиться, - усмехнулся Скоростной, оборвав мучительных хрипы Сайза. Десептикон наперёд знал всё то, что он собирался сказать и не видел смысла всё это выслушивать. - Н... не надо... - в последний раз отчаянно попросил автобот, перед тем, как крылатый поднялся и ткнул пса носом в чужой порт. - Чего ты так боишься? Не дёргайся, возможно, он ничего тебе не откромсает, в отличие от меня, - рассмеялся десептикон и, перешагнув через светлый корпус, рухнул на стул. Уткнувшийся в порт Нолик тут же оживился и принялся активно обнюхивать его и окружающие его системы. Холодный, с выступающими каплями хладогена, нос беспорядочно затыкался в чувствительные системы, в первые наноклики не вызывая ничего, кроме лёгкого дискомфорта и чувства щекотки. Нолик был в лёгком замешательстве, его любимое лакомство находилось на корпусе другого, живого, бота и он попросту не мог решить, как себя вести, о чём и сигнализировал скулёжем, глядя красными окулярами на своего хозяина. И даже когда Скоростной приглашающе махнул в сторону Сайза, он всё равно мешкал. Чем-то это напоминало ему его прошлое, когда он вскрывал чужие корпуса, чтобы напиться энергона, но они всегда были дезактивами, он никогда никого не убивал. Будь это иначе, он бы совершенно одичал и стал неприручаем. Но ведь... хозяин разрешал... Помявшись, Нолик вновь ткнулся носом в системы, обдавая их тёплым воздухом и сделал то, что всегда делал с этим лакомством - лизнул. Автобот тут же мучительно и протестующе застонал, но сопротивляться не стал. Во-первых, банально не мог в его состоянии. Во-вторых, не видел в этом смысла. Отпрыгнувший в сторону, но не получивший от автобота никакой оплеухи, Нолик вновь ткнулся тому и порт и вновь лизнул, ещё, ещё, ещё. С каждым разом всё увереннее и настойчивее. Дыхание Сайза стало частым и пририывистым. Терзаемый болью корпус мелко подрагивал, когда его касалась длинная широкая глосса. Датчики сладко ныли, хотя корпус в целом, разумеется, его проклинал. Мало того, что он был истерзан, так теперь его обладателю захотелось ещё и коннекта. Так что боль и неприятности ещё с троицей окупят это развлечение. Вернее нет, не так - "развлечение", потому что сознанию Сайза сейчас было... стрёмно... "Праймус, меня имеет собака... хотя нет, пока не имеет в полной мере, но это... Праймус, он же не позволит ему меня отконнектить?" - автобот тихо простонал, ощущая, как порт начал медленно наполняться смазкой. А на лице молчаливого наблюдателя возникла мимолётная улыбка. Возбуждало ли его всё это? Нет, ему нравилось выражения на лицевой пластине автобота. Всё ещё испытывающий боль, слабый и беспомощный, жалкий, взгляд его растерянно блуждал по отсеку, изредка обращаясь к нему с всё той же немой просьбой. Нет, простое изнасилование дало бы другой эффект, здесь же он был обескуражен, сбит с толку. Сознание его отчаянно билось с действительностью, и он периодически наблюдал за действиями пса, который просто слизывал свое любимое лакомство. Надо сказать, залить его прямо в порт оказалось отличной идеей. Добраться до остатков пёс не мог, поэтому крутился, как только можно, лишь бы достать. Длинная глосса глубоко забиралась внутрь, интенсивно лаская датчики, и автобот начинал стонать всё громче и громче. Нолика это смущало, но начав есть, упрямое животное решило-таки добраться до всей порции. Корпус наполнился теплом, не тем, что всё ещё отголосками жгло его грудной отсек, другим, мягким, приятным, желанным. Воля его постепенно угасала с каждой новой волной тепла, что прокатывалась от порта вверх, к груди, ласкала плечи и манипуляторы. Действие подпрограмм, в органическом эквиваленте именуемые инстинктом, и наслаждение постепенно брали верх над болью, и с каждым нанокликом действия питомца десептикона становились всё желание и желание. Это-то его и смущало, он не мог себе позволить хотеть пса, это... ненормально. Но корпус его медленно, но верно предавал, упиваясь этими ласками. Сайз чувствовал себя загнанным в угол, беспомощным уже и на уровне сознания, но тут... тут его ЦП нашёл выход из ситуации. Всё было настолько банально и просто, что он позволил себе улыбнуться своему невежеству. Голубая оптика плотно сомкнулась, погружая автобота в одни только ощущения, позволяя ему быстрее утонуть в волнах жара. Благо, пса он не слышал, это очень облегчило ему задачу. Нужно было забыть о нём, на его месте должен был оказаться... десептикон? Столь неожиданно возникший образ заставил его, казалось, опешить не меньше, чем от идеи быть обработанным киберпсом. Впрочем, сопротивляться выданной фигуре он не стал - зачем? Это даже показалось ему забавным. К тому же не удивительно, что он крепко засел в его процессоре, мех будет ещё долго мучить его в кошмарах... Однако, несмотря на это, образ легко разместился в его сознании, и возникшая проблема испарилась сама собой. Теперь его касался мех, с непередаваемой нежностью и осторожностью, с настойчивостью, вызывавшей у него лёгкую улыбку. Из вокодера автобота вырвался протяжный стон, полный наслаждения, а нижние манипуляторы осторожно разошлись в стороны. Глосса прошлась по кромке его порта, приятно будоража системы, скользнула по окружающим её датчикам, заставляя его прикусить нижнюю губу и податливо выгнуться. Нырнула внутрь, плавно утопая в глубине, жадно прижимаясь к одной из