Часть 1
8 апреля 2018 г., 22:30
Боб Смит вошёл в кабинет федерального маршала и, тяжело дыша, опустился на стул у двери. День выдался жарким, а толстяк Боб совершенно не переносил духоту. Первым делом взгляд вошедшего упал на хозяина кабинета — сухопарого мужчину средних лет с густыми тёмными усами. Несмотря на зной, одет маршал был как всегда строго и элегантно: чёрный застегнутый на все пуговицы костюм, идеально белая сорочка и галстук в виде щегольского тёмно-синего банта — образец стопроцентного джентльмена с запада.
Однако, несмотря на благопристойный внешний вид, назвать законника Фрэнка Бэли порядочным человеком можно было едва ли. Маршал фактически держал в подчинении весь округ Пэрри, и посягать на его власть в этой части Арканзаса охотников не находилось. Бэли был женат на единственной дочери губернатора, имел с ним общий бизнес в соседнем Техасе, приносивший обоим хороший и стабильный доход. Когда-то он состоял в банде знаменитого Кулена Бэйкера и был для головореза кем-то вроде личного охранника. В то время за Фрэнком числилось много разных «подвигов», но благодаря связям тестя влиятельные люди штата успели позабыть о столь досадных фактах его биографии. Разглядывая этого жёсткого и до крайности вспыльчивого человека, Боб терпеливо ждал, когда тот закончит работать с документами и хоть как-то отреагирует на его появление. Наконец Бэли поднял глаза и, отложив в сторону исписанный лист бумаги, кивнул, давая понять, что готов к беседе.
— Послушай, Фрэнк, — начал Смит, неловко отводя взгляд, — я, конечно, понимаю, речь идёт о твоём племяннике… Словом, это уже четвёртая жалоба за неделю, да и дело, между нами, паршивое… Как шериф я обязан был тебе сообщить.
Лицо Фрэнка Бэли приобрело то раздражённо-кислое выражение, с которым люди обычно узнают неприятные новости. Он решительно сдвинул чернильницу на край стола и спросил, изучая визитёра холодным пристальным взглядом:
— Ясно. Ну и что он выкинул на этот раз?
— Вообще-то, стрелял в аптекаря Хиггинза. Тот вроде бы грозился выступить свидетелем на суде в деле об ограблении ювелирного магазина в Салфере. Ну, а Джеки твой не стал дожидаться конца разбирательства, а взял да и явился пьяный со своими ребятами в дом аптекаря — отца большого семейства, между прочим, — и три раза в упор пальнул в него из ружья.
Боб Смит поспешно вытер о штаны вспотевшие ладони. Говорить с маршалом о Джеке Бэли ему совершенно не хотелось. Все в городе знали, что своего племянника, сына убитого десять лет назад старшего брата, Бэли воспитал и любил, как родного, поэтому позволял делать решительно всё. Пьяные дебоши, воровство скота, побои ни в чём не повинных граждан, да и многие другие нарушения закона раз за разом сходили с рук разнузданному юнцу, но хладнокровное убийство даже всесильному зятю губернатора замять было бы весьма непросто, и оба собеседника хорошо это понимали.
— Кто ещё знает о случившемся? — отчеканил маршал, не сводя глаз с встревоженной физиономии шерифа.
— Да пока вот никто… — Смит тяжело вздохнул и одёрнул ворот рубахи. — Вдова прибежала прямо ко мне. Рыдала, сказала, что, дескать, Джек приказал ей молчать, угрожал даже. Но сам понимаешь — женщина в истерике, да ещё пятеро ребятишек без кормильца осталось, вот и пошла искать справедливости. Старшему-то у них всего двенадцать, в аптеке за прилавок, понятное дело, не поставишь, такая вот у нас с тобой организовалась проблема…
Выслушав его, Бэли встал из-за стола и, поспешно надев шляпу, проверил, полностью ли заряжен его револьвер. Смит тоже поднялся на ноги, понимая, что разговор их, по-видимому, окончен.
