Часть 1
23 апреля 2018 г., 20:16
Казалось, сейчас на улице светает. Возможно. В тюрьме, на самом нижнем уровне, где нет оконных просветов, это довольно трудно определить. Только по голосам и звукам других заключённых, находящихся на этажах выше, шагам гвардейцев, проверяющих каждого находящегося под арестом, по гудению, грохоту и бряцанью, которые доносились сверху и говорили об оживлённой обстановке в замке. Но сейчас все эти звуки были редки и слабы, значит, сейчас возможно – поздний вечер.
Вот только это не имеет абсолютно никакого значения, если ты опасный арестант, совершивший нечто столь ужасное, что тебя засадили на самое дно, где единственными твоими соседями являются железные прутья и два унылых, таких же одиноких как ты, горящих факела. Здесь у тебя море времени подумать обо всём на свете. Обо всём, чего ты видел или не видел, чувствовал или никогда не почувствуешь, слышал, или только мечтаешь услышать. А также, сможешь ли ты когда-нибудь снова увидеть небо над головой.
Одинокий, потерянный, всеми покинутый. Именно таким себя чувствует сейчас Вэриан. Даже любимого питомца, енота Рудигера, который был настолько верным, что отправился с ним в тюрьму, отобрали у него. Это ужасно и несправедливо.
Впрочем, его жизнь – есть самая настоящая несправедливость. Ведь он всегда пытался всем помочь, улучшить жизни людей (даже если его не просили), но всё шло крахом. У него никогда не было матери, но несмотря на строгость и суровость отца, он вырос весёлым и добрым. Но даже эту доброту в нём превратили в пепел. Когда у него произошло страшное горе, ему не помогли. И внутри него проснулись, никогда раньше не пробуждавшиеся чувства – злоба и желание мести. А также это жгучее, поглощающее чувство, когда ты стараешься, делаешь всё возможное, но не можешь ничего изменить или исправить. Когда разочаровался в людях, которым доверял. И когда тебе никто не может или не хочет помочь.
У Вэриана никогда раньше не было таких друзей, которых он однажды встретил. Но даже они от него отвернулись в те часы, когда больше всего ему была необходима поддержка и сочувствие. Его просто предали, однако уверяли, что готовы помочь когда угодно. Обещали.
Именно тогда, именно в тот момент, честного и доброго паренька, захватили ужасающие чувства. Презрение и ненависть. Гнев и обида.
Но здесь, под землёй, Вэриан не чувствует этого. Лишь одиночество и безысходность. Он потерял ход времени. Он не знает как долго здесь пробыл. Эта тюрьма – словно бездонная яма, затягивающая всё глубже. В никуда.
Свихнуться здесь, не составит труда. Когда сидишь в полном одиночестве, тишине, чувствуя лишь сырость и пустоту всюду, вокруг себя. Стены сдавливают. Но ты продолжаешь прислушиваться к каждому звуку, шуму, треску, скрипу, писку в надежде, что он тебе не кажется из-за помутневшегося сознания. Любой шум становится желанным. Только лишь бы не это удушливое и жуткое безмолвие.
Сейчас Вэриан думает, что он всё потерял. Он просто сидит здесь, на сыром каменном полу, в состоянии размышлять, только о возможности выбраться. Он ещё не настолько обезумел, чтобы потерять всякую надежду на это.
Только вот эта надежда начинает понемногу иссякать с каждым, проведённым в этом ужасном месте, днём. Один раз за день, к нему заходит один гвардеец, худой и совсем молодой, с подносом еды (если его содержимое вообще можно назвать едой) и быстро уходит, без оглядки. "Видимо, боится, что его будут осыпать проклятиями." – устало думает алхимик. Больше его никто не посещает. Может, они уже и забыли о его существовании.
Его заставили так поступить. Ему солгали. Никто бы не стал терпеть такого отношения и ничего не предпринимать. Но здесь, размышлять о мести очень нелегко. Наверное, потому, что она сейчас не играет никакой роли. Или, потому, что тут он немного начинает терять рассудок. Это неудивительно. Продолжительное пребывание в одном и том же месте, тем более мрачной тюремной камере, давит на психику и подсознание и в конце концов – сводит человека с ума.
