Любимец твоих дьяволов

      После случая в кафе прошло пару дней. Антон уехал по делам в Воронеж, а после моя любимая подруга Кристина, она же ещё к тому же детектив, выяснила, что он поехал туда со своей девушкой и скорее всего к родителям. Она хотела увидеть на моём лице хоть какую-то эмоцию в этот момент, мол, ревность или грусть, но я сидела с таким лицом, как будто слушала пересказ параграфа по истории.       — Дашка, тебе реально всё равно? — огорчённо вздохнула Крис.       — А по мне не видно? — я пожала плечами. — Что ты хочешь? Чтобы я резко влюбилась в него?       — Алло, куку, он тебе и так раньше нравился, ты думаешь я забыла? — блондинка прошлась по комнате взад - вперёд. — Что-то изменилось?       — Да, — я завернулась в одеяло. — Мне он перестал быть интересен.       — Ну да, конечно. Когда моя любимая и обожаемая Лебедева влюбляется в парня, то любит она его до последнего, пока на другой предмет обожания не перекинется.       — В этот раз всё не так, Крис, успокойся уже, — я выглянула из своего "домика". — Те парни из моего окружения — это одни, а он не такой.       — Боже, лучше бы ты любила того... как там его? — блондинка вздохнула. — Толя? Петя? Олег?       — Его звали Денис, Крис, Денис.       — Вот видишь, я даже не запомнила его. Он был так себе. Я закатила глаза и натянула одеяло на голову, ещё больше становясь гусеницей Дарьей. Крис ещё около часа выносила мне мозг про Антона, читая про него на сайтах разные факты, я лишь делала вид, что мне действительно интересно всё это слушать и у меня уже не кипит мозг от всего этого. После чего, ей приспичило потащить меня в отель, в котором обосновался Позов.       — С какой целью? — я была в пижаме и, честно говоря, не особо готова к столь быстрому развитию событий.       — Узнать, как скоро наш любимый Антон расстанется со своей девушкой, — подруга причесалась и пошла на выход из моей комнаты. — Ну? Чего сидишь? Идём.       — Во-первых, он только твой любимый, во-вторых, с чего ему вдруг расставаться со своей девушкой? Он счастлив.       — Нет.       — Почему?       — По нему видно, он несчастный.       — Ага, — я закатила глаза. —Целыми днями напролёт сидит около окна и ревёт.       — Вот, поэтому надо облегчить ему эту боль.       — Успокойся ты.       — Мы не в дурдоме и ты не врач, чтобы говорить мне успокоиться.       — Честно говоря, у меня такое ощущение, что я попала в дурдом ровно с того момента, как со мной оставили сидеть это существо. Тут и ты подключилась со своей любимой работой Купидона.       — Идём.       — Позориться?       — Мы просто спросим.       — Знаю я твоё "просто спросим".       — Это было всего два раза.       — Четыре, Крис.       — Ну подумаешь, в парня водой плеснула.       — Это был суп с фрикадельками.       — И что? Суть не меняется. Ты собираешься, поднимаешь свой зад с кровати и мы едем.       — Почему ты хочешь устроить мою судьбу? М? Может о своей позаботишься?       — Звучало как-то грубо, уважаемая Дарья.       — Тебе показалось. В конечном итоге, мне пришлось одеться, накраситься и вот мы уже едем на машине Крис. Она не так давно получила права и я мягко говоря боюсь ездить с ней на машине. Тем более на такие большие расстояния. Всю дорогу я тряслась, особенно на поворотах, мне казалось, что мы впечатаемся в ближайшее дерево или в другую машину, или вообще разобьёмся и утонем в реке. Я слишком паникую в этом случае. Поэтому, когда мы наконец доехали, я буквально выскочила из машины и выдохнула облегчённо, моё желание идти домой обратно пешком было очень и очень сильным.       —И чего ты ссыкуешь? - Крис закатила глаза. — Может я и блондинка, но водить машину умею, мы не разобьёмся.       — Я хочу тебе верить, но мой мозг отказывается это делать, уж прости, — сказала я и пожала плечами.       — Ладно, идём! Крис потащила меня в отель и мы подошли на ресепшен. — Здравствуйте, в каком номере живёт Дмитрий Позов?       — Мы не разглашаем такую информацию , если бы сам Дмитрий оповестил нас о том, что придут гости — я вам сказала бы. Но нет. Поэтому простите, — молодая девушка обаятельно улыбнулась и посмотрела в компьютер.       — Крис, идём, — я подёргала её за руку, словно я маленький ребёнок, а моя мама встретила свою подругу и они очень долго разговаривают. — Я тебе говорила, ничего не получится.       — Если мы не попадём туда, ты сейчас садишься за руль. Мои глаза округлились, я даже немного испугалась.       — У меня нет прав и я не умею водить. Я и за руль — это слишком. Тем более для меня, я даже близко не представляю, как там всё устроено. В детстве папа сажал меня на колени и управлял рулем вместе со мной, но одна в одиночестве... это будет жёстко. Но, наверное, это лучше, чем сейчас идти и позориться или скандал на ресепшене устраивать.       — Ладно, — согласилась я, хоть и понимала, что подвергаю себя риску и очень огромному. — Только пойдём.       — Вот так лучше, — Крис впереди меня направилась к машине и села на пассажирское сидение, предоставляя мне место водителя. Сказать, что у меня тряслись коленки в этот момент — не сказать ничего. Я, не умеющая водить, сейчас сажусь и буду управлять машиной. Мне такое только во сне присниться могло, а это наяву.       — Ты боишься что ли? — Крис усмехнулась. — Не бойся, мы поедем по другой дороге, где меньше всего машин. — Ладно, — я сделала глубокий вдох. Мы вырулили на другую дорогу, через лес и поехали по прямой. Хоть мне и было страшно, но управляла я, как мне казалось, очень хорошо для начала. Мои руки стали ледяными, Крис включила радио. И мы весело ехали, подпевая знакомым песням.       — А ты боялась, я учу тебя бороться с твоими страхами, — Крис улыбнулась.       — Ну да, ещё бы права у меня были, а то потом попадёт.       — Да нет, всё нормально, — блондинка засмеялась. — Мы уже почти выезжаем на главную дорогу, а оттуда и до дома не далеко. Я услышала впереди шум. По встречке, на бешеной скорости неслась машина. Я стала разворачиваться в другую сторону, Крис попыталась помочь, но всего одна доля секунды решила абсолютно всё. Удар. В ушах шум и потом темнота и больше ничего. В один момент решилось абсолютно всё. Всего одна секунда, а случилось слишком много.

***

Больничный запах мне был знаком ещё с детства. Я постоянно болела ОРВИ и сидела в коридорах больницы по часу, а то и по два, если очередь большая. Я открыла глаза, ощущая сухость во рту и боль во всём теле, словно меня сейчас тыкали иголками, причём не маленькими, а большого размера. Когда взгляд сфокусировался, я увидела Антона рядом, он сжимал мою руку и я ощущала холод от его колец. Единственное, что я смогла сделать на данный момент, это пошевелить пальцем, взгляд Шаста перестал быть пустым и отчужденным, он оживился, посмотрел на меня и слабо улыбнулся.       —Ты проснулась, — было видно, как он нервничает. — Родителей не отпустили из командировки, но я пообещал быть рядом. Я такой дурак. Я же знал, что тебя нельзя оставлять одну. Я снова совершил эту ошибку. Первый раз отравление, теперь авария... — он тараторил и с каждым словом сжимал мою руку немного сильнее, потом остановился и посмотрел. — Болит всё? Терпимо? Я кивнула.       — Прости. Выдавливать из себя улыбку, было сложно и даже больно в какой-то степени, но я не могла просто смотреть на все его слова пустыми, стеклянными глазами.       — Крис, — я сглотнула и посмотрела на парня, в глазах поплыло.       — Не разговаривай, лучше поспи ещё, — он заметно напрягся.       — Где она? — я настаивала на своём.       — Не сейчас, Даш, — Антон погладил мою ладонь и встал. — Я скажу доктору, что ты очнулась.       — Шастун! — я сказала это слишком громко, даже неожиданно для себя. Горло тут же порезало от боли.       — Боже, ты даже в таком состоянии умудряешься мою фамилию выкрикивать, — Антон стал нервничать. — Я за доктором. Если бы у меня были силы, я бы закатила глаза, но я не смогла этого сделать. Я просто выдохнула и снова погрузилась в сон. Единственное, что успокаивало, это то, что вроде как ни одна конечность не была сломана, но жутко болело всё тело, словно у меня кости наружу торчали. Прошло какое-то время и я снова открыла глаза, на этот раз, сил было больше и желание поговорить с кем-то усилилось. Парень спал в кресле, я сглотнула и закашлялась. Антон проснулся.       — А теперь, ты мне скажешь, где Кристина, — я смотрела на Антона, он на меня и молчал. — Я знаю, Шаст, ты умеешь говорить. Скажи мне.       — Даш, — он встал и сел на край койки, где я лежала. — Ты должна отдыхать.       — Я не больна, я просто... просто у меня всё болит и всё. Шастун, не делай из меня инвалида самой последней группы, — у меня даже нашлись в себе силы, чтобы привстать.       — Ты хочешь услышать? — он впервые в жизни за всё время, сколько мы были знакомы, так долго смотрел мне в глаза, мне стало неловко, я отвела взгляд в сторону и кивнула. — Там всё слишком сложно, — пауза, косой взгляд на меня, глубокий вдох. — Та машина, что ехала по встречке, больше повредила именно ту сторону, где находилась Кристина, когда скорая приехала, она уже потеряла много крови и ... Кажется, я понимаю теперь это выражение "ком в горле" сейчас лучше, чем когда либо. Раньше я и не думала, что ком, вставший поперёк горла, буквально душит тебя и не даёт никакой эмоции просочиться наружу. Всё, что ты можешь в этот момент, это пытаться "протолкнуть" ком дальше, дать эмоциям выйти наружу. Я чувствовала как немеют конечности, как в глазах скапливаются слёзы, как в голове происходит толчок и, ком проталкивается дальше, давая скопившемся слезам выйти наружу. Они текут сами, но я не закрываю лицо руками, не устраиваю истерику. Не осознаю.       — Даш, пожалуйста, — Антон взял мою руку, но я вырываю её и прижимаю к себе. Я задумалась, задумалась о том, что там должна была сидеть я. Не она, а я. Если бы ей не приспичило поставить мне это гребаное условие — сесть за руль мне. Но на её месте могла быть я, но этого не произошло. Мне повезло. Я закрываю глаза, сглатываю и выдыхаю, но в груди слишком тяжело, чтобы получить новую порцию воздуха. Шастун пытается что-то сказать, а я не слушаю его, в ушах шум, перебивающий просто все его слова. Мне хочется послать всё и всех к чертям собачьим, никого не хочется видеть. Но осознание ещё не приходит, мне нужно самой убедиться в том, что всё это правда, а не страшный сон и я не проснусь скоро в холодном поту, в обнимку с подушкой или со своим медведем. В палату зашёл доктор, я даже не могу на него смотреть, меня трясёт. По Антону видно, что он нервничает. По-честному, я не могу даже его видеть рядом с собой. Он напоминает мне о ней, ведь она так часто о нём говорила, пыталась во мне пробудить чувство любви к нему.       — Дарья? — доктор перевёл взгляд на Шаста и сделал глубокий вдох. — Он вам сказал, мне очень жаль. Примите мои соболезнования.       — Ваши соболезнования человека к жизни не вернут, — выдавливаю я из себя.       — Но это то, что вам нужно в данный момент.       — Нет, не угадали, — я начинаю кусать губы, нервы медленно сдают. — Это не то, что мне нужно.       — Антон побудет с вами.       — Нет, — я смотрю на парня, который хочет что-то сделать, помочь, но он не может. Бессилен. — Никого не хочу видеть. Никаких посетителей , никаких врачей, Антона и других людей. Никого. Вот, что мне сейчас нужно.        — Но я не могу вас оставить одну...        — Да? Правда? Вы точно доктор? Шаст подошёл к койке и посмотрел на меня взглядом полным грусти.       — Поправляйся, — он слегка касается рукой моей руки и выходит из палаты, оставляя меня наедине с доктором.       — Под словами "не хочу никого видеть", я подразумеваю именно то, что я никого не хочу видеть. Вас в том числе, — сказала я и почувствовала боль во всём теле снова.       — Ладно, утром к вам зайду, — ответил доктор.       — Нет, утром не надо.       — Обязательный обход.       — Мне всё равно.       — Это наша работа, вдруг у вас температура? Или что-то ещё.       — Значит так надо, вам ясно? — я не ожидала от самой себя такой резкости и даже дерзости, но мне уже всё равно в каком тоне и с кем я как говорю. Сегодня я точно потеряла смысл всего происходящего. Как только доктор вышел за пределы палаты, из меня покатились слёзы и всхлипы я сдерживать не смогла, я развернулась и уткнулась лицом в подушку, ещё больше начиная рыдать. Это ужасно потерять человека, который был твоим другом, был рядом и в один день его нет.

