Они молчат

Ничего не происходит уже целую вечность. Вриска сидит на подоконнике оконной соты и смотрит, как заливаются красным рассветным заревом ущелья и каменные каньоны; наступает день, но она даже и не думает нырять в летаргическую слизь – заснуть все равно не получится. Эта ночь прошла в мутной бездеятельности, как и многие ей предшествующие, этот день обещает измучить бессонницей, как и многие до него. Все закончилось - все испытания, все волнения, все опасные игры; Вриска прошла Отбор, Вриску оставили жить и ждать последующих указаний, Вриске сказали держать себя в форме и быть готовой в любой момент начать верную службу Империи. И она ждет, и держится, и готова, только вот никаких приказов не поступает, и ожидание может затянуться на целые обороты; апатия давно уже сменила взвинченное напряжение, и усугубляется она полным отсутствием обязанностей: больше не нужно ни кормить Паучиху, ни доказывать свое превосходство. Вриске никто не пишет и никто не отвечает. Этот бойкот неудивителен, но все равно чертовски обиден – да, она порой поступала не лучшим образом, но разве это повод для такого долгого игнорирования? Да и не всем она так уж насолила, в конце-то концов! Ладно, компании низшекровок есть за что на нее взъесться, но что насчет остальных, почему молчат Эквиус и Непета, где безнадежные приставания Ампоры и доставучая заботливость Марьям? Чем дольше это длится, тем сильнее Вриска убеждается: это все Пайроп, это она их подговорила. Вриска злится, бесится и скучает; одиночество ее тяготит. Хочется надеяться, что не всех ее друзей-врагов сразу после Отбора разослали по миссиям, что кто-то из них(такой же неудачливый, как она) все еще на Альтернии, тогда можно будет развеять скуку, вспомнить старые времена, покинуть наконец этот осточертевший улей, но для этого нужно устранить причину всеобщего молчания. Солнечный свет становится слишком ярким, и Вриска убирается с подоконника, смаргивая слезы; теперь, имея план действий, она решает довести его до совершенства, болтаясь в прохладной слизи, но неожиданно для себя засыпает почти сразу после погружения. Следующей ночью, проснувшись отдохнувшей и посвежевшей, она для очистки совести еще раз рассылает всем из списка контактов(особенно владелице бирюзового текста) гневные сообщения и, не получив ответа, выдвигается в задуманное путешествие. Перед ней простирается пустынная каменистая местность, залитая лунным светом; Вриска досадливо морщится, когда мелкие камни неведомым образом попадают ей в кеды, а злой ветер треплет волосы. Она чувствует себя чуть лучше, когда среди ухабов и скалистых выступов появляются первые деревья и еще лучше, когда купол ветвей смыкается над головой – пусть сам по себе лес ей не слишком нравится, в нем витают призраки счастливого прошлого. Сколько раз она ходила этой тропой, сколько раз пряталась у корней этих деревьев или выламывала ветки, чтобы они стали мечами в их с Терези играх… - Терези, как мило с твоей стороны настроить всех нахрен против меня! Ничего, скоро обсудим все с глазу на глаз, сестренка, - рычит Вриска и сжимает кулаки. Пусть хорошее настроение пропало, ностальгия никуда не делась, и она только усиливается, когда Вриска подходит к огромному дереву с ульем наверху. Все здесь заброшено - когда-то яркие ткани и доски вылиняли до серости, а свисающие на веревках игрушки такие грязные и изорванные, что теперь и правда смахивают на повешенных. Глядя на это запустение, Вриска хмурится: неужели даже слепую дуру Пайроп уже призвали на службу, а ее, более сильную, талантливую и, на минутку, стоящую выше по спектру – нет? Если так, придется искать другие причины всеобщего молчания, а вся дорога сюда обернется разочарованием и бездарно потраченным временем. Она все-таки поднимается наверх – пусть старый и обшарпанный, механизм все еще работает, и это видится ей хорошим предзнаменованием. Она осторожно ступает про подгнивающим доскам; ветви и весь улей тревожно скрипят и покачиваются под усилившимся ветром, лунный свет меркнет, и все это вдруг прекращает казаться Вриске такой уж удачной идеей. Она стоит перед запертой дверью, осторожно сковыривает когтем облезшую краску и все никак не может решиться постучать. Если не считать древесных стонов, тревожного шума листьев да отдаленного звериного воя, здесь тихо, из улья не доносится ни звука, а ведь Терези сама по себе очень шумная, наверное, она все-таки больше здесь не живет… Едва Вриска успевает подумать об этом, дверь распахивается, едва не ударив ее по носу. - Кто это пожаловал ко мне в гости? Глазам своим не верю, хе-хе! Терези совсем не изменилась – все та же футболка и красные очки, та же прическа, та же клыкастая ухмылка. Какое-то мгновение это кажется Вриске неправильным, но потом она себя одергивает: с чего бы Терези выглядеть по-другому? Ох