— Спасибо, что предупредил, Боб. — На выходе из кабинета Бэли машинально похлопал его по плечу. — Ты правильно сделал, что пришёл прямо ко мне. Попытайся успокоить бабу, пообещай всё, что угодно, лишь бы заткнулась, а с этим поганцем я разберусь сам.
Через каких-то двадцать минут законник Фрэнк Бэли уже стоял со своими ребятами в дверях салуна «Бешеный бык» и, заложив руки в карманы, внимательно изучал посетителей. Он хорошо знал: днём Джеки и его шайка обычно либо отсыпались по домам, либо коротали время за партией в покер в этом отвратительном месте. Приличные люди в заведение редко заглядывали, популярностью салун не пользовался, главным образом, из-за скверной репутации и свинства, которое там царило, зато бесшабашного Красавчика Джека в «Бешеном быке» все просто обожали. Кличка «красавчик» к парню прицепилась из-за сильного ожога правой половины лица, полученного им в детстве во время взрыва бомбы, брошенной в окно дома Питера — старшего брата Фрэнка.
Самого Пита тогда буквально разорвало на части, его жене Вивиан оторвало обе ноги, а девятилетний Джек отделался лишь ожогом лица и предплечья. Можно сказать, что пацану повезло — в отличие от родителей, мальчишка выжил, но характер его с тех пор сильно изменился. После, просыпаясь в холодном поту посреди ночи, племянник в странном исступлении рассказывал Бэли о том, как, не помня себя от боли, криками звал на помощь соседей, и что повсюду были разбросаны ошмётки окровавленного мяса, части отцовского тела. Он хорошо запомнил, что оторванная кисть Пита лежала совсем близко, и что, глядя на неё, пацан испытывал совершенно необъяснимый ужас. Джек плакал и говорил, что мебель в комнате была переломана, а безногая мать каталась по полу, визжа, словно поросёнок, которого закалывают на Рождество. Все эти ужасы Бэли узнал, когда маленький Джек снова заговорил с ним после целого года упрямого молчания. А ещё он узнал, что люди на улице просто стояли и смотрели, не решаясь вытащить из-под обломков мальчишку с матерью, так как крыша дома могла обрушиться в любую секунду. Думая о том жутком дне, Бэли проклинал себя, сжимая кулаки в бессильной ярости, но отлично понимал, что исправить ничего уже было нельзя. Та бомба предназначалась для него, однако по странной случайности пострадали ни в чём не повинные, самые дорогие ему люди — брат и его семья.
— Надо поговорить, — угрюмо произнёс Бэли, подойдя к столику, за которым сидели порядком подвыпивший Джек и парочка его приятелей. При виде сурового законника одна из шлюх, висевших у парня на шее, испуганно вздрогнула и, прихватив с собой зазевавшуюся подругу, поспешно удалилась куда-то. Вскоре их покачивающиеся силуэты растворились в облаках сизого табачного дыма. В городе крутой нрав маршала хорошо знали, поэтому ребята за столом быстро последовали примеру своих дам.
— Ты испортил игру, Фрэнк, — неохотно отозвался Джек, исподлобья взглянув на Бэли, без приглашения усевшегося напротив, — мне первый раз в жизни пришло четыре туза, а ты взял и разогнал всех свидетелей.
Джек швырнул карты на стол, но лицо его при этом не выражало никаких эмоций.
— Свидетелей, говоришь, гадёныш?! — зло прошипел Бэли, хватая его за грудки и силясь заглянуть в глаза. — Я расскажу тебе кое-что про свидетелей, уродец мелкий. Согласно показаниям одной такой суки я буду вынужден вздёрнуть кое-кого за преднамеренное убийство. Совсем мозги просрал?! Какого хрена ты попёрся стрелять в этого говнюка в его грёбаном доме?! Теперь баба подаст жалобу губернатору, и тот обязан будет передать дело в окружной суд, ты это хотя бы понимаешь?!