***

Прошло уже два дня, всё это время я плакала и почти ничего не ела. Кусок хлеба вставал поперёк горла. Но посетителей не было, врач только один раз зашёл сказал, что Антон сидит в коридоре, даже не уходил ещё и потом доктор ушёл. Я одна, в четырёх стенах, наедине с собой и со своими мыслями. Мыслями, которые душат изнутри и не дают дышать полной грудью. Знаете, что такое чувство безысходности? Чувство бессилия? Вот я теперь знаю. В палату постучались, я повернула голову и увидела в дверях большой букет цветов и лицо Арса и Серёжи.       — Тоху не пускаешь, может нас пустишь? — Попов улыбнулся и поставил цветы на прикроватный столик.       — Только ты сможешь его отправить домой, а то он уже бедный, скоро забудет, что значит слово — душ, — усмехнулся Матвиенко. — На поправку идёшь?       — Ага, — кратко ответила я и, если бы было желание, я бы улыбнулась, но желания нет.       — Не кисни, — Арс распахнул шторы. — Ты же не вампир, чтоб солнца бояться.       — Закрой, — я зажмурилась.       — Знаешь, что? — Серёжа скрестил руки на груди. — Если ты так будешь сидеть одна, ты точно сойдёшь с ума. Тебе нужно с кем-то поговорить, выговориться.       — Мне так нравится, — ответила я и потянула одеяло наверх, но Матвиенко остановил меня.       — Тебе так не нравится, тебе просто хочется закрыться ото всего мира, но ты не будешь сидеть вечно здесь, в палате, с закрытыми шторами, — Арс подкатил столик с едой. — Во-первых поешь, а то выйдешь из больницы будешь худее Тохи.       — Он беспокоится о тебе, — добавил Серёжа. — Вот и позвал нас, чтобы мы хоть как-то тебя растормошили.       — А он сказал почему я так себя веду? — я сглотнула. — Нет? Может и к лучшему.       — Сказал, — Арс тяжело вздохнул, улыбка пропала с лица, он нахмурился. — Это ужасно, я даже ничего не могу сказать.       — Но ты должна быть сильной в любом случае, — Серёжа кивнул, соглашаясь со словами Арса.       — Поговори с Антоном, он хочет услышать твой голос, — добавил Попов и уже на выходе из палаты добавил.       — И поешь, — Матвиенко вышел следом. Через минуту в палату зашёл Антон и мягко говоря, вид у него был не очень. Наверное, даже хуже, чем у меня. Он без слов подошёл к койке и обнял меня крепко, будто это последние объятия в его жизни. Я просто закрыла глаза и уткнулась носом в его плечо. Говорить не хотелось, но я должна убедить Шаста в том, что со мной всё хорошо и он может поехать домой, а иначе он скоро тут вообще поселится.       - Антон, — сказала я прямо в плечо парня. — Слышишь? — он кивнул. — Езжай домой, отдохни, не мучай себя. Со мной всё хорошо.       — Я не оставлю тебя тут, — Шаст ещё сильнее сжал меня в объятиях, хоть мне и было больно, но я не хотела сама уходить из этих объятий.       — Всё плохое уже случилось, — я выдохнула. — Хуже уже не будет.       —Я всё равно не уеду.       — Хотя бы поешь нормально, умойся и отдохни хоть чуть, чуть. За сутки со мной ничего не случится, слышишь?       — Слышу.       — Но ты такой же упрямый как и я, да?       — Да.       — Понятно, — я отодвинулась от Антона. — Я всё равно не хочу есть, поешь, — кивнула в сторону столика с едой.       — Неа, пока ты не поешь — я тоже есть не буду, — пожал плечами парень и сел в кресло.       — Шутишь?       — Нет.       —Антон.       — Что? Поешь если, то и я с удовольствием куплю себе что-нибудь перекусить.       — Ты врёшь?       — Нет.       — Ладно, — я взяла ложку, мне действительно было очень больно и физически и морально, но я не могла лишить Шастуна нормального обеда, поэтому через силу затолкала в себя всё содержимое тарелки. — Теперь ты поешь?       — Да.

