Мантра Купидона

Весной обычно не хочется заниматься ничем лишним. Хочется жить своей жизнью, наслаждаться студенческими буднями в самом густонаселенном кампусе Сеула и просто проводить свою молодость так, как того пожелает душа. К сожалению, у деканата свои планы насчет долгожданных выходных – в самую ненастную погоду в голову ведь взбредет идея провести медосмотр. И, как обычно это бывает, каждый из факультета юриспруденции потихоньку надеется на коррумпированность медицинских работников, и потихоньку налаживают связи с начальством, чтобы пройти ненавистную очередь в привилегированном порядке. Я, если честно, до последнего надеялась на подобный исход событий. Оплатить несколько тысяч жалких вон, которые я трачу на выход с подружками, и получить несчастный клочок бумаги с желанными словами «годен». Шутка, конечно. Не «годен», а «абсолютно здоров». - Чон Хэвон! – слышу я с другого конца душного коридора и нехотя поднимаюсь с места, таща за собой тяжелую сумку с комментарием к уголовному кодексу, мысленно проклиная (в который раз) молодого доцента кафедры криминалистики, и тянусь к дверной ручке,- что у вас? Повернувшись к доктору, я несколько раз моргнула, чтобы удостовериться в своей адекватности и исключить возможность возникновения миража из-за обезвоживания. Но нет – передо мной стоял молодой парень, примерно одного со мной возраста, чуть уставший и спустивший маску на подбородок, чтобы отдышаться. В нахмуренных бровях ясно читалось нервное нетерпение. - Флю…флюрография грудной клетки, - откашлявшись, ответила я на его вопрос чуть с опозданием, опомнившись только после злобного взгляда в мою сторону. А еще за этот короткий миг успела про себя подумать, бывает ли флюрография чего-то еще, кроме грудной клетки, но этот риторический вопрос эхом ухнул в голове, как только медбрат снова обратился ко мне (пока я мысленно умоляла себя не смеяться над словом «медбрат», но уставший мозг отказывался реагировать). - Удостоверение личности, - протянул парень широкую ладонь, даже не посмотрев в мою сторону. Немного оскорбленное альтер-эго приказало нагрубить, но я снова сдержалась – опять была занята поисками ненужного мне клочка документа. - У меня нет его с собой, - с ноткой раздражения ответила я, чувствуя, как горят щеки от собственной глупости. Как можно было заехать домой по пути в частную клинику и забыть про удостоверение личности? - Ничем не могу помочь, - с шумным выдохом ответил он и выбросил в порыве гнева ручку, поправляя пятерней волосы, пытаясь придать им былой объем, но длинная челка из-за мягкости волос каскадом упала ему на лицо. Увидев, что я до сих пор стою в смятении в дверях, сжимая лоскуты ткани на своем пальто, он чуть смягчился в лице, - Хотя бы покажите фотографию. Чертыхнувшись про себя на чем свет стоит, я пропустила другую девушку перед собой, предпочитав устроиться поудобнее и сперва пожаловаться брату на отсутствие у медицинского персонала чувства такта, а уж потом слезно умолять его найти в моем творческом бардаке кошелек с удостоверением внутри. Хосока долго уговаривать не пришлось – он сам периодически писал, когда надо было забрать, чтобы гора упала с плеч. Но я же Сораксан – всегда притягиваю к себе лишнее внимание и в итоге оказываюсь в беде. Всегда. Благо, он это понимает и пытается даже помочь – вон, послушно отправил документ. «прикольная фотография». Мои зрачки-аж расширились от того, что именно удалось найти этому раздолбаю в моем старом кошельке. «не трогай ее, пусть стоит». «Да ну, Чонин получился не очень. Давай выкинем». «Мы были детьми, Хосок, а значит, что были счастливы. Не будоражь воспоминания». Закрыв глаза от накатившейся сонливости, я быстро похрустела шеей, резко вскинув голову то влево, то вправо. - Следущий! – рявкнул медбрат и черные волосы парня блеснули, стоило мне приоткрыть дверь и изменить направление света. Снова осмотрев меня с ног до головы, интерн (по всей видимости) недовольно цокнул языком, - Удостоверение личности. - Знаю, - с еле заметным раздражением в голосе ответила я, и протянула ему свой телефон, мысленно обещая себе, что точно завтра поменяю пленку на нем, стесняясь неопрятного мобильника. Хмыкнув мне в ответ, брюнет принял его и принялся клацать клавишами на компьютере, быстро вводя данные для машины. Засмотревшись в потолок, я поставила