— А что, твой тесть, пожалуй, только рад будет от меня избавиться, — Джек спокойно усмехнулся Бэли в лицо. — Видишь, Фрэнк, как для них с Мэриан всё отлично-то сложилось, прям двух зайцев одним выстрелом. Может, его драгоценная доченька даже забеременеть сможет. Сколько времени-то для неё освободится.
Бэли быстро огляделся по сторонам, словно проверяя, не мог ли кто-нибудь слышать последнюю фразу Джека, и только убедившись, что на них не пялятся, глухо прорычал, как следует тряхнув парня за отворот рубахи:
— Лучше оставь эту тему, тупой ублюдок, а то я тебя…
Фрэнк не договорил.
— А то что ты меня?! — наотмашь отпихнул его руку Джек и зло процедил сквозь зубы: — Хотел кого-то арестовать за убийство, так давай, арестовывай, или вали отсюда нахрен! Потому что я бухой и хочу спать, в гробу я видал твои угрозы!
Джек откинулся на спинку стула, нагло наблюдая за тем, как напряжённо сжались челюсти на перекошенном злобой лице Бэли.
— Гейт! — наконец громко крикнул тот, не отводя взгляда.
За его спиной почти тут же возник один из подручных — коренастый и немногословный Абрахам Гейт, — но Бэли даже не обернулся.
— Забери-ка отсюда это дерьмо, — он сделал паузу, следя за реакцией племянника. — И можешь особо не церемониться, если окажет сопротивление.
Услыхав это, Джек так явно запаниковал, что Бэли пришлось подняться и хорошенько врезать ему в челюсть, прежде чем тот, вскочив на ноги, дотянулся бы до револьвера. Фрэнк, по-видимому, ожидал чего-то подобного, оттого постарался и вырубил парня с одного удара.
— Куда его, мистер Бэли? — спросил Гейт, когда отключившийся Джек тяжело рухнул на пол.
В ответ маршал только грязно выругался, а затем, взглянув на Гейта, как на полоумного, рявкнул, разворачиваясь к выходу:
— Домой! Куда ещё его, по-твоему?!
***
Мэриан Бэли нельзя было назвать писаной красавицей, но в ней, определённо, имелся шарм, присущий многим ирландкам. За одни только роскошные рыжие волосы этой женщине можно было простить и невысокий рост, и худые узловатые руки, которые миссис Бэли считала главным своим недостатком, поэтому при посторонних всегда старалась прятать под передник или скрывала длинными рукавами. Вот и теперь, сидя в постели, Мэриан с потерянным видом разглядывала свои разбитые артритом пальцы, словно именно они были виновниками всех её несчастий. — И как ты намерен поступить с мальчишкой? — голос миссис Бэли звучал взволнованно, но выражение лица оставалось задумчиво-отрешённым. — А какое тебе дело до всего этого, дорогая? — сквозь зубы процедил Бэли и раздражённо запахнул халат. — Что-то не припомню, чтобы ты когда-то интересовалась выходками Джека. Мэриан медленно подняла на него глаза. — Раньше он никого не убивал, насколько мне известно. — С чего ты взяла, что чёртово убийство не было случайностью?! — Бэли крайне редко позволял себе повышать голос на жену, поэтому она невольно вздрогнула и с уязвлённым видом отвернулась к стене. — Так сказала мне Лора Хиггинз, и, пожалуйста, будь добр не кричать, я вовсе этого не заслужила. Вместо того, чтобы успокоиться, Бэли лишь сердито взглянул на неё и выпалил, не меняя тона: — Да уж, всё эта Лора Хиггинз, мать её! Дрянная баба распускает повсюду сплетни о нашем племяннике, а ты и уши развесила?! Я твой муж, потому только я решаю, что тебе надобно думать, а главное, говорить про дела, касающиеся семьи! Мэриан рассеянно пожала плечами. — Вообще-то он твой племянник. А Лора теперь очень напугана, в таком состоянии женщины часто делают глупости. Я только хотела предупредить… — Ах, предупредить? — он картинно всплеснул руками. — Ну что ж, дорогая, большое