The Last daydream

За каждым успешным айдолом рэпером. Хочу умиротворённо всплакнуть. Я знаю. Есть слабая самооценка, это немного опасно. Хочу отрываться, словно псих. Я знаю. Порой я снова погружаюсь в депрессию и чувствую принуждение. Хочу трястись от любви. Я знаю. Нет, в любом случае я даже не знаю настоящий ли это я. Да, я знаю, знаю, знаю, ведь я…

***

Сеул. И сколько всего связано с этим городом? Юнги вспоминает, как впервые приехал сюда. Как гулял, по незнакомым улицам и все не мог запомнить дорогу до своей квартиры. Как впервые вдохнул воздух столицы и как сделал первое селфи. Ночные огни, тысячи незнакомых лиц и одна случайная встреча, которая перевернула всю его жизнь. На самом деле, Юнги уже кажется, словно он всю жизнь провёл здесь, словно никакого Тэгу и никогда не было в его жизни. Словно он так сразу и родился 21-летним сеульским парнем. Потому что существование Мина до встречи с ним нельзя назвать жизнью. Сейчас он стоит на их любимом месте, на месте их первой встречи. Это было чуть более четырех лет назад. В тот день у Юнги было прослушивание в агентство. Его последний шанс получить работу и не умереть где-нибудь в трущобах от голода или какого-то зловещего вируса. И конечно же для того, чтобы день был особенно «удачный» должен был пойти дождь, несмотря на то, что все метеопрогнозы твердили об обратном, Мин по закону жанра забыл бы зонт и опоздал на автобус. Если быть честными, то именно так все и случилось. Но все же Юнги смог добраться до офиса, хоть и от ухоженного вида осталось только воспоминание. Он должен попасть на это прослушивание и получить работу. Иначе он не Мин Юнги. Вот он уже стоит перед входом в BigHit и как мантру повторяет про себя, что все у него получится, что этот день не может стать еще хуже. Вот он тянется, чтобы открыть дверь, как кто-то распахивает ее изнутри и, сталкиваясь с Мином, проливает на него кофе. Как же Юнги ошибался, этот день мог быть еще хуже. flashback — Тебя учили глаза открывать, нет? — он пытался выжать и отряхнуть одежду от жидкости, которую еще пару часов назад, перед выходом из дома, назвал «напитком богов», но подняв глаза, он вдруг замялся и посмотрел на этого «глупого урода, что не умеет открывать двери». Взглянув тому в глаза, Мин забыл и о кофе, и зачем пришел сюда, даже собственное имя, он, кажется, тоже забыл. — Прос. — парень поднимает глаза и забывает, что такое воздух и почему он так важен для организма. Перед ним вовсе не озлобленный, как он сам ожидал, человек, а просто какой-то корейский бог, который прямо сейчас смотрит на него, не моргая. — Простите, могу я как-то помочь? — он, сам того не замечая, почему-то сильно смущается, чем заставляет парня напротив резко выйти из транса и тряхнуть головой. — Я бы не отказался от твоего номера и ужина. — кажется он вовсе забыл про прослушивание, но и наплевать, главное, чтобы этот странный рыжеволосый парень еще раз улыбнулся ему своей скромной, смущенной улыбкой. Но кстати, по рекомендации некоего Чон Хосока, Мин Юнги стал новой частичкой агентства BigHit. end of flashback

***

Он курит. Снова. Да, он обещал бросить. Он и бросил тогда, ради него. Но рядом больше нет того, кому он обещал, ради кого он обещал. Выкуривает вторую пачку подряд. Дым уже давно прожег горло так, что не просто першит в горле, но и что просто сказать что-то больно. Но ему не с кем говорить. В этом, наверное, единственный плюс данной ситуации. И пусть его тошнит уже от этих глупых мятных сигарет, плевать. Он готов давиться ими и курить 24\7 (что не так далеко от правды), а все почему? Потому что он любил сигареты с ментолом. Два года. Ровно два года назад он потерял его. Свою мечту, свою музу и просто единственного дорогого человека. — Ты убил его. Ты виноват во всем. Ты был слеп и беспечен. Как же ты жалок. И почему ты все еще здесь? — новая мантра, которую Мин повторял себе ежеминутно, каждый день, после той роковой ночи.