как нескоро возрастные изменения тронут ее рост, черты ее лица и рогов, у представителей средних и высших каст взросление в первые десятки оборотов выражается разве что в смене имиджа, что, похоже, показалось чудачке Пайроп слишком обыденным. - Идиотка, - Вриска расслабленно скалится. Тревоги и обиды уступают место искренней радости, какой она не испытывала черт знает сколько времени, может, целые обороты, прошедшие с их с Терези детских игр, - Ты такая идиотка, Пайроп! – Она протягивает руки, чтобы обнять подругу. Терези мгновенно делает шаг назад: - Давай-ка без рукоприкладства, Серкет, я расцениваю это как покушение на судью. - Катись к черту, придурочная! Ты не была бы собой, если бы не испортила нашу встречу, - Вриска прячет руки в карманы, не веря, что секунду назад была готова под влиянием момента простить Терези ее глупые интриги. – Ближе к делу, «судья», на повестке ночи вопрос, что за дерьмо ты наплела тупым неудачникам и зачем надоумила их меня игнорировать! - Чтобы тебя побесить. Представляешь, мы даже устраивали вечеринки и обсуждали, какая ты стерва, - Вриска давится воздухом, но прежде, чем она успевает озвучить свое возмущение, Терези вдруг серьезнеет и взмахивает рукой: - Шутка. Проходи, я все тебе расскажу. Вриска идет за ней по темным комнатам, везде бардак – не такой, как раньше, не творческий беспорядок, а пыльная заброшенность. Терези, видимо, приловчилась и ступает тихо, а вот каждый шаг Вриски отдается пронзительным скрипом досок; все это раздражает, но не умаляет ее решительности получить желаемую информацию любой ценой. - Садись, - Терези неопределенно кивает на гору хлама из сваленных друг на друга игрушек и книг. – Будешь чай? - Нет, - Вриска с недовольным ворчанием стряхивает пыль и паутину с волос. - А чипсы с личиночным соусом? - Нет! Черт, Пайроп, я пришла сюда не за этим, да и вообще ты сама все испортила, - раздражение растет, Вриска зло скалится. – Говори быстро и по делу, что там с нашими несчастными придурками? – Вопросы о состоянии улья она решает оставить на потом – нельзя давать Терези возможность свернуть с основной темы. Терези пожимает плечами и говорит ровным спокойным голосом, тем самым, которым предлагала чипсы: - Они мертвы. - Ха-ха, - Вриска с кислым лицом хлопает в ладоши. – Прекрасно, Терези, твое чувство юмора такое же тупое, как всегда, а теперь давай серьезно. - Но я серьезно, - говорит Терези. – Странно, что ты не в курсе, чем ты вообще занималась все это время? - М-м-м, столько дел горело… На самом деле и сама не знаю, - Вриска хмурится. – После Отбора я отдыхала, шерстила имперские новости и пыталась угадать, что за круту-у-ую должность получу, слетала на несколько соседних планет, в общем, отрывалась как следует. Отбор у разных каст проходит по-разному, я думала, все напишут мне, когда разберутся с ним, но никто так и не написал. - И тогда ты решила, что во всем виновата я. - Так и есть, - Вриска нервно сплетает пальцы. – Розыгрыш затягивается, Терези. - Но это не розыгрыш, это правда, Вриска, и в некоторых смертях виновата ты. - Да, давай, расскажи, какая я плохая! - Я расскажу как есть, ты ведь этого хочешь, - Терези растопыривает пальцы, они у нее длинные и когтистые – более длинные и когтистые, чем Вриска помнит - и загибает первый: - Ты убила Арадию. - Вот не надо тут, - Вриска передергивает плечами, словно пятаясь стряхнуть пробежавший по спине холодок, – Вообще-то ее убил Каптор. Терези качает головой: - Ты ведь почти не общалась с ним, вот и не знаешь, что было после того, как ты заставила его это сделать. Сначала он держался нормально, но потом начались срывы, он стал нестабильным. Его ульестебель сгорел в пожаре. Может быть, и не Соллукс его вызвал, там ведь жили и другие псионики, но я думаю, что все-таки он. Может, его рассудок пошатнулся не из-за твоего поступка, но я думаю, что из-за твоего. - Я не!..- Вриска вскидывается, потому что слова Терези несправедливы, потому что она всего лишь принудила Каптора съесть немного меда, она ничего не делала с его рассудком, она не… - Таврос, - Терези загибает третий палец. – Ты его искалечила, и больше тут нечего сказать – его выбраковали. Вриска опускает взгляд, оправдания колючками впиваются в горло. Это логично и ожидаемо, иначе и быть не могло, но все-таки жесткие слова Терези ударили плетью и задели что-то внутри. Таврос был таким жалким и слабым, он как никто другой заслужил быть выбракованным, но почему-то очень сложно поверить, что его заикающийся нерешительный голос больше никогда не прозвучит; Вриска представляет, как, не слушая испуганных просьб, его беспомощное тело выкидывают из коляски, как вокруг растекается ржавая кровь и к горлу подкатывает тошнота. - Карката тоже выбраковали, - Терези говорит об этом удивительно спокойно, словно не связана с ним непонятными, но