Каждый день или ночь, ему снится один и тот же сон. Жуткий кошмар. Слишком реалистичный. Настолько реалистичный и жуткий, что после него он резко пробуждается в холодном поту, тяжёлым, прерывистым дыханием и, вырывающимся из груди сердцем. Во сне Вэриан находит средство для вызволения отца из заточения в этом камне. Этим средством оказывается именно месть Рапунцель. Происходит так, что он убивает её саму, а потом и её семью и друзей. Магия волос принцессы исчезает, а вместе в ней исчезают и камни. Но уже слишком поздно. Его отец давно мёртв. Алхимик читает письмо, написанное ему отцом, и кончает жизнь самоубийством.
Как бы он не пытался, события происходящие во сне ему не подвластны. Он не может ничего изменить, – им будто кто-то управляет. Неужели это действительно возможно? Разве он способен на такое? А что, если это вещий сон?
Вещий сон. Какая глупость.
Вэриан теряется в своих рассуждениях. Затхлый и пыльный тюремный воздух не даёт нормально работать мозгу. Он не может верить в происходящее в кошмаре. Но там может быть доля правды. Или даже больше доли.
А может, он просто не хочет. Не хочет верить в то, что всё что он делает – напрасно. И в то, что его жизнь теперь лишена смысла. Ведь наверное всё, о чём он мечтал, так это заслужить уважение и гордость отца. Вэриан просто хотел, как и любой парень, чтобы отец им гордился. Но он его подвёл.
Конечно, его Квирин не был в восторге от стремлений сына к науке тем более алхимии, но никогда бы не подумал, что сын будет использовать её во зло, да ещё и против королевской семьи. Разумеется, все эти действия были направлены на его спасение, но теперь, ни всесильная алхимия, ни новейшее изобретение, ни даже философский камень ему не поможет.
Раз так, то какой смысл ему пытаться убежать отсюда? После того как главная цель бесследно пропадёт, исчезнет и смысл бытия. Вот и Вэриан думает, что лучше ему не гнить в этой темнице и ждать чего-то, а умереть от голода или обезвоживания, занести инфекцию в рану или, – банально задушиться. Лишь бы не ощущать себя таким пустым и никчёмным.
Если он умрёт он встретится с отцом. Разве это не прекрасно?
Нет. Так нельзя. Ещё есть шанс. Ещё не всё потеряно. Цель не потеряна. Он просто знает это. Он не заслужил такой судьбы.
Но как тогда ему выбраться и осуществить её, эту цель?
Как призраки, в мысли алхимика ворвались звуки из реального окружения, нарушив его раздумья. Это были движения, звяканье и шуршание, будто кто-то небольшой и почти бесшумный крался возле стены. Из просвета под железной дверью была видна тень. Существо, которое её оставляло, шуршало и царапало её. Вдруг, за мгновение тень пропала, а серое существо просочилось сквозь решётку в двери. Спрыгнув на пол, оно неспешно направилось по прямому коридору. Знакомая полосатая шкурка показалась в свете факела и стало ясно, что это енот. Это Рудигер.
– Рудигер! – не веря своему зрению закричал Вэриан, когда енот пролез через прутья, и кинулся обнимать его. Зверёк хоть и был рад что нашёл хозяина, но кряхтел и пытался вырваться из-за слишком сильного обьятия. – Как же ты меня нашёл?
Енот радостно пискнул и маленький мешочек и звязка ключей выпали из его пасти.
– Что это? – ошеломлённо спросил у зверька алхимик, подобрав вещи. – Моя усыпляющая смесь. Как ты её достал? Возвращался в Старую Корону? – всё ещё не веря происходящему спросил он.
На эти вопросы енот ответит не мог, но весело махал хвостиком и издавал звуки отдалённо похожие на мурчание.
– Но как ты украл ключи? – спросил Вэриан, уже зная ответ: среди зверей нет равных еноту по воровскому мастерству. Голубые глаза алхимика сверкнули внезапной радостью и надеждой.
– Рудигер, ты — лучший енот на свете! Ты мой самый лучший друг! – произнёс парень, ещё раз обняв енота, на что тот счастливо пофыркивал. – Пора нам, дружок, выбираться отсюда.
Вэриан поднялся на ноги (что оказалось довольно затруднительным, ведь он сидел в одном положении несколько десятков часов), и поднял ключи. Отпереть камеру не составило бы труда, если бы она открывалась и с его стороны. Но приложив усилия, у алхимика всё же получилось. Он отворил железную дверь, открывающую проход на верхние уровни тюрьмы, и покинул сырой и тёмный, последний этаж.
