Души

***

Прежде чем попасть в сам клуб Питеру и Мишель предстояло пройти обряд посвящения, а точнее позволить художникам светящийся краской разукрасить, так чтобы мать родная не узнала. Дождавшись своей очереди, Питер и Мишель зашли в небольшое помещение 4 на 4 метра. В тем­но­те ос­ве­щен­ным скуд­ным све­том длин­ных не­оно­вых све­тиль­ни­ков на сте­нах и яр­ки­ми све­тящи­мися в по­луть­ме крас­ка­ми, ребята нашли свободного художника. Когда они подошли парень стоял к ним спиной позволяя им в деталях разглядеть светящиеся голубые крылья на лопатках и завораживающие словно падающие перья на спине и руках. Развернувшись парень с милейшей улыбкой поприветствовал ребят. Это был высокий светловолосый парень с яркими голубыми глазами, которые как странно это не было светились куда ярче чем та краска на его спине. — Что хо­тите? — от мягкой улыбки у парня на щечке с одной стороны появилась очаровательная ямочка. — Ну для на­чала те­бя, — наг­ло улыб­ну­лась Ми­шель, но за­метив что па­рень ни­как не от­ре­аги­ровал и лишь продолжал вежливо улыбаться, наз­ва­ла ка­кой узор она хо­чет. — Мой друг толь­ко что за­кон­чил с од­ним из кли­ен­тов, он зай­мет­ся то­бой, — уже обращаясь к Питеру улыбнулся блондин и показал пальцем на куда-то в углу комнаты. Де­вуш­ка га­день­ко хи­хик­ну­ла, за что по­лучи­ла заслуженный пи­нок под зад. Крас­нея, Пи­тер ог­ля­нул­ся. Как ни стран­но в тем­но­те ос­ве­щен­ным скуд­ным све­том не­оно­вых све­тиль­ни­ков на сте­нах и яр­ки­ми, све­тящи­мися в по­луть­ме крас­ка­ми, най­ти сво­бод­но­го ху­дож­ни­ка бы­ло лег­ко най­ти. В даль­нем, са­мом тем­ном уг­лу ком­на­ты, сто­ял и пе­реби­рал крас­ки почти такой же высокий, как художник Мишель, темноволосый парень. Левая рука художника светилась серебристо белым цветом, на которой ярким пятном выделялась красная пятиконечная звезда. Узоры были ровные прямые, и немного напоминали Питеру прямоугольные пластины. Сер­дце за­мирало, воздух словно выбили из легких, а к горлу под­сту­пил ком ме­ша­ющий сде­лать хоть маленький вдох. И когда казалось, что он прямо сейчас свалиться без сознания от недостатка кислорода, художник обернулся и посмотрел прямо на Паркера. В него словно молния ударила о пронзительных светлых глаз и Питер наконец смог вдохнуть полной грудью и так же выдохнуть. Но­ги ед­ва ли слу­шались парня, подги­ба­ясь под ве­сом Пи­тера и ярких как эта краска эмоций: предвкушения, волнения и страха. Ему ка­жет­ся, что он идёт про­тив те­чения, он так дол­го хочет дос­тигнуть сво­ей це­ли, но эмо­ции от­талки­ва­ют, тя­нут на­зад, и чуть ли не сби­вают с ног. Но Пи­тер словно зачарованный идёт и ос­та­нав­ли­вать­ся в ша­ге от сво­ей це­ли. Па­рень удив­лённо лас­ка­ет взгля­дом Паркера, ос­матри­вая пар­ня с ног до го­ловы, задерживая взгляд на шее и глазах. Пи­тер чувс­тву­ет, как ко­жа на щеках, го­рит адским пла­менем, пе­реки­дыва­ясь на шею и уши. — При­вет, — вы­пали­ва­ет Пи­тер. Вол­не­ние подкатило круп­ной вол­ной на­мере­ва­ясь с го­ловой ока­тить его с ног до го­ловы, но он стой­ко сто­ит и смот­рит пря­мо в сероватые едва подсвечиваемые голубым гла­за. — При­вет, — ла­конич­но от­ве­ча­ет парень при­под­ни­мая кра­сиво изог­ну­тую бровь. И проведя левой рукой по длинным и немного спутанным волосам. — Ты что-то хо­тел? — А? Точ­но! Блон­дин ска­зал, что ты сво­боден и мо­жешь за­нять­ся мной — ух­мыль­нул­ся художник. — Ну то ­есть, что из­ри­совать… Ааргх! Что