Школьные друзья

      В тот раз мы выбрались спустя буквально 5 минут после ситуации со шваброй. Это был уборщик, который просто пришел забрать хозяйственные принадлежности, необходимые ему для уборки. Я тогда поступила не очень красиво: бросила Хосоку короткое «до завтра» и, не смотря ему в глаза, убежала домой, не забыв перед этим забежать в класс за сумкой. Но что я могла поделать, если ноги подкашивались от одной только мысли о действиях Чона, а щеки начинали пылать румянцем от воспоминаний о непозволительной для друзей близости? Мурашки до сих пор табунами бегают по телу... Вечером того же дня Хосок написал мне. «Всё хорошо? Ты так внезапно убежала... Я аж испугался...» «Извини, мне стало не хорошо... А ещё я вспомнила, что по вторникам у меня подработка, поэтому со всех ног помчалась в кафе» — ложь. Никуда я не пошла. Весь вечер пролежала в кровати под одеялом, пока перед глазами стоял один лишь Хосок. После того случая наши отношения с Чоном совсем не изменились. Зато изменилась я, став в действительности одержимой. Отныне, сидеть на уроке французского рядом с этим чудом — стало настоящей пыткой для меня. Руки дрожали во время банального разговора с ним, во рту образовывалась пустыня, а язык заплетался, словно морской узел. Так прошло несколько дней. А затем, в один момент, всё стремительно пошло вниз как по наклонной...