***

— Юнгиииииии, — он буквально повис на блондине, что того неимоверно раздражало. -Хеееен, ну чего ты такой бука? Разве не твоя была идея немного расслабиться? — Но я не имел в виду то, что собираюсь волочить тебя домой на себе. — Ну хеееен, — протянул Чон и обнял своего парня за талию. — Не так уж я и пьян, я вполне могу пройти двадцать шагов по прямой! — Не надо никаких шагов, — он притянул, только отскочившего в сторону парня, обратно к себе. — Оставайся рядом. Они шли, взявшись за руки, и немного пошатываясь (кажется Хосок был все же более пьян, чем ожидалось). До дома оставалось около 15 минут ходьбы. — Хен, а давай сходим к тому пруду? 10 минут до дома. 7 минут до конца. — Нет. — Ну хеееен, ну пожалуйста. — Ладно, только ненадолго, хорошо? — он никогда не мог противостоять Чону. 5 минут. Отсчет пошел, таймер не остановить. — Не подходи ближе, темно ведь. — Мин придерживал Хосока за плечи, пока они подходили к старому пирсу. — Хен, все в порядке, я знаю это место как свои 5 пальцев. 3 минуты Но что-то дернуло его резко побежать вперед, прямо к воде. Пьяный мозг не учел, что пирс был давно заброшен, а потому и обветшал и стал хрупким, как хрусталь. — Посмотри какое небо! Ах, какие звезды, Юнги, ты видишь? — под ним провалились доски, но в тот момент, ему было абсолютно наплевать, главное, чтобы Юнги видел эти прекрасные звёзды. минута — — Вижу, Хоби, иди сюда, прошу тебя. Не стоит ходить по этому пирсу. — Не будь зану… — кажется, он зашёл слишком далеко. Чон оступился и доски под ним полностью обвалились. Он упал в реку. Мин хотел броситься за ним, но страх глубины не позволял ему даже вдохнуть. Он словно цепями обвил его и начинал душить, начинал втыкать иглы по всему телу. Все, что Юнги мог — неистово кричать. Если этот вой можно назвать криком. А Хосок? Он слышит крики Юнги, его милого Юнги. Который сейчас там, на поверхности, совсем один. Из-за крика Мина, сердце Хосока сначала замирает, а потом словно собирается разорваться на тысячи кусков. Столько отчаяния и ужаса он никогда не слышал в голосе Юнги. За эти несколько секунд падения (которые сам Чон ощущает вечностью) миллионы мыслей проносятся в его голове. Он думал о том, что так и не успеет сделать своему самому ворчливому и заботливому парню предложение. Что он не успеет свозить того во Францию на их медовый месяц. Он вновь представляет лицо Юнги, когда тот увидел бы Эйфелеву башню и Елисейские поля. Вспоминает его странную, но милую и главное, самую родную и тёплую улыбку. Он больше никогда их не увидит. Глухой удар тела о воду. Но возможно, он ещё сможет спастись? Чон пытается вынырнуть на поверхность, где ждёт его Юнги, он хочет вновь обнять своего любимого и сказать, что все хорошо. Что тот зря волновался. Хочет пообещать, что больше не будет пить. Но что-то держит его за ногу. Сети. Только сейчас он замечает, что полностью запутался в рыболовных сетях, которые опутывают сильнее с каждой попыткой вырваться из плена. Он сам себе вырыл яму. Но даже в такой момент он думает не о себе. О Юнги. Что с ним будет? Чон винит себя в своей глупости и беспечности. Как он мог так легко взять и оставить его? Как он мог быть таким эгоистом, что теперь все, что может сделать Юнги, так это вызвать скорую и полицию? Воздуха почти не осталось. Последняя секунда. Он закрывает глаза и видит полные страха глаза своего парня. Вместо тишины в ушах набатом бьет голос Мина. — Я люблю тебя, Мин Юнги, теперь уже навсегда, — последняя мысль перед тем, как его сердце перестаёт биться

***

— Ты убил его. Ты виноват во всем. Ты был слеп и беспечен. Как же ты жалок. И почему ты все еще здесь? — новая мантра, которую Мин повторял себе ежеминутно, каждый день, после той роковой ночи. Он затягивается последний раз и выбрасывает сигарету. Теперь он правда бросит курить. Он идёт к тому пирсу, который так никто и не реставрировал. К тому пирсу, что так жестоко разлучил его с парнем его мечты. Хотя можно ли так сказать? Конечно нет, Юнги о таком и мечтать не мог. Потому что это Хосок. Хосок всегда слишком и очень. Слишком запредельный, очень любящий. Слишком прекрасный и очень.мертвый. Хосок сам был синонимом мечты. Встаёт на край и раскидывает руки в стороны. Ему больше нечего терять. — Прости, Хосок, я так больше не могу. Мне без тебя невозможно. Я люблю тебя, теперь точно навсегда. И он делает шаг.

