Лёд в твоих глазах

      Сейчас, заглядывая в любимые гранатовые глаза, я вспоминаю ту нежную маленькую девочку с вьющимися каштановыми волосами, вспоминаю те самые глаза, испепеляющие меня сейчас лютой ненавистью, что тогда светились совсем другим, небесным цветом и другими, светлыми чувствами, — я вспоминаю всё это, зная, что она даже не догадывается, что встреча с ней розожгла то, почти угасшее с того дня, как я её оставил, даже не представляя, что может с ней случиться потом.       Скоро появилась Белла — девушка, кто стала неотъемлемым звеном моего дальнейшего и будущешл.       Но почему та безграничная любовь, что я чувствовал по отношению к Свон, сейчас потихоньку тает, будто ее никогда и не было в моем сердце… в моей проклятой вечности, в моей ненормальной душе? Почему?       Почему сейчас, смотря на эту женщину, я забываю ту, с которой собирался разделить бесконечные века и долгие тысячелетия? И почему я тогда оставил Доминику? Боялся, что она не поверит, что оттолкнет? Наверное, да. Но, как оказалось, мои действия были напрасными, ведь сейчас её молодость, которой она горела и в тот день, когда её представили как мою невесту, говорит сама за себя. В её жизни появился другой вампир, вручивший ей дар бессмертия вместо меня. Она не смогла сбежать от Судьбы, но смогла избежать меня.       Сейчас, смотря в эти кровавые глаза, я понимаю, что от моей любимой ничего не осталось, и, по большому счёту, в этом вина моя — я не имел права оставлять её одну, тем более, в те времена. Было нужно забрать её с собой, чтобы только сейчас не приходилось выносить холода в её глазах… что и ныне, после такого долгого времени, любит, продолжает любить небьющееся сердце… моё сердце, глупое и совсем неразборчивое. — Эдвард Мейсон, — с безразличием в тоне произнесла она ту фамилию, что я уже так давно не слышал из чьих-либо уст. — Каллен… — тихим, хриплым от волнения голосом прошептал я. — Что? — не понимая, переспросила Доминика. — Я уже давно не Мейсон. Моя фамилия — Каллен.       Понимание отразилось на её лице, и пухлые губы изогнулись в ухмылке. — Это не имеет никакого значения. Вас ждут, прошу следовать за мной.       Пройдя по многочисленным, полным закрадывающегося прямо в душу мрака коридорам Палаццо дей Приори я даже забыл, собственно, для чего оказался здесь, потому что всё это время думал лишь об одном — почему она в королевском клане? — Ты Вольтури? — спросил я её.       Она на секунду остановилась и повернулась ко мне, а потом почти издевательски выплюнула: — Не просто Вольтури. Я будущая супруга одного из Правителей.       И не сложно было догадаться, какого. Аро уже женат, Маркус потерял свою любимую и больше никогда не сможет полюбить другую, ведь такая любовь бессмертна, подобно её обладателю, а потому остаётся только один… самый молодой и самый кровожадный из трёх братьев. — Кайус? — Прошу следовать за мной, — оставив мой глупый вопрос без ответа, произнесла девушка и резко развернулась в противоположную от меня сторону.

***

      Уже покидая Вольтерру, Эдвард, скрепя мёртвое сердце, примет осознание того, что женщина, много лет назад оставленная им на произвол Судьбы во время страшной болезни, останется его любовью, самой больной и самой пугающей; не Белла Свон, подвернувшаяся на пути его подобно неконтролируемой, вынужденной случайности, а Доминика Вольтури — будущая супруга Кая, так же неконтролируемо, так же вынужденно встретившегося ей на пути, когда она потеряла надежду.       Надежду полюбить кого-либо во второй раз и увидеть наутро злосчастное, серое солнце.