спасибо! Я же в этом городе мелкая сошка и все новости вечно узнаю последним, да ты просто спасла нас! Полагая, что это конец беседы, Бэли стремительно направился к двери, но жена остановила его, негромко произнеся: — Фрэнк, а что, если воспользоваться ситуацией и избавиться от него? — Что ты сказала?! — Бэли резко развернулся. В его голове, очевидно, никак не укладывалось, что Мэриан, всегда изображающая тихоню, вдруг заговорила о подобных вещах. — Я просто подумала, может быть, Джеку лучше уехать из города на неопределённое время… Нам всем было бы спокойнее, и потом… — Что ты такое несёшь, женщина?! — Бэли подскочил к ней и грубо схватил за предплечье, не дав договорить. — Куда это он уедет, с какой такой стати?! Джек — мой единственный наследник, всё было бы иначе, если бы ты не оказалась бесплодной! — Люди не слепые, Фрэнк, — холодно произнесла Мэриан, даже не стараясь высвободиться. — Возможно, они напуганы, но не слепы, и если пойдут разговоры о тебе и этом… Словом, не лучше ли отослать его подальше для сохранения нашей чести и репутации? — А, вот ты, значит, про что? — ядовито усмехнулся Фрэнк. — Плевал я на их грёбаные байки, слышишь, в этом городе каждый мужик имеет право на защиту своих родных, слава создателю, закон того не запрещает! А ты вообще прекрасно устроилась, знала же, за кого выходила замуж! Тебе нужно было покинуть отцовский дом — я предоставил эту возможность. Шикарный особняк, собственный экипаж, лучший в городе, деньги, тряпки, личная повариха, горничная, благотворительный дамский клуб два раза в неделю — если не ошибаюсь, я выполнил все пункты нашего брачного соглашения? От тебя же требовалось лишь одно — родить мне сына, и где же он? Мэриан поджала губы. Без сомнения, эта тема была для неё очень болезненной. В первый год замужества у миссис Бэли случилось подряд несколько выкидышей, после чего её осмотрел именитый акушер из Бостона и заявил, что размер и расположение матки, скорее всего, не позволят супругам иметь детей. Разумеется, Мэриан была страшно подавлена, но всё же старалась выглядеть достойно, не впадая в уныние и истерики. Она также пыталась заняться воспитанием диковатого племянника Фрэнка, но довольно скоро поняла, что взялась за непосильную ношу. Джек оказался абсолютно неуправляемым мальчишкой, злым и капризным, а его нелепые выходки не вызывали у неё ничего, кроме крайнего раздражения и желания выдрать как следует. Делать этого, разумеется, было нельзя — муж никогда бы не позволил тронуть Джека даже пальцем. Словом, со временем Мэриан просто махнула на всё рукой, принимая вещи такими, какие они есть. Она не знала, когда это случилось. Возможно, во время того месяца, что Мэриан гостила у тётки в Литл-Роке. Или раньше, точная дата всё равно значения не имела. Важно было лишь то, что муж больше не спал с ней. Сначала супруги занимались любовью всё реже, а потом Фрэнк и вовсе перестал ночевать в их спальне, а перебрался в кабинет, объясняя это то духотой, то скверным самочувствием, то желанием поработать допоздна. В последнее же время Бэли даже не пытался как-либо оправдывать своё отсутствие, и Мэриан приходилось молча сносить такое положение дел. — Ты делаешь мне больно, Фрэнк, — Мэриан вздрогнула, стараясь стряхнуть его руку. — Ложись спать, — строго приказал Бэли, гася масляный ночник. — Завтра с утра я еду в Техас, чёрт его знает, сколько там пробуду, и если начнут спрашивать, скажи, что служебные дела требуют моего присутствия в Каасе, и что я вернусь дня через три-четыре. Мэриан испуганно вскинула брови. — Но ты не можешь бросить город, в котором