я во­об­ще не­су?! — Я те­бя по­нял па­рень, не вол­нуй­ся. Сни­май фут­болку и ста­ра­ясь ды­шать ров­но. — предупреждает парень разворачиваясь обратно к краскам, выбирая из многочисленный углубленных мисок, миску с красной краской. Пи­тер пос­лушно сни­ма­ет фут­болку, силь­нее чем нуж­но рва­нув ее вверх и чуть не пор­вав хлоп­ко­вую ткань на се­бя, но вро­де бы обош­лось и ему есть в чем идти домой. — Че­го бы ты хо­тел, чтобы я на­рисо­вал? — Питер пожимает плечами, но вспомнив о предупреждении парня напрягается и смущенно смотрит в стену. — Не знаю. На твой вы­бор — нер­вно ответил Паркер из­бе­гая смот­реть в гла­за ху­дож­ни­ку. — Не по­жалей о сво­их сло­вах. — улыбается парень и начинает рисовать. Ру­ки художника бы­ли хо­лод­ные и каж­дое касание от­зы­валось дрожью и мурашками по все­му те­лу. Словно его ру­ки сделаны, не, не из-за ль­да, а ско­рее из ста­ли. Та­кой же хо­лод­ной и от­чужден­ной, но вос­при­им­чи­вой к чу­жому теп­лу и не та­яла под ру­ками, а вби­рала в се­бя и сох­ра­нял по­лучен­ное теп­ло. Мяг­кий ворс кис­точки, неж­но, как и ру­ки вла­дель­ца, лас­ка­ла вы­рисо­вывая на его спи­не как на холсте непонятные для Пи­тера узо­ры. Ли­нии то пря­мые, про­ходи­вшие от са­мого коп­чи­ка к ле­вому пле­чу, то изог­ну­тые и плав­ные, нак­ла­дывающиеся ли­нию на другие прямые линии. Художник ри­сова­л уве­рен­но, не за­думы­ва­ясь и не мед­ля ни на се­кун­ду, слов­но он уже дав­но пред­ста­вил себе ри­сунок, и толь­ко и ждал воз­можнос­ти воп­ло­тить идею в жизнь. — Вау! Те­перь я серь­ез­но жа­лею, что выб­ра­ла Ван­ду, а не те­бя, Ба­ки, — раз­дался за спи­ной Пи­тера вос­хи­щён­ный, но ни на й­оту удив­ленный голос. Оглянувшись, Пи­тер в тем­но­те помещения раз­гля­дел строй­ную фи­гуру жен­щи­ну, под­све­чен­ную яркими желтыми тенями и такой же ярко оранжевой помадой, ресницы так же светились зеленоватым цветом. Еще одним ярким пятном было зеленое плать­е, и желтые каблуки. Незнакомка приветливо махнула рукой и десятки неоновых браслетов стукнулись друг от друга, достаточно громко чтобы даже сквозь музыку Питер услышал звон. — Ей я во­об­ще-то все слы­шу! — ря­дом с нез­на­ком­кой слов­но из воз­ду­ха вып­лы­ла не­высо­кая де­вуш­ка. Ее во­лосы, ру­ки и гла­за го­рели неоново красным цветом, а по все­му те­лу та­кая же крас­но­ватая дым­ка, соз­да­ющая вос­хи­титель­ные и не­пов­то­римые узоры окружили ее как дым от огня. — Сва­лите! ре­бен­ка сму­ща­ете! — буркнул названный Ба­ки, про­дол­жая ри­совать. Странное имя, Питеру казалось что его зовут например Джим, Максим или еще как, но уж точно не Баки. — Не по­вора­чивай­ся, смот­ри пря­мо, а то весь ри­сунок ис­портишь, — Пи­тер пос­лушно, от­во­рачи­ва­ет­ся и чуть ли мур­лы­чет, чувс­твуя как боль­шая и нем­но­го мо­золис­тая ру­ка за­рыва­ет­ся в во­лосы, ого­ляя шею. Мяг­кий ворс кис­точки, сде­лал нес­коль­ко штри­хов и вер­ну­лась об­лю­бовы­вать спи­ну. — Ты не выглядишь уж нас­толь­ко сму­щён­но, — Я на сто процентов уверена, что ты просто хотел полапать эту сладкую задницу. — хи­хика­ет жен­ский го­лос и ухо­дит, слы­ша как ей вдо­гон­ку ши­пит ху­дож­ник. — Так тебя зовут Баки? Странное имя. — Баки хмыкнул и еще раз зарылся в волосы, уже больше для своего удовольствия. — Это прозвище. А как тебя, мелкий, зовут? — Питер раздраженно фыркнул. И порадовался, что помещении достаточно темно и художник не увидит его красных щек. — Питер, и не такой уж я и мелкий!