Парень медленно брёл по коридору, вверх по закрученной лестнице, часто спотыкаясь и останавливаясь. Рудигер же, бежал впереди и разведывал обстановку зоркими глазками. Вот они уже оказались на верхних этажах тюрьмы, в переходе между помещением с тюремными камерами и путём к свободе. Окон не было. Этот короткий и узкий коридор с двух сторон отделялся дверями. Здесь как статуи, стояли два стража-охранника.
К счастью, они были слишком уставшими, чтобы заметить или услышать енота, который сразу же пискнул, сообщив хозяину что здесь присутствует опасность.
Но для ахимика это не было преградой. Он спокойно вышел на середину коридора и неспеша направился к двери.
– Не ждали, да? – саркастически улыбаясь произнёс парень.
Стражи, вытаращив глаза от удивления и вставая в оборонительную позицию направляя копья на паренька (хоть это и выглядело довольно глупо и нелепо), уже готовы были крикнуть типичное "Остановись!" или "Не с места!" только вот их уже окружило облако усыпляющего вещества, и оба с тихим грохотом повалились на пол.
Наконец, Вэриан и Рудигер оказались на нижнем этаже замка. Предположительно, в западной его части. Это было просторное помещение с полукруглыми окнами. Можно было выйти через окно, но на нём была решётка. Да и зачем? Вэриан никуда не спешил. Ему было даже интересно погулять ночью в спящем казалось бы, и пустом замке.
Сейчас Вэриан уже не крался, пытаясь не выдавать своё присутствие, а беспечно бродил по погружённому в сон замку. Он поднимался всё выше и выше, заглядывая в каждую комнату и рассматривая предметы в ней. Почти у каждого прохода стояли стражи, но они не были для него помехой.
Замок огромен, и Вэриан даже не знал где находится, но особенно увлекательно путешествовать по его бесконечным, тёмным коридорам, не имея даже понятия куда тебя приведёт та или иная дверь.
Можно было бы найти огромную библиотеку в замке, и почитать в ней старинные книги лёжа на полу. Можно было бы найти поварню, и хорошенько поесть. Или отыскать галерею искусства. Но сначала – лучше найти выход.
Вот он оказался в просторной комнате, наполненной картинами самых разнообразных размеров, и с большими окнами откуда была видна луна. Полная луна на безоблачном ночном небе, покрытом россыпью звёзд. Это даже странно, что его побег выпал именно на такую ночь. Сейчас он был готов любоваться луной бесконечно. Но нужно уходить. Ночь не может длится вечно.
Рудигер убежал далеко вперёд пока Вэриан мечтательно глядел на ночное небо. Может быть есть другой способ спасти его отца? Без мести? Может есть какое-нибудь средство? Может ему кто-то поможет? Разве Рудигер не освободил бы его, если бы он собрался сводить с кем-то счёты?
От набежавших вопросов к парню опять вернулось мрачное настроение. Он точно больше никогда не станет просить у кого-либо помощи. Это не работает. Но, всё же он решил, что постарается найти способ, помимо убийства.
– Рудигер, где ты? – тихо позвал парень, ожидая, что енот появится, но тот не появился.
Он ускорил шаг, продолжая звать зверька. Он даже немного беспокоился. "Кажется он спустился вниз по лестнице" – подумал алхимик.
Так и оказалось. Когда парень спустился в самый низ, а енот выпрыгнул из-за угла, здорово напугав его этим действием.
–Рудигер, ты меня напугал! Больше так не делай! – пригрозил парень. – Зачем ты сюда спустился, мы же хотели выйти через окно?
Ответ сам пришёл к нему. Енот поскрёб когтистой лапкой по деревянной двери. На ней не было ни замка, ни скважины для ключа, лишь толстая круглая ручка. Вэриан потянул за неё, и открыл дверь, которая слабо заскрипела. За ней была абсолютная тьма. Парень снял небольшой факел со стены, и вгляделся в неё.
Вэриан посмотрел на чёрный ход, ведущий в подземелье. Это был настоящий путь к свободе. Долгий запутанный, но всё же он выведет его. Он вернётся в Старую Корону, обдумает свои действия. Он обязательно найдёт средство для спасения отца. Пройдёт половину мира, обшарит кучу библиотек и книгохранилищ, познакомится с известными алхимиками, но отыщет его. Перед тем как войти в темноту, он шёпотом произнёс:
– Обещаю, отец, я выберусь отсюда. Я обязательно найду способ тебя освободить; ничто меня не остановит. Ты будешь мною гордится, чего бы мне это не стоило.