только что произошло убийство! — Несчастный случай, — прошипел Бэли уже с порога, — в этом грёбаном городе грёбаный аптекарь умер от грёбаной неосторожности в обращении с грёбаным ружьём. Он сделал паузу, как бы давая себе время успокоиться, затем произнёс почти равнодушно: — Доброй ночи, дорогая. После этих слов Фрэнк вышел из комнаты, громко хлопнув за собой дверью. Бэли никогда не любил свою жену. Он мог бы уважать её, родись у них хотя бы один ребёнок, но Мэриан и тут не оправдала его ожиданий. Вступая в брак с дочерью губернатора, он надеялся заполнить пустоту в сердце, оставленную после смерти другой женщины, однако рыжей ирландке такое оказалось не под силу. Вивиан Гилберт, Вивиан Бэли, просто Вивиан. Когда-то это имя заставляло его сердце трепетать. Мамаша не любила её, считала ведьмой — ещё бы, такая красавица, да и характер, как у дикой кошки. Когда брат вернулся из Калифорнии и оказалось, что вместо ожидаемого золота он привёз молодую жену с выпирающим животом, матушка всплеснула руками и разрыдалась. Фрэнку в ту пору было около двадцати лет, Вивиан — восемнадцать. Они были как две горошины из одного стручка — дикие сердцем нелюбимые дети. У Бэли возникло странное чувство, и позднее он описал его в пьяном разговоре с одним из старых приятелей: «Диковинное такое ощущение, словно встретил родную душу, такую же тёмную и заблудшую, как и твоя, только лучше». Однако Вивиан всегда оставалась женой старшего брата, мало того, она стала матерью его ребёнка. В итоге Фрэнк так и не посмел признаться ей в чувствах — горячие мечты так и остались только мечтами. Дикая кошка Вивиан — если бы она не умерла после взрыва от заражения крови, Бэли стал бы её вечной сиделкой, нянькой, рабом. Даже безногой калекой она оставалась бы единственной радостью его жизни, Фрэнк добился бы её всеми правдами и неправдами. Но Вивиан ушла. Всё, что осталось от некогда страстно любимого человека — пара писем, два старых платья и совершенно ненормальный мальчишка. Поначалу, глядя на Джека, Фрэнк мучительно спрашивал Бога, почему он не забрал вместо неё пацана. Ну кому нужен такой ребёнок, зачем ему оставили жизнь? С этим лицом, с этим характером, с совершенно сорванной крышей? Существование Джека — ошибка, и уж если даже Господь мог совершить ошибку, прибрав не того человека, то он-то, Бэли, перейдя в своё время дорогу не тем ребятам, точно не виноват в случившемся. Он не хотел, не думал, не представлял такого жуткого финала. А мысли самого Джека до поры оставались для Бэли абсолютной загадкой. Казалось, этот парень делал всё, чтобы вывести его из себя — портил в доме дорогие вещи, воровал, огрызался, рано начал пить, шатался с сомнительными типами. На все требования взяться за ум Бэли слышал лишь одно: — Если я перестану вести себя, как свинья, ты через неделю имя-то моё забудешь. Подумаешь, испортил ковер в гостиной — купишь новый, а вот родителей ты мне не вернёшь, верно же? В этом маленьком подонке не было совершенно ничего от матери, скорее, в него вселилась неупокоенная душа Пита, жаждущая отмщения. Чувство вины давило и угнетало, Бэли часто думал, а что бы сказала его Вивиан, узнай о том, как плохо заботятся о её сыне, и каким гадким человеком он вырос. Бомба изуродовала не только его лицо, но и душу, и Фрэнк, как виновник трагедии, обязан был исправить это, но вместо того просто позволял племяннику скатываться всё ниже и ниже. Именно разговор о Вивиан, произошедший у них с Джеком почти год назад, окончательно перевернул жизнь Бэли с ног на голову. Время прошло, а он помнил каждую мелочь, каждый жест, каждую фразу. Сейчас та далекая ночь опять стояла у него перед глазами…***
