Город-ловушка

Это была крыша высокого серого здания, окружённого другими, похожими строениями, хоть и не такими высокими. Казалось, превратись здание в ракету, покидающую земную твердь, и можно будет уже через мгновение ворваться в невесомый мир небес, играющих вечно гневающимися на что-то тучами, тяжело плывущими к призрачной линии горизонта. Можно представлять, что ты находишься на борту смешного квадратного корабля, неуклюже дрейфующего под хитрыми взглядами лучиков, украдкой проглядывающих из-за тёмно-серой пелены. Казалось бы, всего лишь крыша, но какое она иногда может иметь значение! Крыша дарит защиту от непогоды, что весьма неплохо для жизни людей; но иногда она может и отнять жизнь, если сделать неосторожный или необдуманный шаг в пустоту. Одна-единственная крыша может изменить судьбу человека, одна лишь крыша, равнодушная ко всему и медленно разрушающаяся с течением времени. Лишь крыша и... стальная дверь. Рун изо всей силы дёргал потемневшую от времени ручку, но ответом ему был только глухой скрежет. Толкать было бесполезно — в этом парень убедился сразу. Тяжело вздохнув, он отпустил ручку и отступил на пару шагов. Рун помнил, как заснул на большой перемене, причём не один, а с Тианой, его одноклассницей. Им вдвоём пришлось убираться в классе, потому что классному руководителю взбрело в голову, что количество грязи на полу превышает допустимые нормы, а так как все успели убежать на обед, заниматься мытьём пола будут те, кто есть. Конечно, уборка была простой и довольно быстрой, но Рун чувствовал усталость после вчерашней прогулки с Тианой. Девушка тоже выглядела не совсем бодрой и была не прочь немного вздремнуть за компанию. Сон был вполне обычным, пока Рун не понял, что крыша, на которой он очутился, не желает сменяться на какое-нибудь другое место, как это обычно бывает во сне. И когда он ущипнул себя, чтобы проснуться, у него ничего не получилось. — Бред какой-то... — пробормотал про себя парень, смотря на хранящую молчание дверь. Эта дверь, судя по всему, вела вниз, вот только открыть её никак не удавалось. Что самое страшное — сон не заканчивался. Никак. Рун подошёл к краю крыши и вгляделся в очертания домов, разбросанных, словно игрушечные элементы конструктора, перед его взором. Вон желтоватое здание, пестрящее пустыми оконными проёмами, а вон грязно-зелёное, щерящееся осколками стекла в своих тёмных окнах-глазницах. Длинные извилистые улицы были пусты; даже, скорее, пустынны: ни души не было видно, только пыль гуляла по безжизненной поверхности испещрённого трещинами асфальта. Вот приблизилась очередная туча, и тени в лабиринте домов сгустились, враждебно отвечая на недоумевающий взгляд. Сама смерть дышала в подворотнях и переулках, и от этого ощущения становилось не по себе. Ни Тианы, ни кого-либо ещё... Рун несколько раз крикнул, чтобы привлечь чьё-нибудь внимание, но не услышал в ответ ничего. Складывалось ощущение, что... Впрочем, никаких ощущений у Руна не осталось, кроме, разве что, страха. Страха и одиночества. Он сделал ещё шаг и оказался на небольшом металлическом бортике, разделяющем бетонную поверхность крыши от океана пустоты. Дном пустоты служили асфальт и небольшой участок тёмной земли, на котором ничего не росло, кроме нескольких сухих желтоватых травинок. — Если я прыгну, я ведь проснусь, да? — задал Рун вопрос пустоте. — Так всегда во снах бывает, не раз доводилось испытывать... Он как бы в шутку качнул ногой вперёд, но, почуяв, что начинает терять равновесие, в панике рванул назад и упал, ощутимо ударившись локтем о бетонную поверхность. — Ай! — вскрикнул парень, морщась от боли. Конечно, какая разница, что произойдёт с твоим "телом" во сне, но после подобного удара было как-то не до подобных разумных мыслей. Прошло несколько минут. Рун сидел, привалившись спиной к тому самому бортику, и рассеянно поглаживал локоть. Боль уже почти совсем ушла, но всё равно было неприятно. Парень мысленно проклинал всё на свете, в том числе и уборку, из-за которой попал в это непонятное место. Интересно, где сейчас Тиана? Проснулась ли она? А если проснулась, что делает? Наверное, вызывает скорую, так и не сумев разбудить его... Рядом, очевидно, охает учитель, сзади которого толпятся любопытствующие ученики. Весело. А что, если он впал в кому? — А действительно, — сказал вдруг Рун, задрав голову к небу, — почему нет? Может, я и впрямь сейчас в коме? И что делать теперь? Он некоторые время посидел молча. Мысли, как тараканы, повылезали из своих щелей и стали ухудшать настроение. — Я живой! — крикнул Рун, смотря куда-то в небо. — Слышите? Я тут! Я не умер! Не смейте меня заживо хоронить, я вам не прощу! Тиана? Эй! Скажи им, чтобы не хоронили меня! Я очнусь, окей? Окей?.. Он замолчал, понимая, что ещё одно слово — и он заплачет. Было тихо. Ужасно тихо. Никого и ничего, кроме бескрайнего города. На крышу заглянул ветер. Он прогулялся по недвижимой бетонной поверхности и, как непоседливый проказник, дунул в лицо Руна, взметая в воздух его чёрные волосы, которыми часто любовалась Тиана. Эта внезапная порция свежести привела сгорбившегося Руна в чувство. Он выпрямился и поднялся на ноги. Буря в его душе улеглась, и он, нахмурившись, в очередной раз взглянул в глубь массива зданий, как волк, который смотрит в чащу из клетки; понимая, что там простор, воля, но бессильный очутиться там. — Это сон, — отчётливого и даже с нотками злости проговорил он, ставя ногу в тёмном кроссовке на проржавевший местами металл. — Есть лишь один способ проснуться, и он — передо мной. Я сделаю это! Его тёмно-серая ветровка взметнулась под порывом ветра подобно крыльям птицы, и Рун подался вперёд, отбросив сомнения прочь. Но не успел он сделать движение, после которого было бы поздно что-то изменить, как в его голове вдруг раздался спокойный и вместе с тем властный голос: — Ещё шаг, и ты умрёшь.