Обыкновенно сверхъестественно

Как вы проводите обычный день? Встали, поели и пошли на работу/в институт/школу или просто сидите и маетесь фигней, да? Вот и автор так же, но бывают же в мире придурки и извращенцы, без них — никуда. Так и у наших омеги да альфы — все через ж. У наших главных героев все не как у всех; у них все, как это бывает по законам разных жанров, как у дебилов. Хотите убедиться?

***

Обычный день из жизни ничем не примечательного Пак Чимина. Блондин, с отменным вкусом (одевается, как богиня византийская) и, конечно же, нельзя не отметить его тело: парень всегда держит себя в форме, но особого внимания всегда (!) удостаиваются его бедра и задница — накачанные и, блять, такие упругие. Кстати, он — двадцатидвухлетний студент корейского национального университета искусств, стабильно получающий высокую степендию и учащийся отменно, как-никак, лучший ученик. Этот извращенный омега, с запахом нежного молочного шоколада и булочек с корицей, не похож на дьявола, разве что на ангелочка или, максимум, змея искусителя и только из-за тела. Но, как мы знаем, все не так просто, да? Лето. Прекрасная пора, чтобы отдыхать, но вот противное солнце, ебись оно конем, конечно, не дает этого большей части населения, не имеющей шторы. Омежка встал чуть позже полудня, ведь в отпуск грех не выспаться. Потягиваясь и ставя электрический чайник, Пак пошел в ванную, параллельно скидывая халат и плохое настроение. Утренний душ — лучшее средство, чтобы проснуться. Проведя все нужные водные процедуры, Чимин сделал кофе и вышел на балкон, нежась в приятных солнечных лучах и благословляя летний ветерок. Делая глоток уже теплого кофе, попутно набирает своего альфу, Мин Юнги, что старше самого парня на два года, для заметочки. Да, да, Чимину уже посчастливилось найти своего истинного, как ни странно, а это странно. Ведь многие находят своих альф и омег где-то в лет, так, двадцать пять, а то и тридцать. Год назад, он даже и не подозревал о таком повороте судьбы. Потому что знакомы парни были еще с пеленок, благодаря крепкой дружбе их семей. Альфа постоянно защищал омегу от всяких, там, извращенцев до самого института. Они так часто ходили друг к другу в гости и ночевали, что другие, как и родители, начали подумывать о том, что эти двое встречаются. До определенного момента они все отрицали, смеясь во все горло. До того самого дня, когда Юнги пришел чуть-чуть не вовремя или, наоборот, тут уж как посмотреть. А пришел он во время течки. Запах так вскружил альфе голову, что он набросился на Чимина, оставляя сразу же метку на предплечье Пака, который потом матерился долго, но все-таки свыкся. Позже, а точнее через месяц, родители узнали об этом и, чуть ли, не прыгали до потолка (намек на «это же сын маминой подруги», чего бы и нет). С того самого момента их любовь крепчает с каждым днем, как бы банально это не звучало. — Ало, Юнги~я, ты сегодня свободен? — почти пропел парень в трубку. — А, Чим, привет, — лениво потянул Мин. — Ну, да, можешь приехать ко мне, если хочешь, — альфа уже знал, чего хочет мелкий (а хотел он зачастую секса, потому что оба они такие припизднутые), поэтому смысла затягивать не было. Отключившись и засияв, омега помчался к Юнги со всех ног: слава Богу, жили они недалеко — всего-то несколько кварталов друг от друга, пф. Уже через двадцать минут, Пака встречал Юнги у порога, пропуская в глубь комнаты. Оба сели на диван и нежились в объятиях друг друга. Когда омеге стало невтерпеж, он задал интересующий его вопрос: — Какие планы на сегодня? — игриво намекает Чимин на то, что планы должны быть, как минимум, «горячими», как максимум «BDSМными» (потому что Юнги Мин ака Кристиан Грей*) и усаживается на колени альфы, чуть ерзая на бедрах того. — Нуу, не знаю, ты, случаем, не забыл, что ты наказан? — напомнил Юн омеге о недавних событиях. Ну, были они, в принципе, печальными для беты. Когда в студии Юнги разговаривал с новым менеджером-бетой, очень не вовремя заявился Чимин. Заметив Мина, тот уж было хотел помчаться в объятия к своему альфе, только притормозил немного, замечая, что он занят «светской беседой». Присев на диванчике, омега начал терпеливо ждать своего истинного, и всего-то ничего, если бы бета не смеялся так обворожительно-приторно-мило, что рвать тянуло, при этом кокетничая с Юнги. Тут-то плотину прорвало. И с