— Чёрт возьми, Фрэнк, и тебе не надоело? — Джек пытается вырвать из его рук почти допитую бутылку виски. — Оставь меня, чего лезешь?! — Бэли недовольно ревёт, хватая племянника за руку. — Забыл, какое сегодня число?! Ладонь у Джека ожидаемо холодная, руки у этого пацана мерзнут практически в любую погоду, и Фрэнк не знает, отчего так происходит. — Четвёртое июня — день её рождения, и поэтому ты опять нажрался, как свинья, каждый год одно и то же… — Джек отводит глаза, хотя он крайне редко это делает. Почему он ведёт себя так грубо, почему не хочет просто посмотреть на Бэли и понять, как ему хреново? Фрэнк выходит из себя, ему впервые хочется съездить сопляку по его уродливой морде, выбить зубы, разбить нос или хотя бы поставить синяк под глазом, но вместо этого он орёт, сотрясая кулаком стол: — «Она», между прочим, была твоей матерью! Любила тебя, дала жизнь, неужели так трудно проявить хоть немного уважения к памяти этой прекрасной женщины?! — Да? — Джек злобно скалится в ответ. Иногда Фрэнк думает, что он похож на пса — зубы у парня такие белые и ровные, что кажется, будто во время еды мясо в них не застревает. — Может, мне тоже накачаться виски, чтобы проявить уважение? — продолжает Джек, поднося бутылку ко рту. — Что-то я не помню, когда ты по собственной матери-то убивался. Он делает глоток, совершенно не морщась. Его глаза похожи на глаза Пита — такие же синие и большие. — Старуха меня терпеть не могла, — зачем-то оправдывается Фрэнк, пытаясь вернуть свою выпивку, но Джек не дает ему этого сделать, высоко поднимая руку. — А Вивиан, выходит, могла? — он медленно облизывает губы в нескольких дюймах от лица Бэли. — Что ты вообще знаешь о чувствах, Фрэнк? В этом доме есть существо, крайне нуждающиеся в любви, вообще-то, их даже два, но тебе, видно, интереснее с мёртвыми, чем с живыми… Бэли чувствует, как рука, сжимающая бутылку, тяжело опускается ему на плечо. — Слушай-ка, сопляк, ты, никак, соблазнить меня пытаешься? — он старается усмехнуться, но голос звучит неестественно. — Да я тебя уже соблазнил, — Джек не улыбается, а просто опускает глаза. — Это стояк, Фрэнк. Я могу отсосать у тебя, если хочешь. Только учти, я совсем не знаю, как это делается. Пальцы Бэли тянутся к ремню, словно сами собой, он понимает, что совершает нечто такое, о чём придётся пожалеть, но произносит, быстро расстёгивая штаны: — Внутренний голос подсказывает мне, что с этим ты точно справишься. Джек стоит перед ним на коленях. Его левая рука слегка поглаживает яйца Фрэнка, правая — зажала член в кулак у основания. — Ты будешь хотеть меня так же, как её, а может быть, даже больше. Вивиан ведь умерла, Фрэнк, на кой чёрт нам теперь её любовь? Джек облизывает головку, медленно погружая её в рот. Это правда, сосать он не умеет совершенно, но почему-то Бэли кончает почти сразу, толком не успевая понять, как это вообще произошло между ними.***
Фрэнк машинально стёр испарину со лба и попытался ещё раз зажечь свечу. Сейчас он просто войдёт к нему в комнату, попытается как-то успокоить… Важно, чтобы Джеки был спокоен, тогда он точно не наделает глупостей, а всесильный маршал округа Пэрри сможет сам уладить дело с вдовой аптекаря. Бэли вспомнил, что днём хорошенько двинул Джеку в челюсть, и тут же пожалел об этом. Такой удар вполне мог иметь последствия, но с травмами он тоже разберётся, только чуть позже. — Джек, малыш, ну ты как? — Бэли осторожно присел на край постели, силясь разглядеть в полумраке его лицо. — Я хорошо тебя приложил, но, думаю, до свадьбы… — Я нормально, Фрэнк, — Джек