Человеческий бамбук

      Сердечно рада представить вам Янлина Дона — семнадцатилетнего парнишку-гея — и рассказать о его жизни.       Янлин живёт в семье, где ему с самого начала подростковой жизни — такой сложной и эмоциональной — перестают уделять должного внимания.       Его рост составляет два метра семнадцать сантиметров. Но при этом он всё равно как-то умудряется оставаться незаметным и мрачным.       Есть у Дона лучший друг — Лао Хуань, — с которым они знакомы чуть ли не с пелёнок.       Они вдвоём ходят в одну и ту же школу, где Ян — самый средний-пресредний ученик, никак и ничем не выделяющийся.       Об ориентации героя знают только его семья и единственный друг. В обществе с этим проблемы, поэтому они стараются, как могут, поддерживать Яна во всём, лишь бы он не чувствовал себя ущемлённым.       Кратко? Что ж, согласна. Однако все детали Вы узнаете по ходу истории, а сейчас самое время погрязнуть в любовных проблемах.       Янлин любит Шенли Линя до умопомрачения. Ещё с дошкольного возраста.       Когда-то они ходили вместе в один садик, где Шен вышел замуж за Яна в игре «дочки-матери», и получилась семья с пластмассовым пупсом в придачу. Такое поведение, конечно, воспитатели не поощряли, но как же объяснить это маленьким деткам?       С тех пор чувства Дона не угасли, и он вырос человеком с нетрадиционной ориентацией. Мысли о возлюбленном поглощают всё его существо. Каждый раз он глядит на Шенли, затаив дыхание, но без абсолютно похотливого интереса. Но потом это превращается в какую-то манию. Он уже не может остановиться. А Линь…       Ян, Лао и Шен ходят в одну школу с тех пор, как закончили один и тот же сад. И почему-то только Линь решает, что он с Доном, хорошо зная друг друга, всё же почему-то притворяются незнакомцами. Потому что каждый раз, когда Янлин, с трудом сумев набраться уверенности в себе, подходит к Шенли и говорит, как счастлив его видеть каждым утром, Линь каждый раз вздыхает с какой-то благородной и таинственной печалью, а после, не говоря ни слова, уходит прочь. — Любить тебя невыносимо больно, но я ещё, пожалуй, пострадаю, — шепчет двухметровый одной из многих бесчисленных фотографий своего возлюбленного, висевших у него по всему личному шкафчику. — У тебя дела нормально? — спрашивает, усмехнувшись, Лао. — Да ты его полная противоположность настолько, что это бросается в глаза.       Да, действительно. Если Янлину не хватает внимания в семье из-за недавно появившихся двух маленьких сестёр и брата, то Шенли единственный ребёнок. Если Ян угрюмо молчаливый, внешне не эмоциональный, тихий, почти незаметный и с одним единственным другом, то Шен привлекательный, яркий, популярный, большое внимание уделяющий своей внешности, следующий моде и использующий декоративную косметику. И, раз уж на то пошло, то рост Яна два метра, а Шена всего метр шестьдесят с кепкой. — Впусти меня в своё сердце. Умоляю, — лепечет Дон, решивший не обращать внимания на слова друга. — Ты любишь его? — вдруг спрашивает Хуань, как будто не был рядом всё эти годы и не видел, сколько страданий перенёс Ян. — Ну… — мнётся парень, кончики его ушей мгновенно краснеют, и он нервно облизывает губы. — Он мне нравится. — А от «нравится» до «люблю» сколько? — продолжает выпытывать Лао. — Один шаг, — немного подумав, отвечает Дон. — Так сделай его, придурок.       Янлин очень хочет. Очень хочет, но не может. С каждым годом боль становится апокалиптической, но при этом парень продолжает ощущать наплыв счастья каждый раз, стоит ему заметить предмет своих бесконечных грёз. — Я схожу с ума, — как-то решает поделиться мыслями он. — С чего это? — интересуется Хуань вместо того, чтобы констатировать факт. — Я ощущаю его везде.       И вправду создаётся ощущение, будто смех, улыбка и голос Шенли преследуют Дона. Куда бы он не пошёл, всё напоминает возлюбленного.       Двухметровому ничего не остаётся делать, кроме как приходить каждый день в школу с учащённым дыханием, гадая: где же сегодня он встретит Линя? А дома представлять, будто они лежат в одной кровати и разговаривают до самого рассвета. Временами Ян даже представляет ситуацию, в которой подходит к парню своей мечты и предлагает: «Как насчёт всё время быть счастливым?» Именно с этой фразы у них завязываются отношения.       