стенок и поднимаясь вверх, затем вновь ныряя, но прижимаясь уже к другой стенке, к другим датчикам, и так с завидной периодичностью. Порт сладко сжимался от каждого касания, а манипуляторы сами собой скользнули к животу и грудной пластине. Пальчики стали перебирать наиболее чувствительные провода, мягко и осторожно закапываясь глубже, осторожно обходя поврежденные участи и раны. Пожалуй, тут никто лучше него и не правился бы, слишком много нюансов, а так - наслаждение и никакой боли. Жаль только что коннектора не было, тогда бы всё было быстрее и проще. Но ещё больше было жаль того, что созданную им иллюзию нельзя было коснуться, погладить, поцеловать, ощутить вкус его проводки на своих шейных магистралях, её нельзя было ласкать, нельзя было ощутить когтистых пальцев на собственном корпусе. И его тепло. Его непередаваемое, восхитительное тепло, нельзя было ощутить его вновь, нельзя было его обнять. Из разогнувшихся тонких губ послышался очередной стон, полный наслаждения, но в то же самое время какой-то тоскливый, с нотками сожаления. Что ж, свою ошибку он понял слишком поздно, слишком ярко представил, слишком сильно захотел... шлак, а как же легко он захотел... Оставалось лишь продолжать ласкать себя в попытках представить, что это его единственный зритель всего творящегося здесь и сейчас безобразия. Но пальцы его были слишком отличны от когтей десептикона, приходилось напрягать фантазию... Что же до Скоростного... он недоумевал. Вначале всё шло по плану, но потом, кажется, автобот забил на свои моральные устои... В это как-то не верилось, но факт был фактом. Замешательство и борьба в нём пропали, уступая место яркой, неприкрытой страсти к... Нолику? Право, кто сейчас кого и... вот теперь автобот его несколько смущал. Сайз стонал громко, в голос, и получая насаждение даже от собственных криков. Серый корпус всё время находился в неком движении, пусть и вялом, из-за повреждений и низкого уровня энергона, но, судя по всему, тот мог быть достаточно активным партнёром. А пальцы, не длинные, но тонкие, постепенно погружались в грудной отсек, осторожно добираясь до самых чувствительных поводов. Ход, надо сказать, весьма неожиданный. Десептикон даже не предполагал, что тот осмелиться себя ласкать, тем более при нём, тем более с таким корпусом. Сайз просто наслаждался, и это его злило. Было видно, что авто было... "тесно" наслаждаться в одиночестве. Даже с его повреждениями он вдруг нашёл в себе силы не лежать бревном, что ж... впечатляет. Скоростной даже порадовался тому, что отдал его Нолику. А впрочем, будь на нём он, всё было бы иначе, и он не наслаждался, а кричал бы. Недоумение постепенно сменилось, казавшейся ему несколько комичной в данной ситуации, скукой, несколько наигранной из-за пытки скрыть смущение и раздражение. Пора было завязывать... и подогреть энергон... Одно слово. Величайшая глупость, которую автобот себе позволил, просто не удержался. Одно слово, и сидевший рядом Скоростной вздрогнул и сверкнул широко раскрытыми красными окулярами. - Что?! - спохватился десептикон, вскакивая так резко, и так быстро оказавшийся возле Сайза, что Нолик тут же отскочил в сторону. Крылатый опустился у его изголовья и низко навис над ним с настолько грозным видом, что открывший глаза бот в первое мгновение вздрогнул, но почти сразу расслабился. - Повтори, что ты сказал! - потребовал десептикон. Такая близость, нарушавшая всякие понятия о личном пространстве, такая злость и бешенство во взгляде легко смутили бы многих, даже из тех его знакомых, которые славились волей и выдержкой. Но сейчас он вдруг оказался из числа тех, кто не смущался такой близкой дистанции, не сейчас. В каком-то смысле сбылось его желание... он был материален, он не был фантазией... - Скоростной, - повторил он и поступил так, как велела ему искра, ну или что там сейчас было вместо неё... В любом случае, Сайз не думал. Манипуляторы сами метнулись вперёд, схватив его за выступающие сегменты трёхрогого шлема, приподнимая корпус навстречу. Поцелуй, он впился так жадно и в то же время так нежно, как только мог. Под манипуляторами чувствовалось то самое сладкое и непередаваемое тепло, такое особенное, такое неповторимое, такое сильное и... такое желанное. Энергополе превратилось в один сплошной фон, явственно кричащий - "Я хочу тебя!". Но ответа на свой поцелуй он не дождался... да и наслаждался он им только потому, что десептикона едва не замкнуло от удивления. Конец этому чудному, или странному, мгновению пришёл быстро. Острые когти хватают бота за шею и с размаху отрывают от его губ. Второй манипулятор хватает его запястье и, больно выкрутив, отводит в сторону, второй свой манипулятор авто предусмотрительно одёрнул сам... "Мне конец", - обречённо проноситься в его сознании и искра его обваливается куда-то внутрь и замирает, встречаясь с клокочущей яростью. Скоростной с чувством сплёвывает, отирает с губ его энергон и делает замах. - Не надо! Прости! - успевает выронить бот прежде, чем манипулятор с яростью молота обрушивается на его шлем. Сознание разлитается в дребезги, точно стекло, в которое запустили стулом. Шлем переполняет и разрывает на части боль, оптика мигает, шум в аудио становиться сплошным и всепоглощающим, а мир ещё краткое мгновение существует в виде силуэтов. А дальше только темнота...