Сегодня утром, в 6 часов, на берегу «Название реки» было найдено тело известного рэпера Мин Юнги. Следствие предполагает, что музыкант сам прыгнул в воду, так как нет никаких следов борьбы. Ведётся активное расследование, следите за дальнейшими новостями в эфире

***

— Посмотрите! Он, кажется пришел в себя. — Что? Не может быть. — он не мог поверить в то, что сейчас слышит из уст врачей, словно оказался под толщей воды. — Мин Юнги, вы слышите меня? кивок А в голове: Разве я не умер? Только не это. Я не мог выжить. — Хорошо, вы можете говорить? — Наверное, — голос хриплый и низкий, словно он выкурил 3 пачки за раз. Хотя это не так далеко от правды. — Господи, это просто чудо. Не могу поверить в это. — врач смотрит на показания приборов и делает пару записей в карту, — Все показания в порядке. Я, пожалуй оставлю вас с вашим мужем. С ним вам точно хуже не станет и, думаю, вам есть о чем поговорить. — Он маленькими шагами отходит к двери и поклонившись рыжеволосому парню (Мужу?) выходит из палаты. Кто-то садится рядом и берет Юнги за руку. — Как ты это сделал? Услышав до боли знакомый голос, Мин вздрагивает, резко поворачивает голову и замирает от ужаса. Хосок. Его Хосок сейчас сидит рядом и держит его за руку. Что происходит? — Ты жив? — Юнги выдирает руку и пытается как можно дальше отодвинутся от когда-то любимого человека. — Что? Юнги, конечно я жив. Это ты провёл в коме два года. — Что? В коме? Два года? Два года. Два года он провёл без Хосока. Что происходит? Он все время был жив? Или это сам Юнги упал в ту ночь? — Твои показатели постепенно ухудшались и сегодня тебя должны были, — он снова берет Юнги за руку и, всхлипывая, продолжает, — отключить. Ты не помнишь как ты попал в аварию? Если тебя что-то волнует или болит что, то говори, не молчи, пожалуйста. — Ты жив. Я в коме. Но ты же умер. Два года назад… И сегодня я тоже умер, так же как ты. Никакой аварии не было. Юнги искренне не понимал, что происходит. Это что какая-то шутка и он очнулся в другой вселенной? Тут Юнги вспоминает, как Хосок когда-то рассказывал ему о теории параллельных вселенных. Он говорил, что если два человека вместе в одной вселенной, то они будут вместе и во всех остальных. Кажется эта теория оказалась больше, чем просто правдивой. Это настоящая магия. — Сколько я провёл в коме? — смотрит прямо в глаза. — Ровно два года. В эту секунду все как по щелчку встаёт на свои места. Ровно два года назад в его вселенной умер Хосок. А теперь, теперь вселенная вернула их друг другу. У них есть второй шанс и… стойте, кажется, тот врач назвал Чона его, кхм мужем? — Мы женаты? — с подозрением изгибает бровь. — Уже больше трёх лет. Юнги узнает своего Хоби, своего золотого мальчика. Мальчика, что всегда дарил ему надежду и свет, что столько раз вытягивал его из такого дерьма, что вам и не снилось. В глазах Чона он видит всю ту же искренность, всю любовь, что видел раньше. Но сейчас на дне этих карих, с медовым отливом, глаз он видит ещё что-то. Было ли это отчаяние или благодарность? Кто знает. Юнги знал только то, что этот шанс он не упустит, что в этой вселенной он никому и ничему не позволит забрать у него ЕГО Хосока. В этом мире они женаты. В этой вселенной Мин будет ещё лучше, чем был в прошлой. Возможно в другой вселенной Юнги и Хосока больше нет. Но они никогда не смогут быть порознь. В любой вселенной, в любом мире. Юнги и Хосок. Судьбы этих душ всегда будут переплетены. Хоть однажды я хочу увидеть другой рисунок своей жизни Который сам хочу нарисовать и обвести, рисунок мечты Во снах