Ma chеrie

Увы! Я никогда ещё не слышал И не читал — в истории ли, в сказке ль, — Чтоб гладким был путь истинной любви. © У.Шекспир «Сон в летнюю ночь»

- Это не мои проблемы. Ну, охренеть теперь! Высокомерием был полон не только голос, им пропиталось насквозь, буквально сочилось каждое слово. Это. Не мои. Проблемы. - Мы обсуждали риски, и… знали, что велика вероятность… - Ты что, тупой? Попытка наладить диалог провалилась с треском, порождая нестерпимое желание заорать на всю округу. Да в смысле?! Не выгорело, да, но почему отдувается за всю эту жесть он один?! - Меня в лицо скоро будет знать вся полиция Токио! Это мне приходится… - О, неужели кругленькая сумма, поступившая на твой счёт, была столь слабым утешением? - Та сумма – гарантия, что я не подставляюсь просто так! - Кто разрешал тебе менять условия? Я не плачу за услугу. Наша сделка подразумевала иное: я получаю то, что нужно мне, а ты – что нужно тебе. - Да это нереально! Теперь нереально!! - Вот именно поэтому тебе ничего не светит. Ты просто бесполезен. Хватит орать, лучше подумай о том, как будешь исправлять ситуацию. - Да к чёрту!.. Я выхожу из игры, я так больше не могу – я почти не сплю!.. Со дня на день полиция дожмёт Амуро, и тогда я пропал!.. Гадкий смех прервал истерика в самый разгар его эмоционального монолога. - Слушай, не испытывай моё терпение. Договор в силе, и меня не волнует, как ты это сделаешь. Ему стало трудно дышать. - Ты издеваешься?! Меня пасут! И, по-моему, не только полиция!.. - Что ты имеешь в виду? – Наконец, в голосе собеседника появились заинтересованные нотки. - Я не уверен… - Ты не уверен? - Он не скрывался. И когда я заметил его, он посмотрел мне прямо в глаза. От того взгляда до сих пор прошибал холодный пот. Уверенного. Нахального? - Он… смотрел так, будто хотел, чтобы я знал о его существовании. От заинтересованности не осталось и следа. - Истерик, параноик, теперь и сказочник ко всему прочему? Кому ты нужен, кроме полиции? Это просто какой-то новичок или дилетант, что для нас ещё лучше. Расслабься. Ага, нашли дурачка. Нет. Он знал, что видел. Невысказанную, но так ясно продемонстрированную угрозу. - Ничего не выйдет, - это была последняя слабая попытка. - Мне неинтересны твои недалёкие умозаключения. Ты должен понимать: если я не получу, что хочу, ты тоже лишишься всего. У него не было этого «всего», у него осталась только слабая надежда и неуправляемое желание. - Тебя ничто не остановит. - Мне нужна она. И мне плевать, как ты это сделаешь. * * * - … так что отложите свои дела подальше и посвятите весь свой завтрашний вечер мне. Отказы не принимаются! Это своеобразное приглашение Куросаки разослал своим друзьям голосовым сообщением, напоследок добавив, что дресс-код – праздничная форма одежды и приличное поведение, потому что дамы так же включены в список его гостей. Цуругу позабавила эта оговорка, из них троих «неприличное поведение» можно было скорее приписать самому Ё, когда тот слишком уж увлекался. Ещё несколько месяцев назад он разорялся, что совершенно не собирается праздновать свой день рождения. Видимо, теперь его желания в корне поменялись, и душа японского режиссёра требовала праздника. Хотя, что более вероятно, он просто расстроился отменой вечеринки, которую предлагал закатить Лори. Или же, что так же имело больше схожести с реальностью, Куросаки не терпелось представить им Киару как свою девушку, раз уж друзья не обратили на данную новость должного внимания. Ну, временами Ё вёл себя подобно озорному мальчишке, но такая непосредственность чудесным образом ему шла. Котонами не знала даты дня рождения Ё и удивилась, когда Глеб дал ей послушать аудио-приглашение, в котором Куросаки изъявлял желание лицезреть на своём празднике Ленсона вместе с ней самой. И теперь перед брюнеткой встала очевидная проблема. Что же подарить неординарному японскому режиссёру? Из приглашения было ясно, что Куросаки больше волнует присутствие друзей, чем подарки, но она же не могла явиться с пустыми руками. - …там в истерике бьётся, - раздавшийся из динамика голос Киары вернул Канае на землю, а точнее, на пассажирское сиденье Кадиллака, и девушка поняла, что уже несколько минут залипает в телефоне на список баров и ресторанов, расположенных неподалёку от дома Ленсона, - думаю, у таксиста скоро кончится терпение. Мы уже выехали. Кстати, я не очень поняла, что за история с ножами? Котонами едва не застонала. Ну, подержала занесённый тесак над Лексой, ну, что тут такого? Брюнетка считала Кёко впечатлительной – ха, Лексе этого точно было не занимать. И что у Кристиана за дурацкая привычка: тут же растрезвонивать обо всём всему свету? Девушка не удивилась, если бы узнала, что и таксист уже успел выслушать о том, как она обошлась с его невестой. - Я нарезáла овощи, - буркнула Котонами, поджав губы от того, что её высказывание