***

— Завтра будем разбирать задание на лето. Так как в следующем году вас ждут экзамены, сразу предупреждаю: работа будет объемной, – учитель Кан оперся на деревянную поверхность стола двумя руками, глядя на своих учеников с улыбкой, – Поэтому сейчас начнем повторять структуру эссе, а дома... В данный момент мои мысли были заняты далеко не французским языком, и слова учителя просто пролетали мимо моих ушей. Медные волосы Хосока от соприкосновения с лучами солнца, проникающими в класс через окно, будто бы становились совсем рыжими, огненными, как само солнце. Он и был для меня солнцем – теплым, добрым и отзывчивым, со своей широкой улыбкой и нежным взглядом. Ему определенно, даже безоговорочно, шел его новый цвет волос. Боже, как же хочется протянуть руку и коснуться этих огненных прядей... Кончики пальцев стало покалывать, как будто я и вправду провожу рукой по шелковистым волосам Чона, слегка зарываясь в них пальчиками, а затем медленно оттягивая назад. Так, чтобы наклонилась голова, и открылся вид на его красивую шею с пульсирующей жилкой сбоку, которую так и хочется накрыть губами, почувствовать этот размеренный пульс и... — Джин Хо-а, – я вздрогнула, услышав голос Хосока рядом с собой. Он щелкал пальцами перед моим лицом, пытаясь вернуть меня в состояние сознания, – Какую тему возьмем? — А? – я оторопело заморгала, силясь понять, о чем идет речь. Парень сидел прямо передо мной, немного нахмурившись и смотря прямо в глаза. Кажется, только что прозвенел звонок с урока. Надо срочно вытереть слюни. — Опять ты витаешь в облаках, балда, – парень дал мне несильный подзатыльник и улыбнулся. Я поморщилась от неприятного ощущения, всё же незаметно проведя тыльной стороной ладони по губам. Так, для верности, – Какую тему... — Хосок-оппа! «Хосок-оппа?..» Мы с Чоном синхронно повернули головы на источник звука, коим был приятный женский голос. Я тут же поджала губы, недовольно сощурившись. Ким Суа. Учится в параллельном классе, является в нем старостой, высокие отметки, всегда в десятке лучших учеников школы. Миниатюрная, спортивная и подтянутая, милое личико, пухлые губки – всё это про неё. Думаю, почти каждый парень в школе когда-нибудь да заглядывался на нее. — Суа? Ты что-то хотела? – Хосок кинул на меня быстрый взгляд, после чего вновь посмотрел на непрошеную гостью. Мне всегда кажется, что Суа так и норовит встрять в наш с Чоном разговор, как-то помешать мне проводить время в компании друга. И на кой черт ей сдался Хосок? — Мне нужно отнести учебники в библиотеку. Я, как никак, староста класса, поэтому о подобных вещах учителя просят в первую очередь меня, – Суа закусила губу, невинно хлопая накрашенными ресницами, – Но их там так много, и они такие тяжелые... Мне не управиться одной, – Хосок набрал в легкие воздуха, а затем с шумом выдохнул, вставая со своего места. — Ну, – обреченно и устало протянул мой друг, – Хорошо, – он сложил свои принадлежности в рюкзак и закинул его себе на плечо, – Джин-Хо, встретимся после уроков, ладно? – в сердце что-то странно защемило, когда Чон, уже почти выйдя из класса, обернулся на меня. — Да, да, конечно, – я торопливо закивала головой, понимая, что сейчас остались лишь дополнительные занятия, и что Хосок не пропустит следующего урока, которого попросту нет, – Буду ждать тебя как всегда в классе. Парень кивнул и скрылся за дверью, оставив меня одну среди наших одноклассников. Половина из них уже ушла: кто-то на подработку, кто-то на дополнительные занятия, а кто-то просто домой. Оставшиеся же доделывали какие-то задания и тесты, отчего в классе было довольно тихо. Успокоив сердце, бьющееся птичкой в груди, и приведя мысли в порядок, я достала наушники и, пораздумав, чем бы заняться, остановилась на том, что неплохо было бы сделать уроки и прорешать возможные экзаменационные задания. Так пролетел час. Последняя песня в плейлисте давно закончилась, в классе стало совсем пусто, а я, медленно крутя карандаш между пальцами, задумчиво уставилась в окно. Последние лучики солнца старались зацепиться за края парт и за бежевые стены класса, не желая уходить вместе с солнцем за линию горизонта. Из открытого настежь окна доносились приятные звуки улицы: вечернее щебетание птиц, отдаленный гул машин на дороге, голоса людей, что занимались на футбольном поле. Хотелось выйти на улицу, почувствовать вечернюю прохладу на своей коже, вдохнуть полной грудью и ощутить запах приближающейся ночи. Вздохнув, я убрала с парты руку, которой подпирала голову, и встала с места. Ноги и спина ужасно затекли, поэтому встать на носочки и потянуться – было необходимостью. Циферблат часов говорил о том, что Хосока не было уже довольно долго, что не могло не насторожить меня. «И где его носит? Неужели уже ушёл домой без меня?» Я вышла в пустой школьный коридор, оглядываясь по сторонам, и размеренным шагом направилась в сторону библиотеки. Школа и вправду опустела: на своём пути я встретила только двух девочек с нотами в руках. Видимо, они остались, чтобы позаниматься музыкой или пением. Наконец в поле моего зрения показалась табличка с надписью «библиотека», и я немного ускорила шаг. Сердце вновь колотится, а щёки, кажется, покраснели. Боже, мне становится плохо от одной только мысли о Хосоке и о том, что сейчас я увижусь с ним, и мы вместе пойдем домой, по пути не забыв купить по банановому молоку. Подхожу к двери и уже собираюсь открыть её, но рука вздрагивает и останавливается в нескольких сантиметрах от дверной ручки. «Что?» Хосок стоит вплотную к Суа, припечатав ее миниатюрное тельце к краю стола с помощью таза, его руки, которыми он обнимал меня, сжимают ее талию. Девушка же виснет на шее Чона, растянув свои пухлые губы в довольной, счастливой улыбке. Я не вижу лицо Хосока, но почему-то уверена, что он улыбается ей в ответ. Всю эту картину прекрасно видно через прозрачное стекло в двери, спасибо ему. Я самым настоящим усилием воли подавляю рвущийся наружу хриплый стон, образовавшийся болью от кома в горле. Надо просто уйти. От него. Как можно дальше. А завтра сделать вид, что всё в порядке, и совершенно ничего не произошло, и не было этих горячих слёз, и боли в груди от осколков разбитого сердца, и самой меня здесь и сейчас. Зажимаю рот ладонями, стараясь не издавать громких всхлипов, чтобы быстро и тихо уйти, но в самый последний момент подошва кроссовок резко и неприятно скрипит от соприкосновения с полом. Через пару мгновений дверь открывается, и из-за неё выглядывает голова с рыжими волосами. Это служит мне хорошим сигналом, так называемым зеленым светом, чтобы начать действовать. Убираю руки от лица и молниеносно срываюсь с места, не теряя ни секунды, стараясь убежать подальше, прежде чем до Хосока дойдет вся суть произошедшего. Выбегаю со школы и несусь в неизвестном мне направлении. На ходу стираю соленые дорожки с щёк, думая о том, какая же я дура. Влюбиться в лучшего друга – лучше не придумаешь! Неожиданно, сквозь эхом отдающееся в ушах сердцебиение, различаю топот чужих ног где-то позади. Я немного замедляюсь, чтобы оглянуться, и вижу его, бегущего за мной с отчаянием и растерянностью в глазах. Его взгляд пронзает насквозь, расщепляет на атомы и ионы каждую клеточку моего существа, заставляет умереть и возродиться из пепла вновь. Кажется, Хосок замечает на моих щеках слёзы, которые я так усердно глотаю, отчего его брови хмурятся и образуют собой небольшой домик. Парень тут же прибавляет ходу, и мне ничего не остается, как развернуться обратно и бежать изо всех сил. Зачем и почему я от него убегаю? Мне больно. Я люблю его, но не могу быть с ним из-за нашего устоявшегося статуса хороших друзей. Я не хочу взять и разрушить нашу дружбу. Мне хорошо с Хосоком, но одновременно и плохо. Сидеть рядом с ним на уроках, ходить вместе домой, обедать, обсуждать фильмы – я так привыкла к этому всему, к этому человеку, к Чон Хосоку. Но сейчас, когда мной всё больше и больше овладевает эта влюбленность, я теряюсь в себе, в своих чувствах. Всё, что я могу – это быть рядом в роли друга, но не больше, и жить с этим чувством только так, подавляя и пряча его глубоко внутри себя. Стенки горла жжет адским пламенем, я задыхаюсь от непрерывного бега и от боли, причиненной любимым человеком. Продолжаю слышать его позади, с каждой секундой всё ближе. «Просто остановись. Почему ты продолжаешь бежать за мной?» «Потому что я никогда не сдаюсь и не теряю надежды. Я и есть надежда».