матами, криками, угрозами омега налетел на менеджера, чуть не расцарапав ему лицо, пригрозив в следующий раз ебнуть того нахуй. Без скандала дома тоже не обошлось: потому что Юнги не верил, да и не повод это бросаться, как дикий, а Пак обиделся. Нет, ну, натура омеги такая — ревнивая булочка, он не виноват же. — А, ну, я про это вообще не говорю, — обиженно бубня, младший отвернулся от Юнги, слезая с колен. — Да, да, — посмеиваясь над парнем. — Я знаю когда у тебя течка, Чимин, — театрально вздыхая, говорит альфа. — Она, как не кстати, скоро, — с наигранным сожалением говорит старший. Сразу же после слов альфы Чим за секунды содрогнулся, хватаясь за живот. — Вот чёрт, — сдавленно зашипел, — Течка… — Ванная знаешь где, — небрежно махнул рукой старший в сторону коридора, намекая на то, что «рука тебе в помощь». Пытаясь щенячьими глазками исправить всю ситуацию, омега шипит от боли и чуть ли не плачет. Мин Юнги, он же Шуга, он же свэг и суровый сахар, непреклонен и собирается уходить.  — Ты же, блять, знаешь, как это больно, когда истинный есть, Юнги! — не выдерживая, прикрикивает младший в сторону уходящего. — Пожалуйста, Юнги-хён, — умоляюще просит пожалеть его и, наконец, решить эту ебаную дилемму, преследующую его каждый месяц божий. Брюнет только отрицательно машет головой.  — Нет, Чиминни, наказан, значит наказан. — Мин хотел было уже выйти за порог комнаты и направился на кухню, чтобы дать омеге обезболивающее, как тот его остановил. Пак упал на колени прямо перед Юнги и вцепился в домашние чёрные джинсы, что были на альфе, пухленькими пальчиками, поскуливая. — Прошу тебя, хён, — парень, словно в бреду, еле слышно шепчет, умоляя помочь. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, папочка, — младший почти воет, как волк, от пульсирующего возбуждения ниже пояса. Омега готов ползти на стену от такой боли и от непреклонного Юнги, потому что, блять, он любой возбуждал. За это время терпкий запах омеги уже опьянил Юнги, которой со всех сил сдерживался, чтобы не завалить свое солнце на полу; он без толики сопротивления стоял, довольно наблюдая за последующими действиями Пака. Дьявол, искуситель, мучитель, садист — в сексе эти все значения охарктеризовывали Юнги Мина. Чимин же, ведомый одним возбуждением и адским влечением скорее получить желаемое, начал нежно тереться своей пухлой щечкой о пах альфы, заводя его сильнее и наслаждаясь запахом: молоко с карамелью. — Ахх, хен-а, — шепчет с привыдохом. –Твой малыш хочет папочку внутри себя, — безбожно похотливо хрипя последние слова, омега умело расстегнул ремень своего парня за пару мгновений. — Айщ! Засранец такой, пощады не жди, — альфа быстро поднял податливую пару с колен и закинул к себе на плечо, направляясь в спальню. Хоть Юнги и не был таким, как Чимин, по определению «ох, епта, эти мышцы», но Чимина поднять мог и этого было предостаточно. Юнги уложил утомленного омегу, красного и горячего, на постель и впился в шею того, прямо в то место, где красовалась метка Пака, облизывая губы с чиминовой кровью. — Ты слишком непослушный, тебя нужно наказывать иначе, — в попыхах, Мин оставляет парня без одежды, оставляя только рубашку, потому что она чертовски красиво сидела на нем, и сам раздевается, теряя последние капли терпения и самообладания (скажу прямо — его нет). — Папочка-а~– раздвинув ноги, как можно шире, как бы приглашая старшего действовать, омега стонет на высоких нотах и сжимает белоснежную простыню. Хорошо что всё-таки у Юнги много постельного белья, потому что во время их совокупления, Пак вечно рвет и мечет, своими ногтями оставляя не только полосы на спинах, но и на кровати, как довольная жизнью кошка; и стены с хорошей звукоизоляцией, а то бы был пиздец от соседей. Дабл килл, епта. — Сейчас, Чимин, еще чуть, — Юнги взял из прикроватной тумбочки (потому что знает, какие оба они ненасытные) упаковку презервативов, от чего омега охнул, понимая, что ночка будет очень длинной, и, достав один, разорвал упаковку и раскатал резинку по члену. Посмотрев мельком на Чимина, что отвечал определению «загляденье», он пристроился ко входу. Затем сплюнув в ладонь, смазал член и резко вошёл в омегу по основание, держа того за бедра. Нахуй растяжку и так все ебется, течка же. Омега звонко вскрикнул и резко поднял взгляд на Юнги мол «ты нормальный, блять?» Альфа лишь бровью повел, довольно