Мой диагноз фактически прост -я болею, я болен тобой...

      Денис заехал за моими родителями и мы поехали в больницу, где находился мой брат. По дороге в моей голове пролетел целый вихрь мыслей о том, что могло случится с Никитой. Посмотрев на Дениса, я поняла, что дела плохи. Он был серьезен, зол и, кажется, потерян. До нужного нам места мы ехали минут двадцать. Приехав, мы сразу же обратились в регистратуру, чтобы нам сказали, где можно найти Никиту. - Здравствуйте, не подскажите, где сейчас находится Никита Соколов?- сразу же спросила я, как только увидела девушку, которая сидела за столом. Девушка - регистратор только раскрыла рот, чтобы ответить. Как её перебил Денис. - Не нужно, я сам знаю, где он. - Грубо сказал друг Никиты и посмотрел на меня.        Мы поднялись на четвёртый этаж. Как же мне противен больничный запах! А ещё в такой ситуации я не могу нормально мыслить, слышать, двигаться. Я нахожусь словно в каком-то забвение, из которого меня вытаскивает Денис. Когда в очередной раз спотыкаюсь о свои же ноги, то он останавливает меня. Я поднимаю голову и понимаю, что мы уже пришли. Мы возле операционной. Денис хватает меня за руку и тянет за угол. Зайдя за угол, он грубо толкает меня к стене, на которую я налетаю спиной, больно, но это не сравнимо с моральной болью, что я испытываю сейчас. Я не осмеливаюсь поднять голову и посмотреть на него. Он ставит свои руки по бокам от меня. - Посмотри на меня, - говорит мужчина, но я не делаю того, что сказал он. Он хватает меня за подбородок и приподнимает моё лицо, заставляя устремить свой взгляд на него, - Я сказал посмотри мне в глаза! - уже громче, чуть не крича, сказал Денис. На этот раз я посмотрела на него. - Что?! - спросила я, ещё чуть-чуть и я заплачу. - Возьми себя в руки, черт возьми! Ты идти нормально не можешь даже. - Не твой брат лежит сейчас при смерти на операционном столе. Ты ничего не понимаешь! - я закричала ему в ответ и в этот момент показалось, что мне конец. Я посмотрела ему в глаза, в эти зелёные глаза, в которых именно сейчас отражалась ярость. Самая настоящая ярость! Губы Дениса сжались в узкую линию, он глубоко и громко задал, возможно, для того, чтобы успокоиться. - Слушай сюда, если ещё раз ты повысишь на меня голос, то мало тебе не покажется. Ты не можешь понять, что чувствую сейчас я. А тебе стоит взять себя в руки и хоть немного поддержать родителей! Ты посмотри на них, - мужчина вновь схватил меня за руку и толкнул вперёд. Взглядом я нашла своих родителей, стоящих перед дверьми операционной. Отец обнимал маму, а мама в свою очередь, уткнувшись лицом в папину грудь, плакала. Больно смотреть на то, как люди, которых ты безумно любишь, подавлены , но ты им ничем не можешь помочь. Денис встал сзади меня и, немного наклонившись ко мне, прошептал, - Ты видишь их? Им нужна сейчас ты. Именно ты, а не тело, которое идти не может нормально даже. Я понимаю, что и тебе не легко, но представь, какого им? - после этих слов он ушёл. А я пошла к родителям и крепко обняла обоих. Он прав: сейчас у друг друга есть только мы и никто больше.        Я не знаю точно сколько мы просидели по дверьми операционной. Час, два? Никто из нас до сих пор и не знал, что произошло с Никитой, кроме, кажется, Дениса. Вышел врач и мы ринусь к нему. Денис пожал мужчине руку и спросил: - Здравствуйте, Сергей Анатольевич, как он? - Состояние тяжёлое. Пуля чудом не задело лёгкое, но жить будет. Мы сделали все возможное для этого. - К нему можно сейчас? - спросила моя мама. - Нет, молодому человеку нужен покой. Сейчас он до сих пор под наркозом, с ним будут специалисты, как только он очнется.- сказал нам врач. Мама пыталась уговорить его разрешить пройти к Никите, но у неё этого не получилось.        