Непристойное предложение

– Ваше предложение аморально! – пастор Шлаг побледнел и попытался пересесть с дивана, на котором он сидел рядом с молодым генералом СС, на кресло. – Ничего аморального, пастор, – спокойно возразил Шелленберг, хватая пастора за руку и не давая тому встать. – Выслушайте меня… – Я отказываюсь вас слушать! – отмахнулся Шлаг, всё же оставаясь сидеть. – Вы поймите – ваше предложение в высшей мере странно, безнравственно, непристойно… – …Аморально, – улыбнулся Шелленберг. – Милый пастор, я это уже слышал. – Так что же вы хотите от меня?! – пожал плечами Шлаг. – Я не могу… – Всё вы можете, – Шелленберг положил холёную ладонь на плечо пастора. – От вас ведь мало требуется в этом процессе… – Скажете тоже, – усмехнулся Шлаг. – Куда вы без меня? – Это верно, – кивнул Шелленберг, задумчиво гладя плечо собеседника. – Поэтому вы должны согласиться. – Не должен, – покачал головой Шлаг. – Это противоестественно. – Да ладно? – удивлённо вскинул бровь Шелленберг и тут же засмеялся. – Я в курсе, дорогой пастор. Но я же предлагаю вам не задаром… – Мне не нужны деньги, – вздохнул Шлаг. – Как вы не понимаете – я же служитель Церкви. – Ну, вот и истратьте их на вашу церковь, – Шелленберг подсел ближе, оказавшись на коленях пастора. – Вам не нужны несколько тысяч марок? – Так много… – задумался Шлаг, даже не пытаясь скинуть нахального собеседника с колен. – Вообще, нам в кирхе нужен новый орган… – Вот, – прищурился Шелленберг. – И колокол заодно прикупите – а то он какой-то гнусавый у вас… – Нормальный у нас колокол! – возмутился Шлаг, скидывая Шелленберга с колен, что было не так-то просто. – Я не понимаю одного, почему я? – Потому что вы умеете держать язык за зубами, – Шелленберг, низвергнутый с пасторских колен, снова сел на диван. – И потому что вас хорошо знает Штирлиц. Поэтому я и прошу вас сегодня вечером… обвенчать нас с ним. – Ладно, – устало махнул рукой пастор Шлаг, думая, какие же всё-таки ненормальные эти нацисты. – Приезжайте вечером – всё будет сделано в лучшем виде. Шелленберг, победоносно улыбаясь, попрощался и вышел из комнаты. По старой лестнице он спустился во двор и сел в давно его ждавший автомобиль. – Я обо всём договорился, – заявил Шелленберг сидящему за рулём Штирлицу. – А ты не верил. – Я не понимаю, зачем нам это? – Штирлиц, которого Шелленберг достал с этой своей идеей не меньше, чем пастора, пожал плечами. – Нам это необходимо, – сказал Шелленберг тоном, не терпящим возражений, и тут же заулыбался. – Представляешь, вот возьму твою фамилию… «Ага, Вальтер Фридрих Владимиров – хорошо звучит», – мысленно усмехнулся Штирлиц. – …Фон Штирлиц, – размечтался Шелленберг. – Поехали домой готовиться. Автомобиль тронулся с места. А вечером в маленькой кирхе была проведена первая в новой истории однополая свадьба – русский разведчик и бригадефюрер СС поклялись друг другу в вечной любви и верности. Старый пастор смотрел на всё это и умилённо плакал.