Но Дон также не перестаёт надеяться, что когда-нибудь его перестанет дёргать от того, что кто-то произнесёт чужое имя. И, заметив Линя, сердце перестанет пропускать удар, а ноги подкашиваться. Сны перестанут являть безответную любовь.       Так проходит пол года…       Стоит погожий весенний денёк. Пока Янлин идёт в школу, лучи солнца греют его спину, а лёгкий ветерок ласкает лицо. Небесное светило играет в небе с самого утра, поэтому все радуются тёплой погоде. Но только для Яна это тоскливый день.       Остаётся всего пара недель до каникул. А это значит, что Шен так и не узнает о его чувствах, и он не сможет долгое время видеть красоту чужого лица.       Безысходное отчаяние. — Эй, ну чего ты куксишься? — слышится голос Хуаня прямо над ухом, от чего Дон подпрыгивает и ушибает колени, сидя за партой. — Да нет, ничего особенного, — отмахивается парень. — Ты это, будь аккуратен. А то завязнешь и не захочешь выходить. Такое всеобъемлющее отчаяние имеет свойство само себя поддерживать. — Не мешай мне спокойно умереть, — цедит сквозь зубы Янлин. Он совершенно не хочет продолжать бессмысленный разговор. — Сейчас знать ничего не хочу, кроме как почувствовать безнадёжность всего.       Двухметровый уже где-то на полпути к постепенной потере веры в себя, что даже не замечает, как в класс заходит учительница.       Она входит и сразу направляется к открытому окну, долго стоя напротив и хмурясь. — А давайте сегодня вместо урока биологии в зоопарк поедем? — наконец предлагает она. — Погода так и шепчет.       Класс, естественно, реагирует положительно. И даже Ян чуть воспрянул духом. До определённого момента. — Параллельный класс тоже поедет, — сообщает преподаватель. — Я отпрошу вас от остальных занятий. Автобус будет через полчаса. Можете, кто близко живёт, пойти домой, переодеться, оставить рюкзаки с учебниками…       «Так, стоп. В параллели же… Шенли!» — паникует Дон. — Я не поеду в автобусе! — протестует парень. — Считай, что ты уже сидишь в нём, — отвечает учительница, сурово посмотрев на него поверх своих очков.       «Чёрт её задери». — Хуже не будет… — сообщает двухметровый своему другу, и голос его нервно подрагивает. — Потому что хуже уже некуда!       Когда ребята наконец прибывают в один из Шанхайских контактных зоопарков, у Яна настроение препоганое. Всю дорогу до бамбукового сада с пандами он остаётся беспредельно унылой фигурой. Однако, глядя на невыразимо прекрасного Линя, освещённого солнцем и сидящего неподалёку, на это самое красивое создание, у него всё же перехватывает дыхание.       Однако предмет воздыханий, казалось, совсем не замечает Янлина. Действительно, почему же?       Ян, живущий в десяти минутах от школы, по рекомендации наставницы сбегал домой и переоделся в серые кроссовки, джинсы цвета земли, зелёную рубашку и голубую кепку. — Йоу, чувак, да ты сливаешься с местностью! — восклицает Лао при виде незадачливого друга детства.       Вот и ответ на мучивший сознание вопрос. — Стой! Не шевелись! — внезапно слышится голос Шена.       Дон замирает и вдруг чувствует, как по его ноге кто-то или что-то ползёт. Опустив взгляд вниз, он видит маленькую панду, видимо, принявшую его за ствол бамбука.       Вот теперь-то двухметровый не может пожаловаться на недостаток внимания — все глаза смотрят только на него. И даже Шенли. — Человеческий бамбук, — произносит он одними губами.       Линь медленно подходит, аккуратно снимает панду с Яна, которая уже была на уровне бёдер, опускает на землю и выпрямляется, продолжая стоять рядом.       Они находятся так близко, что Ян чувствует тепло чужого тела. Он пытается понять, что происходит и что он должен делать или говорить. — Здравствуй, Янлин Дон, — наконец говорит Шенли. — Ты… Ты знаешь моё имя? — Дон глубоко вздыхает, чтобы хоть немного себя успокоить. — Конечно знаю. А ещё я знаю, что ты безнадёжно влюблён в меня ещё с детсада. — Но как? — спрашивает парень, понизив голос до шёпота. — А только дурак не заметит, как ты с обожанием смотришь на меня.       Кровь приливает к лицу моментально. Происходит что-то невероятное.       Благословление бамбуковой медведицей. — Ах ты… Ах ты сахар! Ты всё это время знал и… — Ну… Не сердись, — благоговейно тянет Шен. — Пойдём в автобус. Сядешь со мной. И тогда потолкуем. Нас уже все заждались. В саду только мы вдвоём остались. Пойдём.       И направляется к выходу, не оборачиваясь. А Янлин… А что Янлин?       Он ещё какое-то время стоит, упиваясь ощущением мира многогранных возможностей и новой надежды…