Убивая Время

- Я собираюсь убить тебя, Доктор, - напевает он, и это колыбельная, песня сирены, зовущая Доктора в другое время, время, наполненное ребяческими ссорами и возней в красной траве. Доктор понимает, что этот мир – ложь, задолго до того как рука Мастера скользит к его шее: большой палец ложится прямо над трахеей, остальные – обхватывают сзади. Мастер полностью одет, он сидит на Докторе верхом и правой рукой крепко держит его за горло: не душит, но и не дает забыть о том, что должно произойти, - прелюдия к удушению. Доктор в свою очередь прикован к кровати, руки связаны, он беспомощен, точно как нравится Мастеру. И Доктор начинает понимать, что он должен был дать Франсин убить Мастера, должен был сам убить его, когда еще был шанс. Но он не мог. Мастер сверху, прямо над ним, и это заставляет его чувствовать другие вещи, вещи не имеющие названия и столь сложные, что они могли бы быть порождением самого Вортекса. Он не может объяснить это, но ему и не надо, ведь он чувствует, как Мастер проникает в его разум, заполняя каждую щель своими собственными мыслями. Доктор вздрагивает, и Мастер наслаждается ощущением двойного пульса, бьющегося прямо под его рукой. Разум Доктора настолько тесно переплетен с его, что удовольствие, которое получает Мастер от власти над ним, течет между ними обоими, и бедра Доктора рвутся ему навстречу. Мастер по-настоящему зло улыбается, свободной рукой проводит по груди Доктора, расстегивая пуговицы белой парадной рубашки, распахивает ее, царапает грудь до мяса. Доктор снова выгибается, стонет от смеси удовольствия и боли, он угадывает следующее намерение Мастера до того, как тот начинает расстегивать его брюки. Все это время рука Мастера по-прежнему лежит на шее Доктора: пальцы начинают больно впиваться, но большой палец не давит - дает Доктору продохнуть. Мастер ласкает его член, заставляя Доктора шипеть, а затем хрипеть, когда большим пальцем надавливает на его трахею. Доктор чувствует мысли Мастера, и они его тревожат: часть Мастера хочет распоряжаться жизнью и смертью другого по собственной прихоти, другая часть - наслаждается интимностью этой формы убийства, хочет слушать двойной пульс, когда тот становится все более лихорадочным. "Пожалуйста", - просит Доктор в своей голове, хватая ртом воздух, когда Мастер убирает руку с его члена. Доктор сам не знает, просит ли он об освобождении или пощаде. Это становится неважно, когда он слышит, как Мастер расстегивает брюки, когда он видит и чувствует, как болезненно возбужден Мастер. Похожая на тиски хватка вокруг горла Доктора слабеет, когда Мастер шире раздвигает его ноги, приподнимает его зад так, как он того хочет, и несколько мгновений спустя Доктор понимает почему. Он кричит, когда Мастер яростно врывается в него, используя только слюну и пот в качестве смазки, у обоих наворачиваются на глазах слезы, но триумфа, исходящего от Мастера, достаточно, чтобы все в голове Доктора заискрилось. Мастер снова начинает его душить - нажимает большим пальцем так сильно, что ломает Доктору трахею, и врывается в него рывками, с яростью. Границы реальности начинают расплываться, Мастер внутри него и вокруг него, и нет больше воздуха. Его легкие требуют кислорода, но все, что он может, это беспомощно открывать и закрывать рот. Его тело начинает вздрагивать, мышцы становятся как резина. Доктор чувствует, как он тесен, чувствует, как жестко трахает его Мастер, и знает, что Мастер видит страх в его глазах. Мастер наблюдает, как судорожно дергается его тело в безнадежной борьбе; порыв власти, наступление смерти. Он чувствует, как сдают его сердца - замедляются и затихают. Звуки их последних ударов, как будто полностью окутывают его тело, разносятся по нему, как бой барабанов. На мгновение Доктора охватывает иррациональный страх, и он понимает, что это не его собственный страх - это страх Мастера. Доктор впадает в панику, его оголодавший кислородом разум страшится, что их связь слишком сильна. Он задается вопросом, если в нем есть небольшая часть Мастера, то будет ли его собственная частица продолжать жить внутри Мастера. Его сердца прекращают биться, и кровь в венах замедляет ток. Последняя картинка в его сознании: его собственные глаза, стеклянные и безжизненные, и Мастер, продолжающий врываться в него. На мгновение, он ничто. А затем он свет, и звуки, и тысяча других чувств и вещей. Он втягивает в себя воздух, его несут волны регенерации, и жизнь возвращается к нему. Он чувствует руки Мастера: одна все еще свободно лежит на его шее, другая - ласкает его новый, быстро встающий член. Доктор не может не думать о том, останутся ли отпечатки пальцев Мастера навсегда запечатлены на его недавно сформированной коже, отмечая его и связывая их этим извращенным актом. Мастер все еще в нем, растягивает, наполняет его, и с каждым толчком Доктор представляет, что Мастер вытягивает из него жизнь, наслаждается искрами перемен и жизни, которые сыпятся из каждой новой клеточки Доктора. Лицо Мастера - ликующая маска безумия. Он до основания входит в Доктора и, издав резкий смешок, обхватывает его член с новым усердием. Доктор кричит голосом нового человека от того, как сильно сжимает его член Мастер. Новые бедра толкают, новые нервные окончания вопят от удовольствия и боли, и наконец, впервые за долгое время Доктор кончает, выплескивая семя и энергию на пальцы Мастера. Мастер проталкивает липкие пальцы в рот Доктора, и тот покорно сосет их и вылизывает дочиста. Мастер выскальзывает из него. Теперь он только пристально смотрит на Доктора с безумным огнем в глазах - изучает то, что он создал. На секунду Доктору становится интересно, кто же он на самом деле; интересно, изменил ли его Мастер и превратил во что-то злое, что-то, чем можно управлять. Мастер кладет руки на каждое из новых сердец Доктора и закрывает глаза, наслаждаясь биениями. На Доктора наваливаются бесчисленные тревоги, фрагменты мыслей, поэтому он осторожно задает вопрос, который поможет ему успокоиться и узнать нового себя. - Ну что… я рыжий?