Спаси меня от гибели.

Я шла по безлюдной улице. Сегодня пасха, и несмотря на этот, по сути, веселый день, к вечеру мне становится грустно. Я боюсь оставаться наедине с собой. Мысли они, словно, монстры — сжирают тебя. В одиночестве я погружаюсь в себя и ищу ответы на вопросы, на которых, так сказать, нет ответов. Сейчас апрель, но не особо тепло. Сейчас вечер, градус, наверное, ниже нуля, буквально -1.-2. Я шла без шапки, от чего стала немного замерзать и моя голова стала болеть. Но эта боль несравнима с моральной. Люблю, когда мне грустно, слушать грустную музыку. Я шла по улице и стала привыкать холоду. Боль утихала. Пустота увеличивалась внутри меня. Вчера был самый обыкновенный день. Он начался со школы, я мысленно с утра убивала всех. Дальше — тренировка. Сразу же, после школы, я пошла на тренировку. Но я — не я, если, что-нибудь не забуду. Как только я пришла на тренировку, я поняла, что забыла форму в школе. Я еще раз мысленно поубивала всех и прокляла этот мир. Мне пришлось вернуться за формой, ибо я прошлую тренировку пропустила. Хорошо, что время было мало и до тренировки оставалось около сорока минут. Кстати, ни с кем из своей группы по волейболу, я не общалась. Я быстро забрала форму и так же, на автобусе, поехала в спортзал. Тренировка прошла успешно, меня отпустили на пол часа раньше. Я переоделась и вышла на улицу, вздохнув полной грудью свежий воздух. Я любила разговаривать по телефону с одной девочкой, с Лией. Амалия Роджерс — моя очень хорошая и единственная настоящая подруга, которая будет со мной до гроба. Мы знакомы около двух лет, но очень любим друг друга. Так вот, я сразу набрала ей. Мы хотели погулять, но вопрос в том, разрешит ли ей мама. — Лия, привет. Я закончила. Так тебе мама разрешила погулять? , — поинтересовалась я. — Гармония, прости, — с сожалением сказала девушка, — но нет, не разрешила, — кто-то посмеялся с ее стороны. Я лишь вздохнула, она попрощалась со мной, но, видимо, она забыла отключится и я продолжила слушать разговор. — Ну что? Ты сказала этой шлюшке, что не пойдешь с ней, а пойдешь со мной? , — послышался знакомый голос, но это была не Амалия. — Да, сказала. Уолкер задолбала меня уже, надо ей сказать, что… — не успела я дослушать, ибо она сбросила вызов. Вы спросите- кто такая Гармония Уолкер? Так вот, это я. И я ненавижу свое имя и свою фамилию. На предательстве мой день и закончился. Я, от боли, рыдала, и как только я пришла домой, я уснула в слезах. Вроде, я все про вчера рассказала. Сейчас я уже захожу домой. Как только я прошла во внутрь квартиры, мне в нос ударил запах алкоголя. — Отец, опять пил, — в мыслях сказала я и прошла в свою комнату. Если я сейчас что-нибудь сделаю не так, ударюсь или у меня что-то не получится, я не выдержу и разрыдаюсь. Потому что я уже на грани. Мне больно. БОЛЬНО. Я собрала все учебники в школу и закрыв портфель, поставила его на пол. Я сняла с себя одежду. Если бы зеркало было бы живое, оно бы уже умерло от страха, ибо я сейчас в не самом лучшем виде. Одев на себя майку и шорты, сделав пучок и взяв ручку, начала писать в дневнике. « Теперь, дневник, ты мой единственный надежный и просто любящий друг. Теперь я одна. Теперь никто не ждёт моего звонка. Теперь никто не бежит ко мне навстречу и не кричит мое имя. Теперь одна. Со своими мыслями, наедине. Мне хочется кричать от боли. Мне некому теперь звонить и жаловаться на жизнь. Теперь сама по себе. Теперь не с кем ходить в школу и некого ждать на месте встречи. Сама по себе. Сама!» Я закончила писать в дневнике и отложив его, легла на мягкую кровать. Мое тело гудело, а сердце болело. — Сама. По себе. Сама, — с этой мыслью я уснула.