перебил его глухим незнакомым голосом. — Для того, кого скоро должны вздёрнуть, ссадина на морде значения не имеет. Мою рожу и так в цирке можно показывать — пара синяков ничего не меняет. Бэли резко тряхнул его за плечи. — Никто тебя не вздёрнет! Я не позволю, слышишь?! — Да? И что ты сделаешь? — Джек обернулся, и только теперь Бэли заметил, что нижняя губа его распухла, а кожа выглядит неестественно бледной. — Лучше скажи, это больно? — Неприятно, должно быть… Бэли откинул одеяло и обессилено улёгся рядом с ним на кровати. — Всё зависит от типа петли, если она стандартная — приговорённый теряет сознание примерно через минуту. Говорят, иногда они даже испытывают приятные ощущения, но мне как-то не верится. Если узел достаточно хорош, от удавки шея ломается, и тогда смерть наступает почти мгновенно. В этот же момент происходит самопроизвольное опорожнение кишечника и мочевого пузыря. Но тебе повешение не грозит, рассказываю на тот случай, если когда-нибудь сам вздёрнуться захочешь. Мой старик-то удавился… Мать говорила — совесть замучила, он ведь служил в кавалерии, краснокожих убивал, как клопов давил, а под старость видения начались, вот сердчишко и не выдержало. Глаза Джека продолжали бездумно изучать потолок, но губы его дрожали. — Думаешь, деду было страшно? — Думаю, он был пьян и даже не понял, как это случилось. — Фрэнк вновь попытался развернуть его к себе лицом, после заговорил, чётко произнося каждое слово: — Запомни, пока я жив, никто не причинит тебе вреда. Ты же всегда хотел быть кому-то нужным, так? Джек кивнул, более не сдерживая слёз. — Что бы там ни происходило между нами, ты — моя семья, всё, что у меня есть, и я буду защищать тебя вовсе не потому, что… — Бэли осекся, упоминание об их постыдной интимной связи показалось неуместным. — Короче, любовь бывает разной, ты просто ещё ребёнок и считаешь, что привязать взрослого мужика можно только постелью. Но посмотри на Мэриан: если я вдруг загорюсь, эта женщина на меня даже не плюнет, да и я, пожалуй, поступлю так же, несмотря на то, что мы женаты, и всё такое между нами бывало далеко не раз. А тебе нужен я, потому, клянусь — никакого суда не будет, слышишь?! — Господи, Фрэнк, я не хотел его убивать! — Джек обхватил голову руками и разрыдался, так и не дослушав. — Он просто заорал, он напугал меня! — Я знаю, детка, знаю… — Бэли прижал его к себе, стараясь успокоить, но всё же продолжил говорить, понимая, что времени осталось не так много. — Сейчас я с ребятами уеду по делам, мэр и шериф будут об этом знать. Ты же завтра днём, а, главное, ночью, постарайся всё время быть на виду, и старайся, чтобы людей вокруг тёрлось побольше. А теперь спи, всё будет хорошо. Фрэнк быстро встал и направился в кабинет, не обращая никакого внимания на очередную истерику Джека. Ему стоило поторопиться со сборами. Утром они с парнями покинут город у всех на виду. Остановятся в гостинице, Бэли перепьёт и, почувствовав себя плохо, поднимется к себе. Никого не удивит, что с похмелья он проспит гораздо дольше обычного. А в это время весь город будет гудеть, обсуждая самоубийство несчастной миссис Хиггинз. Возможно, она даже захочет прихватить на тот свет всех своих выродков — этого Фрэнк ещё не знал. Всякое ведь могло случиться. Главное, что для людей Джек всю ночь будет играть в карты, а маршал — валяться пьяный в гостинице где-то между Арканзасом и Техасом, и этому найдутся надёжные свидетели — незаинтересованные и с крепкими нервами. Бэли точно знал, что затея удастся, потому что теперь у него есть всё, чтобы защитить то, что ему действительно дорого.