Нас отправили домой. Сказали, чтобы мы возвращались завтра, что больница не место истерике. Но как же так? Больница, по-моему, как раз-таки самое место. Денис уехал практически сразу, даже не попрощавшись со мной и моими родителями. Я до сих пор не знаю, что случилось с моим братом. Врач сказал, что его дело спасти жизнь, но не вдаваться в подробности трагедии. Но что-то подсказывает мне, что Сергей Анатольевич все знает. Я пыталась выпытать у Дениса, но он не поддаётся уговорам, он не сказал ничего ни мне ни моим родителям.       Мне страшно. Я боюсь за брата, хоть и врач сказал, что с ним все будет хорошо, но тревога присутствует внутри меня. Родители не хотели уезжать с больницы, но я вызвала такси и практически затолкала их в машину. Приехав домой, я сходила в аптеку и купила самое сильное успокоительное, которое продавалось без рецепта. Родители через некоторое время уснули. Сейчас я в серьёз задумалась о словах Дениса. Ведь если бы не я, то кто бы сейчас был рядом с мамой и папой? Он был совершенно прав.       Я сидела на кухне и пила кофе. Внутри пусто. Брат на грани жизни и смерти, а я сижу здесь в тёплой квартире. Почему именно он? Никогда бы не подумала, что испытал это чувство. Чувство страха за жизнь, но не за свою. Эта жизнь родная для меня! Но я не должна отчаиваться и опускать руки. Я должна быть сильнее и поддержать родителей. Не помню как, но я уснула за кухонным столом. Проснулась я довольно рано: на часах было 7:43. На кухню вошёл отец. - Матери ночью плохо с сердцем было. Ей бы лучше сегодня отлежаться дома, а я к Никите поеду. - Пап, - я взяла за руку отца и посмотрела на него, - давай ты сегодня тоже дома останешься? Пожалуйста. - Нет, Настя, я поеду к сыну. - Прошу, останься дома с мамой? Ты ей нужен сейчас, а я сама съезжу в больницу и все узнаю.- папа не сразу, но согласился и остался дома. Я зашла в ванную, чтобы умыться и посмотрела на себя в зеркало: глаза красные и опухшие от слез. Страшное зрелище. Я плеснула в лицо холодной водой, чтобы до конца проснуться и прийти в себя. Через пятнадцать минут я уже заказывала такси до больницы. Приехав туда, я сразу же поднялась на четвёртый этаж. Я остановилась перед дверью операционной, той самой, под которой вчера сидели мы. Позади я услышала звук открывающейся двери, обернулась и увидела того самого врача, который оперировал Никиту. - Сергей Анатольевич! - Здравствуйте, девушка. - Я сестра Никиты Соколова, вы вчера его оперировать, скажите, пожалуйста, как он? -Соколова значит. Ваш брат отошёл от наркоза, но сейчас к нему нельзя, состояние ухудшается, сейчас рядом с ним мои коллеги. Он в реанимации.- врач говорил ещё что-то, но я уже ничего не слышала. Господи, почему все именно так?! Почему мой брат? Во всем виноват этот его друг. Это он послал его куда-то. Ему было самому сложно съездить чтоли? Реанимация была на втором этаже, я спустилась туда. Уселась на лавку и снова оказалась под дверьми, а за этими дверьми мой Никита. Пока что родителям я не решилась позвонить и сказать, что с братом. Я схватилась за голову руками. Слезы потекли из моих глаз градом. О худшем не хочется думать, но не получается. Я услышала шаги и повернулась в сторону шума. Это был Он. Сука это был Денис! Да как он смеет приходить сюда! Я поднялась и рванула к нему. - Что ты забыл здесь? Зачем ты пришёл? - Тебе не кажется ли, что ты слишком грубо разговариваешь со мной? - Нет, не кажется. Я спрашиваю зачем ты пришёл? Мой брат лежит сейчас там при смерти, - я указала пальцем на реанимацию, - из-за тебя! - Денис посмотрел на меня, но я ничего не поняла в его взгляде. Мужчина что-то хотел сказать, но передумал. Я вновь расплакалась и начала колотить кулаками по груди Дениса. Он оторопел, а затем схватил мои руки и прижал меня к себе. Разревелась ещё больше. Стояли мы так минут пять. Я плакала, а он гладил меня по голове. Отойдя от него, села на лавку, он сел рядом. - Ты можешь сказать, что случилось? Почему он сейчас в таком состоянии? - осмелился вновь спросить я. - Он ехал за рулём, по моей просьбе Никита поехал за одними документами. По машине начали стрелять, когда он заворачивал, пробили передние колеса и попали ему в грудь. - сказал мужчина и даже не посмотрел на меня.