свою тяжелую сумку снова на стульчик рядом с ним и села, потянувшись. Сонливость сдавливала всякое желание раздеваться и прижиматься грудью к холодному аппарату, и при этой мысли я невзначай вздрогнула, съеживаясь от неприятного чувства покалывания в предплечье. - Пока заходите, пока я настраиваю, - торопливо кинул медбрат, распечатывая результаты других пациентов до меня, с интересом рассматривая рентген протеза мужчины средних лет, который жаловался, что главного врача сейчас нет. Кивнув ему в ответ, я сняла свой огромный кожаный пиджак, благополучно украденный из гардероба отца в свое время, и осталась в одном облегающем телесном топике. Сглотнув, парень снова окликнул меня: - Раздеваетесь не здесь, а за дверь справа. - Знаю, - выдохнула я и направилась в указанное помещение, бросив напоследок, - Это же верхняя одежда. С громким хлопком закрыв тяжелую металлическую дверь, я с остервенением принялась раздеваться, параллельно глазами ища нужный мне рентген-аппарат, и приметила старую табуретку на пути. Сняв тесные лямки белого ажурного бюстгалтера, я по привычке погладила поверхность груди и села на кушетку, дожидаясь голосового сообщения подойти к аппарату. - Долго он будет ее настраивать? Не успела я закончить свою мысль, как в дверь ворвался наглый медбрат, оставив меня с ошарашенным выражением лица. Смекнув, что стою я перед ним в чем мать родила, руки сами скрестились передо мной, закрывая взор на полный третий. Не выдав ни единой эмоции, парень (уже в маске) подошел ближе ко мне и толкнул в голые плечи, проталкивая в сторону рентгена. Засеменив ногами, я заметила, что у меня горят уши – зачем надо было заходить, если у них есть голосовое сообщение, и можно спокойно сообщить это по спикерам, встроенным в угол уединенной комнаты? - Я, - сдавленно попросила я, - могла бы и сама… - Руки, - буквально приказал он стальным голосом, не терпящим возражений в его сторону, - прижми их. Снова неловко замешкавшись, я заломила руки за спину и расставила как можно дальше от своей грудной клетки. Неудовлетворительно вздохнув, парень аккуратно провел холодными пальцами от плеч до локтя и припечатал меня к холодному металлу. Пискнув от холода, я стала пунцовее некуда и прижалась подбородком к специальной выемке. - Я сейчас скажу, что именно тебе предстоит сделать, - бросил парень напоследок и с характерным хлопком закрыл дверь. В ушах звенело. Единственное, о чем я могла думать в тот момент – как же все-таки это было унизительно! Он, наверное, подумал, что я какая-то полоумная – сначала забыла удостоверение, а теперь даже не знаю, с какой стороны подойти, чтобы сделать снимок грудной клетки. А еще смотрю на рентген-аппарат, словно баран на новые ворота! Неужели нельзя заранее известить пациента о том, что сейчас войдет мужчина? А как же этика медицинских работников, уважение личного пространства? - Глубокий вдох, - уже более спокойно сообщил парень по голосовой связи, но из-за событий минутной давности это прозвучало как смертный приговор в суде – жутко громко и запредельно близко. - Выдох, - не успела возразить самой себе о важности оценки ситуации, как более благоприятной я, - Все, выходим. Быстро переодевшись в чуть смятую одежду, я шмыгнула носом и вернулась к маленькому кабинету, аккуратно закрывая за собой тяжелые металлические двери. Обшарпанная краска на панели привлекла мое внимание, но лишь на секунду – хотелось как можно быстрее ретироваться. Стоило мне подойти, как медбрат с присущей ему злобой стукнул принтер, чертыхаясь на непонятном мне языке. Ойкнув, я отпрыгнула к сумке, неловко перебирая короткую ручку своей любимой живанши. - Принтер не работает, - со вздохом сказал он больше себе, чем испуганному пациенту и повернулся ко мне, - Вам придется чуть-чуть подождать. - Да без проблем, - махнула я рукой и хлопком ладони открыла дверь в удушающее помещение. Девушка за мной ловко юркнула в кабинет, даже не дожидаясь моего полного выхода из дверного проема. Цокнув языком от наглости, я с надменным взглядом повернулась к миниатюрной девушке, желая высказать все, что я о ней думаю, однако вместо этого замерла. За мной внимательно наблюдал доктор, теребя стетоскоп на шее, и склонив голову немного на бок. Снова почувствовав, как кипят уши, я повернулась и плюхнулась на противный кожаный диван желтого цвета.