ухмыляясь. Ну, а что еще сказать: сам напросился. — Подними и вытяни ноги, — Чимин сразу же выполнил. — Положи ко мне на плечи, — парень недоверчиво последовал указаниям старшего. — Умница моя, — Юнги резко прижался почти вплотную к Чимину, надавливая на бедра последнего. За чем сразу же последовал сдавленный стон омеги. Заглядывая в глаза того, Мин облизнулся, опускаясь ниже и проходясь дорожкой поцелуев по такой соблазнительной венке младшего, чуть прикусывая. Вслушиваться в хриплые стоны его парня — наслаждение превыше всяких похвал и порно. Параллельно с такими нехитрыми ласками, старший сделал пару медленных начальных толчков и после, слыша одобрительные стоны, сорвался на бешеный темп, входя точно вертикально и начиная задевать простату. — Ахх…мнхн, Юнги-и-оппа-а, пожалуйста-а, — тянул блондин с привыдохом, пытаясь хоть как-то отстранить от себя парня, чтобы ослабить давление на свое тело, ибо тяжело. Чувствуя прямое попадание по простате, омега вскрикнул, продолжая дальше постанывать, хныкать и выдыхать чистым «фа». — П-по-ожа-а-алу-уйста-та-а-а, — на каждом толчке омега тянул гласные, — я б-больше так не буд-буду, — на одном дыхании выпалил тот. — Я-ах-я бу-буду-у п-послу-у-у-шны-ным ма-ах-ма-ль, — вдох и всхлип, — мальчико-омБлять — почти крича от резких и глубоких толчков, омега всхлипывал, откинув голову на подушки. Мин довольно ухмыльнулся и сбавил скорость, начав входить более нежно. Слыша такие охуенные стоны младшего, Юнги хотел было ускорится, но у нас тут наказание, а не нормальная ебля, так ведь? Входя плавно, но в тоже время размашисто, альфа оставлял фиолетовые отметины на всей шее, чтобы парень понял, что никакой бета ему не нужен, когда есть такой омега. Тем более, Юнги детей хочет, так что все. Когда Чимин начал поскуливать, потому что разрядка близка, Шуга совсем замедлил движения до ленивых и неторопливых, даже полностью не входя (таким образом, видимо, испытывая терпение и прочность своих яиц). Чуть опомнившись, Пак начал подмахивать бедрами, потому что, собственно, какого Мин Юнгиного хуя он не спешит. Милый омежка послал бы ему пару ласковых, если бы до него не дошло, чего требует альфа таким образом.  — Папочка~ я хочу кончить, — сиплым голосом говорит младший. — Пожалуйста, дай мне кончить, оппа, — все эти клички и прозвища очень сильно действовали на Мина.  — А если хорошо попросить? — Юнги сделал сильный толчок, из-за чего тот всхлипнул.  — Папочка, твой малыш хоче-е-ет, очень сильно-ох, — Чимин застонал, потому что альфа начал двигаться агрессивнее, задевая простату. — Оче-е-ень силь-сильно кончи-и-ить~ От такой порнографической просьбы, которая, блять, заводит похлеще афродизиака, Юнги словно сорвался с цепи, снова налегая на партнера всем телом и втрахивая его в кровать. Обоим очень жарко, в комнате все пропахло сексом и потом, смешанным с убойной дозой ароматов. Шлепки влажных тел друг о друга доводят до сумасшествия, а их общая, на эту ночь и не только, кровать ходит ходуном и бьется о стенку, обещая поломаться нахуй от такого напора. Бедра друг о друга, яйца о упругую задницу, охуительные крышесносящие стоны, блять, да нигде вы такого не увидите и не услышите.  — Па-а-папо-чка, раз-разреши с-своему малыш-малышу-у кончи-и-ить, — хныкает Пак, сдерживаясь.  — Папочка разрешае-ет, — хрипит над ухом Юнги и со всей скоростью, присущей кроликам при спаривании, вдалбливает Чимина в кровать. В ту же секунду Чимин маленькими осколками падает с высотки и разбивается на мельчайшие кусочки. Тугие струи пачкают живот омеги и немного альфу. Чимин продолжает хныкать даже после того, как кончил, потому что Юнги все еще вдалбливается в тело, задевая простату лишний раз — его выдержке можно позавидовать. Спустя еще несколько особенно грубых толчков, под аккомпанемент паковских криков, Мин кончает в резинку, не выходя из омеги. Чимин опустил ноги, тяжело дыша и скинул руки с шеи истинного, расслабляя все конечности. С последних сил альфа убрал все следы преступления, заваливаясь на кровать, чтобы восстановить силы перед еще одним заходом.  — С тебя, Пак Чимин, после течки охуительный минет, — еле выговаривая слова, Мин поворачивается на бок, прижимая к себе младшего.  — Конечно, папочка, — так же засыпая, обещает омега. Вот так и проходит почти каждый день этой ебанутой парочки. Секс — это их второе имя.