***

Это было самое безумное что он когда-либо делал своей жизни. Он отдался во власть незнакомца и позволил Баки, утащить себя на танцпол перед этим выпив немного для храбрости. И это было прекрасно, они танцевали и танцевали, их тела сплетались в жажда большей близости, а души словно жили в унисон. Все словно потеряло какое-либо значение. Есть только он и Баки. Баки был другим. Совсем другим. Он понимал Питера так словно читал его мысли, даже не так его жажда и желания ощущались как собственные. И возможно это и глупо и бездумно, но он влюбился. Влюбился по детски крепко и искренне. В Баки чувствовалось что родное, любимое, что-то прекрасное зародилось между ними, когда они танцевали. И он позволил этому вырваться на волю. Сначала это было легким касание губ, мир вокруг словно замер, музыка стала тише, а голоса людей отдавались где в темноте сознания Питера. Его кто-то звал. Но Паркер не мог понять кто именно, да и неважно это. У него есть Баки. Его Баки. Язвительный, искренний и настоящий. То что он чувствовал было похоже на то как он летал, парил где-то далеко, далеко от земной суеты, где он был один и в тоже время не одинок. Баки разорвал поцелуй и эйфория, целостность сознание испарились, отдалились вместе с художником. — Ты хочешь быть со мной? — Да… — шепчет в ответ, не задумываясь, обнимая Баки сильнее, словно тот готов был раствориться и исчезнуть в любой момент. В следующий раз, когда сознание Питера прояснилось, и он наконец мог оглянувшись понять что происходит, он ехал на байке вместе с Баки. Без шлема. Они лавировали между разноцветных машин и с каждой секундой транспорт ехал все быстрее и быстрее. Воздух бил прямо в лицо не хуже Флеша в школе. Питер спрятался за крепкой спиной Баки и сильнее обнял его, стараясь подавить зарождающийся в глубине души страх. — Баки! Баки! — кричал он срываясь голос, но художник словно его не слышал продолжая ехать набирая еще большую скорость. Поворот. Скрип шин. И темнота

***

В течении следующей недели колледж взволновала череда смертей, обрушившихся одна за другой. Но такое происходило не в первый раз, и все забыли о этих людях, так же быстро. Ежегодно демоны приезжали в этот маленький городочек и выбирал себе в вечные спутники жертв, выбирал свою родственную душу, своего соулмейта. Питер Паркер первая жертва, погиб во время автокатастрофы. Мишель Джонс и Нэд Лидс горько оплакивали потерю лучшего друга, не понимая что же с ним случилось, в тот вечер когда Питер погиб, он вел себя странно, словно он был пьян и покинул Клуб Неон в компании неизвестного мужчины. Это был прекрасный молодой парень которого ждало такое же прекрасное будущее, но в одно мгновение он стал еще одной галочкой в списке, демона Баки. Его душа была удивительно прекрасной ярко красной, горевшей ярче других, почти такой же как была у Ванды. Питер прекрасным дополнением к их бессмертной жизни, он как паук заманивал к себе заблудшие души отравлял связывал и тянул за тонкие ниточки манипулируя своими жертвами. Баки ничуть не жалел выбрав его в вечные спутники. Питер Паркер, стал его родственной душой через семьдесят лет после своей смерти. Второй жертвой стал профессор Энтони Старк. Его смерть никто не оплакивал, у него никого ближе демона искусителя, ежегодно приходившего к его порогу и молившего стать вечным спутником. В этот год он сдался и выбросился из-за окна, связав свою яркую золотую душу с темно синей, почти черной душой демона. Демон искуситель — Стив, умел своего добиваться не хуже своего соулмейта. Третьей жертвой, стал Брюс Беннер, странный профессор по биохимии. Наташе еще долго пришлось молить прощение, большого парня. Стоило сначала спросить, а уже потом уже убивать. А красной ведьме пришлось ждать еще год, что бы наконец встретить странного паренька Вижена с золотисто оранжевой душой. Они были демонами, темными, искушенными, но кто сказал, что у них нет души и они не любят? Питеру и остальным просто не повезло, а может как раз наоборот?