***

- Еще не готово? – заглянула я, умудрившись уместить шею с головой в мелкий проем двери, которая осталась приоткрытой, - Я уже оплатила на кассе. Покрутив указательным и средним пальцем, между которых был зажат несчастный клочок бумаги, я улыбнулась и открыла дверь настежь. - Садись, - неформально обратился ко мне он, снова копаясь в компьютере, - твою я даже не пытался распечатывать. - Флюрография, - зачем-то напомнила я и сразу прикусила нижнюю губу, чувствуя смущение – вероятно , он лучше разбирается в снимках, нежели я, так почему я продолжаю вмешиваться не в свое дело? К всеобщему (моему и моего эго) удивлению, он не сказал и слова. Только тогда я обратила внимание на его пластиковый бейджик, с выгравированным курсивом «Чон Чонгук». Несколько раз про себя назвав его по полному имени, я удивилась, насколько оно приторно-сладкое. - С Вами все в порядке, - неловко улыбнулся Чонгук, и я закатила глаза, не сдерживая эмоций. Именно поэтому медосмотр никакой важности из себя не представляет – все равно все студенты престижного ВУЗа окажутся здоровыми, ну или больны максимум маниакальным синдромом либо нарколепсией из-за хронического недосыпа, - А зачем она была Вам нужна? Заметив, что он снова опустился до уровня формальностей, я не могла понять, нравится мне это или нет. Я поняла только то, что подозрительно долго не отвечаю на его вопрос, при этом выдавая всем своим видом желание к продолжению диалога. - Это на студенческую проверку,- от чего-то в горле высыхает, и взгляд несмело бросается на ключицы парня, а также широкие плечи, которые казались нереальными из-за идеальности этого самого Чон Чонгука, - Я знаю, что со мной все в порядке. Парень беглым взглядом проводит по моему телу, и мне становится не по себе. Автоматически втянув свой живот, я подтянулась, словно гитарная струна, напрягаясь от его изучающего взора. Браслет из натуральных черных камней неприветливо звякнул на запястье брюнета. А я снова проверяла, все ли в порядке с температурой внутри помещения потому что стало невыносимо душно. - А жаль, - наконец нарушил тишину медбрат первый и протянул мне ненавистные результаты, - мы бы виделись гораздо чаще, будь бы Вы больны. - Вам того же, - язвительно протянула я и улыбнулась, желая как можно быстрее исчезнуть, чтобы потом не пришлось отвечать на его высказывание. Как мне кажется, в спорах этот парень не оставляет себе равных.

***

Хосок был на пределе своего темпера, стоило мне выйти из небольшого помещения частной клиники. С наигранной улыбкой приближаясь к машине старшего брата, я тщательно обдумывала свои слова в оправдание. Перепалка обещала быть долгой. - Я очень тебя люблю, - призналась сразу же, стоило ему оттолкнуть дверь, чтобы я сумкой своей не поцарапала ему любимый хёндай. Белого, кстати, цвета. Который я уже успела поцарапать неделей ранее, когда меня пьяную забирали с клуба. - Хэвон, вот на тебе принтер и сгорел, - тараторил он без остановки, как будто до моего прибытия только этим и занимался, - Я продолжаю свою теорию, что ты приносишь людям только неудачи. Надувшись, прямо как морской еж, я в роли младшей Чон подключила телефон к системе автомобиля и принялась поправлять страдавший трот-зависимостью вкус моего старшего брата. - Зато если вдруг ты встретишь парня, кому нипочем твоя тяжелая задница, - продолжал тем временем он, попутно матеря соседних водителей, - Э, нахуй сигналить? Че, быстрее проехал чтоль? Уебок! Закатив глаза я еле заметно ткнула его пальце в локоть, который он удобно уместил на бардачок между нами, и жестом показала успокоиться. - Так вот, о чем это я, - кажется, Хоби этого даже не заметил, - то можешь без раздумий выходить за него замуж… - С твоего, разумеется, согласия, - почти в унисон пропели мы и принялись безудержно хохотать над крылатой фразой старшего Чон. Что-то в моем подсознании подсказывало, что этот вечер стал точкой невозврата в моих отношениях со всеми. С семьей, с друзьями, со знакомыми и, самое главное, с братом – однако я старалась не обращать внимания на странную покалывающую боль ностальгии в сердце. А жаль, надо было прислушаться.