Котики, наркотики, инцест.

Лучше бы я не приходил домой. Вся моя злость, которая за эти сутки растворилась, накатилась взрывной волной. Впервые меня посетила мысль сбежать из дома. Навсегда. На диване сидел отец, а на коленях спала его новая жёнушка В МОЁМ ХАЛАТЕ. Этот незначительный факт дико выбесил меня. А ещё, кажется, её лицо было заплаканным. Из-за меня? Серьёзно что ли? Ну нифига себе честь. - ДОБРОЕ УТРО, ПРЕКРАСНЫЙ МИР. Как спалось? Я могу и свою комнату уступить, а то, что это вы на диване улеглись? Что ещё отдать? Могу и рубашку последнюю… А есть что поесть? Старался ли я нагрубить? Или высказать недовольство? Я не знаю. Слова лились ручьём, а внутри закипала злость. Я прошёл к холодильнику, достал вчерашний ужин и уселся на кухонную стойку. - Пожалуй, я пойду наверх, переоденусь. Вам нужно поговорить. Ты очень долго ждал его. А невестушка, кажется, не глупая, подумал я. Смотря ей вслед, меня посетили мысли, что она была бы хорошей женой. Не слушайте меня. Это бредовые мысли. - Наверное, вопрос о том, где ты был покажется глупым. Но всё же, не соизволите ли Вы рассказать? Оооо, злой папочка. А я не знал о своих ТАКИХ пошлых мыслях. Я всегда хотел, чтобы он взял меня нежно, а тут... мм… - Хи-хи, где-то там. С кем-то. А я не помню. - Ты что себе позволяешь? Ты мог бы позвонить. Ты же знаешь, я никогда тебе почти ничего не запрещал. - Было бы неловко, если бы я позвонил и сказал: «Папочка. Я тут напьюсь, накурюсь и потрахаюсь. Буду не скоро». А хотя, нужно было так и сказать. Лицо папочки было бесценным. Капля злости, капля удивления и море страха. Мне кажется, он был готов убить меня, но я же любимый и единственный сыночек. Он подходил всё ближе и ближе ко мне, а я только нагло продолжал восседать на столешнице. - Что ты принимал? - Виски было, коньяк был, мартини и какая-то русская гадость. - Наркотики? - Травка считается? Травка была. Крышу снесла сразу. А хочешь, я позвоню, и тебе принесут. - С кем ты был? – Чанёль взял меня за воротник рубашки и потянул вверх.– Я спрашиваю, С КЕМ ТЫ БЫЛ? Где была моя голова? Я не знаю. Но зачем я сделал это, я просто не понимаю. Осмелел? Возможно. - Сехууун. Мой сладкий Се! – Я прошептал это на ушко, не забыв больно укусить хрящ, где у папы была серёжка в форме шипа. Чанёль начал ослаблять хватку и отодвигаться, но я не дал ему это сделать, скрестив свои ноги на его талии. - Ты охуел, Чунмён? Что ты творишь? У тебя за сутки мозги сплавились? - Папочка, а можно я кое-что скажу? - Блять, что? - В твоих домашних брюках, с этими отвратительными котиками, твоя задница божественна. Хотя без них, я думаю, в сто раз лучше. О, прости, прелесть твоей задницы будет оценивать твоя жёнушка. - Ч-ч-ч-что? Ты с ума сошёл? - Прости меня. И я поцеловал его. Секунда, не больше. А знаете почему? ДА ПОТОМУ ЧТО ОН ЗАСАДИЛ МНЕ КУЛАКОМ ПРЯМО В СКУЛУ. Не ожидал, правда. Я засмеялся? Что, правда? Наверно, это бред, но я спрыгнул на пол, предварительно наступив папочке на ногу, и пошёл к двери, ведущей в сад. Я продолжал смеяться. У меня поехала крыша, меня ударил любимый человек, а у меня непрекращаемый поток смеха. В саду наверное ещё растут груши. - Ты куда? – Лицо Чанни говорило многое, но злости там точно не было. Скорее, поглощающая изнутри безысходность. - А тебе ли не насрать? Нам обоим ясно, что всему пришёл конец. Мне исполнится 18, и я уеду. А пока, соизволь дорастить меня и не лезь в мою жизнь. Как и я в твою не полезу. Ты не понимаешь, но ты всё испортил. *Конец Flackbacka* Это был тяжёлый день. В тот вечер со мной никто не заговорил. Хеён уехала домой, отец заперся в комнате, а я просидел в том саду ровно до 22:35. В это время мне позвонил Сехун и предложил продолжить ту ночку. Я согласился. Быстро принял душ и выбежал к воротам, где меня уже ждала машина. Потом Лухан мне сказал, что в окне стоял папочка и смотрел мне вслед. Если бы он остановил меня тогда, всё бы вышло по-другому. А пока… Пока моя жизнь идёт по пизде.