***

Ещё через неделю меня отправили домой. Самое интересное, что забрал меня вовсе не Антона, а Арс. Он без объяснений помог мне собраться, даже вещи привёз и мы пошли в машину. Сколько я не пыталась выяснить почему Шаста нет, я слышала в ответ только молчание, либо пожимание плечами, либо Попов переводил разговор на другую тему. За эту неделю я как-то смогла себя настроить на хорошее, но пока не готова посетить кладбище или как-то прийти к родителям Крис. Из головы до сих пор не уходит мысль о том, что я могла и не идти сейчас здесь, а лежать в сырой земле. От этой мысли меня слегка потрясывало и я пыталась отогнать её от себя. Но я всё помнила, на удивление, слишком до мелочей. Арсений довёз меня до дома, помог подняться в комнату, где уже были все мои вещи и даже моя мебель была на месте. Но Антона не было дома и я напряглась.       — А где Антон? — я вопросительно посмотрела на мою замену няни.       — Э, ну, скоро будет, — Попов замялся.       — Актёр Арсений разучился играть? — я нахмурилась. — Или есть что скрывать?       — Пойду покушать приготовлю, — и он быстро выбежал из комнаты, я закатила глаза. Я наконец-то могу снова закатывать глаза и это радует. Я услышала голос Арса снизу. Ну не сам же с собой он разговаривает. Я без лишнего шума, вышла из комнаты и подошла к лестнице, прислушиваясь.       — Он даже тебя не слушает? —Арс кажется открыл холодильник. — Уже все пытались. Я думал, что он послушает тебя, потому что вы с ним всё таки дольше знакомы и общаетесь лучше, — продолжил Попов. — Ну а что я могу сделать? Сказать "Нет, не унывай?". Он меня не слушал. Он сказал что-то вроде "я не хочу никого видеть, идите все нафиг". Да, наверное нахватался от... — тишина, я понеслась в комнату, он понял, что я слушаю его разговор. Последнее, что я услышала это "перезвоню". — Даш?— Арс зашёл в комнату. — Ты чего?       — Ничего. пожала плечами.       — Ты слышала разговор? - спросил Попов.       —Да, — я кивнула. — Это ты про Антона говорил, да?       — Честно говоря, да, —он кивнул. — Такой же упрямый как и ты.       — Знаю. Что у него?       — Он расстался с девушкой, теперь не может прийти в себя. Он наедине со своими мыслями и выпивкой, никого не слушает и всех прогоняет из номера, даже за порог ступить не успевали.       — Номера? —я приподняла одну бровь. — Арсений Попов, вы не умеете держать язык за зубами.       — Я знаю, что ты всё равно бы узнала, смысл скрывать?       — Я могу с ним поговорить.       — Он не будет слушать.       — Хм, ну это мы ещё посмотрим, отвези меня.       — Ты ещё не отошла от больницы и ...       — Хватит считать меня тяжело больным человеком, — буквально выделяя каждое слово, произнесла я. — Руки на месте, ноги тоже, мозг тоже. Либо ты сам меня везёшь, либо я сбегаю из дома и ты будешь меня искать по всей стране, ясно?       — Ага, конечно, — Арс закатил глаза.       — Я не шучу.       — Ладно, но может завтра хотя бы?       — Арсений, мать твою, Попов, тебя убить? — я прошла мимо него, хромая. Нога до сих пор болела и ступать было больно, а ещё на ляжке был огромный синяк, поэтому когда я забывала, что у меня там синяк почти во всю ногу и ложилась на ту сторону, то потом ещё минут пять пыталась отойти от состояния, будто меня разрезают изнутри. Мы сели в машину и поехали в сторону отеля. Арс говорил, что не стоит это всё делать, результата ноль, но я была настойчива. Поэтому уже через минуту шла на ресепшен, там на диванах сидели Дима и Серёжа и они даже были удивлены увидеть меня здесь.       — Ты с ума сошёл? — услышала я из-за спины, пока разговаривала с девушкой на ресепшене. — Он убьёт нас из-за того, что ты притащил её сюда в таком состоянии.       — Она упрямее его, что я мог сделать? — Попов вздохнул.       — Например, запереть её в комнате? — предложил Серёжа.       — Или просто всё держать в секрете. — добавил Дима.       — А может я сама решу, что для меня лучше? — я повернулась к ним лицом и скрестила руки на груди. — У меня уже есть один няня — папа, который печётся обо мне ещё лучше моего родного отца, мне ещё троих не надо. Я пошла к лифту и поднялась на нужный этаж. Хорошо, что лифт был на первом этаже и мне не пришлось ждать пока он спустится с самого последнего. Далее, передо мной показался длинный коридор и много номеров. Персона по имени Антон, находилась в тридцать седьмом, поэтому я быстро нашла этот номер и постучалась туда.       — Шастун, открывай дверь! — сказала я громко. — А иначе, я выломаю её, а отвечать будешь ты, — но в ответ тишина. — Шастун! —тишина. — Так и будешь играть в мальчика - затворщика? — тишина в ответ, я закатила глаза и услышала щелчок соседней двери. — Привет, ты можешь постучаться в этот номер? Пожалуйста. Молодой парень усмехнулся и кивнул, стучась в номер Антона. Конечно же Шастун открыл. Там же не я, не Дима, не Серёжа и даже не Арс. Пока дверь была открытая, я буквально проскользнула мимо того парня и зашла в номер, Антон посмотрел на меня пустым взглядом. Я закрыла дверь, поблагодарив того парня.       —Уходи, — Шаст отошёл к большому окну с бутылкой алкоголя и сделал глоток.       — Прости, но не уйду, — я уселась в кресло. — Тебе плохо, я не могу тебя оставить одного. Знаешь, как ты сможешь меня выгнать? Пинками. Но ты этого не сделаешь. Поэтому ты сядешь на этот диван и расскажешь, что с тобой, а я выслушаю. Антон повернулся в пол оборота и посмотрел на меня, я сидела в кресле так, будто этот номер мой личный и смотрела на Шастуна.       — Я не хочу разговаривать.       — Я позволила тебе нарушить моё одиночество в больнице, ты не дал мне сойти с ума, я нарушаю твоё одиночество, чтобы не дать тебе сойти с ума, а ты должен в свою очередь, позволить мне это сделать, — ответила я и встала с кресла, подходя к парню. — Ты можешь выгонять всех и каждого. Можешь даже накричать на меня сейчас. Но я не уйду. Понял? Тебе придётся терпеть меня столько, сколько ты будешь выёживаться и строить вид волка - одиночки, — добавила я и посмотрела серьёзно на Антона, он смотрел в мою сторону через окно, даже не поворачиваясь. Я просто обняла его и взяла бутылку с алкоголем у него из рук.       — Ты ж такой весёлый, — улыбнулась, качаясь с этим высоким человеком в разные стороны, словно с ребёнком. — Всегда радостный, готовый помочь и поднять настроение, а что сейчас я вижу перед собой, Тош? Никакая баба не должна сделать из тебя нюню.       — Я не нюня.       — Утютю.       — Бебеб.       — Вот теперь я тебя начинаю узнавать, — я улыбнулась и посмотрела на него. Весь день и даже всю ночь мы разговаривали. Обо всём абсолютно. Мне казалось, что я говорю со своим родным человеком, даже сама с собой. Он понимал, что я говорю, с ним так легко общаться. Мы уснули под утро. Я, свернувшись калачиком, поджав ноги под себя, Антон, упираясь затылком в мои ноги, тоже уснул в позе эмбриона. И так мы проспали весь следующий день.