близкими отношениями. - Почему? – Каркат тоже был слабаком, но Вриска не думала, что все настолько плохо. - Он был мутантом, кровь вне спектра. Я знала и обещала молчать, но теперь хранить его тайну нет смысла, - Терези улыбается так горько, что Вриска чувствует почти мучительную потребность обнять ее, но, будто прочитав эти мысли, Терези натягивает на лицо привычную усмешку и демонстрирует Вриске крепко сжатый кулак: - Непета была на Отборе в ту ночь и выказала недовольство – итого нет пятерых, из них двое умерли даже не по твоей вине, есть чем гордиться, Серкет. - Ты ужасная, - Вриска сама не верит, что говорит такое, но в поведении Терези есть что-то ненормальное, неправильное, она не может это игнорировать. – Мы знаем этих оболтусов чертову вечность, тебе не может быть плевать, хватит притворяться! - Сначала дай мне закончить, - Терези поднимает вторую руку. – Канайю казнили, - сердце Вриски болезненно замирает, - за попытку сокрытия матрисферы. Лузус Канайи была бесплодной, но из матрисферы могла выкрутиться новая Мать-личинка, и если бы Канайя захотела, она могла бы, контролируя ее, встать во главе всех новых троллей – можешь себе представить, как это взбесило Императрицу? Она как раз была на Альтернии, чтобы убить Фефери, и ты на самом деле балда, если пропустила такое событие, не каждый оборот происходит сражение Императрицы с Наследницей. - Наверное, я тогда как раз была не на Альтернии…- Вриска обнимает себя руками, она не может думать о Канайе как о мертвой, просто не может, нужно на что-то отвлечься. - Так Пейшес проиграла? - Конечно же, - Терези удивленно вздергивает брови. – У нее и шанса не было, разве не ясно? Кстати, Ампора после ее смерти тут же присягнул в верности Императрице, а она его проткнула насквозь, не знаю уж за что. - Ха, он всегда был чмошником и трусом, - Вриска храбрится и с трудом давит из себя ухмылку, ей так паршиво, так ЧЕРТОВСКИ паршиво, но она должна дослушать. – Что там с моим соседом? Вот уж кто точно был правильнее некуда, не могли же и его выбраковать! - Могли, - отвечает Терези все с тем же беспощадным спокойствием. – Он не справился с оружием – ломал все, что попадало в руки. И не смог убить маленькую ржавокровку, возможно, она напомнила ему Непету. - Идиот, слабак, тупой ублюдок, - Вриска скрипит зубами от бессильной злости, сглатывает соленый ком. – Что там с Макарой? - Полный набор: не уберег лузуса, не явился на Отбор, не сдал ни один из полагающихся высшекровкам нормативов. Вот и все, - Терези ударяет кулаком о кулак. – Что скажешь, Вриска? - Это… Так… Дерьмово. Вриска неожиданно чувствует себя совсем маленькой, одинокой и потерянной, она не ожидала от себя такой реакции, такой слабости, держать себя в руках чертовски тяжело. Все, кого она знала с детства, все, кто о ней заботился, кто бесил ее или развлекал, кто с ней ссорился или веселился, мертвы – это слишком странно, чтобы принять вот так просто. Она всегда была сама по себе, но за эти обороты личностные связи с другими троллями сплелись в затейливую паутину, и теперь Вриска с ужасом ощущает себя единственной живой среди мертвецов. Ее охватывает ледяная паника, которую необходимо прекратить сейчас же, пока она еще имеет над эмоциями хоть какую-то власть; слезы катятся по щеке, Вриска шагает к Терези навстречу: - Вот, значит, как все сложилось… А я-то думала, почему они не отвечают, почему никто не отвечает. Такие… Жалкие, никогда не станут… Взрослыми, - Вриска всхлипывает. – Остались только мы с тобой, да? Знаешь что, мне плевать на репутацию и прочее дерьмо, мне на все плевать, я рада, что ты здесь! Услышала, что хотела?? Проклятие, хватит от меня шарахаться, Пайроп!!! – Она срывается на истеричный крик, когда Терези снова уворачивается. Отстраненность Терези больше не злит и не раздражает – она сводит с ума. - Прекрати это! Терези, что происходит, какого черта с тобой творится?! Мне тоже жаль ублюдков, думаешь, тебе одной плохо?? Давай разберемся с этим дерьмом вместе, мы ведь остались одни, и даже не думай меня прогонять – я никуда не уйду! Надо было прийти к тебе раньше, какая же я идиотка, - Вриска говорит и говорит, и верит в свои слова, они с Терези, как ни крути, подруги, детские ссоры теперь позади, они будут вместе и со всем справятся, ей так не хочется снова оставаться одной. - Ты ведь все прекрасно понимаешь, Вриска, - Терези качает головой, разжимает кулаки, подносит руки к лицу. – Искалеченный тобой мальчик не прошел Отбор – думаешь, для ослепленной тобой девочки сделали поблажку? Откуда, думаешь, бедной слепой девочке известны все подробности всех смертей? Ты все понимаешь, но отказываешься принять – так взгляни же правде в глаза. Терези снимает очки и глаза у нее мутно-белесые, будто затянутые паутиной, Вриска смотрит на нее и кричит, кричит, кричит бесконечно.