прозвучало, как оправдание. - Боже, этот бесчувственный режиссёр потащил тебя с собой? – На этих словах кузины Глеб знакомо изогнул левую бровь. - Вообще-то я сама захотела, - призналась актриса. - Не учись мне врать, – легко рассмеялась Сесса, в её голосе послышалось веселье, и у Канае стало легче на душе от того, что хоть кто-то из семьи Ленсона не был настроен против неё. Конечно, поведение Кристиана не было показательным, существовали и другие родственники, с которыми девушка не была знакома. Но всё же брюнетка не могла не реагировать на отношение блондина к ней. Глеб притормозил у очередного бара и покинул машину, оставив мобильник на круглом держателе. - Канае, послушай, - позвала Киара, - я знаю, Крис порой ведёт себя по-детски, на самом деле он та ещё бестолочь… - Нет, - поспешила пробормотать Канае, тронутая вниманием блондинки, - мы просто не поняли с ним друг друга. Ничего, помиримся. - Не сомневаюсь! У меня есть новости, которые определённо порадуют тебя. Я завтра заберу готовый вариант сценария и хочу дать тебе прочитать некоторые отрывки из него. - Спасибо! – Выдохнула Котонами, чувствуя, что настроение и правда улучшается. – Это было бы здорово! - О-ох, Канае-чан, - раздался в динамике новый голос, принадлежащий небезызвестному японскому режиссёру, - я бы на твоём месте так быстро не соглашался на всё это. Ты ведь ничего не знаешь. В прошлом эта девушка была замечена за колдовством и оккультными обрядами! Заведёт она тебя на съёмки и.. ай! Больно же! - Прекрати! Если собираешься нести чушь – я поеду искать Лексу одна! – Кажется, Куросаки только что неслабо отхватил от блондинки. На последней фразе в автомобиль вернулся Ленсон и, услышав, перебранку, доносившуюся из его телефона, шумно выдохнул: - А общаться без драк вы не умеете? - Я сейчас убью твоего друга! – Распалялась Сесса. – Вот прямо тем, что под руку попадё…ммм! Яростный крик, превратившийся в подозрительное мычание, вынудил Котонами перевести растерянный взгляд на светловолосого мужчину. - Ребят, я отключаюсь. – Произнёс Глеб, коснувшись красного кружочка на экране, у него не осталось никаких сомнений по поводу того, как Ё удалось заткнуть его кузину. – Не думаю, что нам следует полагаться на них в сегодняшнем поиске. Канае улыбнулась шире, искренне радуясь за Сессу и Куросаки. Она и раньше подозревала, что они нравятся друг другу, а теперь, похоже, парочка решила этого не скрывать. - Давай я тоже схожу, - предложила Котонами, поняв, что поиск может затянуться, когда они развернулись, чтобы проверить другую сторону улицы, где располагалось больше магазинов, чем баров, - так будет быстрее. Режиссёр покачал головой на предложение актрисы и без слов выбрался из Кадиллака. Брюнетка понимала, почему он ответил отказом на это предложение, её нога всё ещё была в эластичной повязке, к тому же, она вовсе не была обязана заниматься поисками сбежавшей невесты Криса, разгуливая по барам и клубам, но девушке просто хотелось скорее найти беглянку и вернуться с Глебом обратно. Почувствовав, как от этих самовольно развивающихся мыслей сердце ускоренно застучало под рёбрами, актриса взглядом скользнула вдоль улицы, а потом перевела его на зеркало заднего вида. Позади остались круглосуточные магазинчики со всякой всячиной, и бутики в том числе. Вряд ли мисс Хьюитт решила заняться шопингом, но Котонами не отказывалась от этой версии. В конце концов, атмосфера маркета тоже могла привлечь Лексу, как и бары. Актриса взяла ключи и осторожно выбралась из автомобиля на свежий воздух. Включив сигнализацию, Канае осмотрелась. Случайных прохожих было не так уж много, что являлось непривычным для многолюдных улиц Токио. То ли этот район был ещё новым, то ли просто не густо заселённым, то ли дорогим – Котонами пока что не поняла, но даже обрадовалась, так она будет меньше светить своим лицом. Не то, чтобы её уже узнавал на улицах каждый встречный, но терять бдительность ей всё же не следовало. Пока брюнетка решала, в какую сторону ей двинуться и какой магазинчик выбрать, чтобы не выслушать от режиссёра за самоуправство, позади неё из двери ресторанчика выскочила темноволосая американка. Может, Котонами и не заметила бы её, если бы не крики, раздавшиеся той вслед. Резко повернувшись на громкие звуки, Канае удивлённо наблюдала, как Лекса, оглядываясь, убегает от какого-то парня. Девушка бежала прямо на неё, и вот-вот должна была заметить Котонами, когда её новый дружок схватил американку за руку. - Отпусти! – Со злым недовольством приказала Лекса по-английски, и парень нахмурился сильнее, но руки не выпустил. – Отпусти, а не то… - Что ты там несёшь?.. – Грубо перебил он её, и в его голосе был слышен неподдельный гнев. – Ты была совсем не против моей компании, когда пила подаренный коктейль! - Отпусти! – Лекса попыталась вырвать свою конечность, но парень только крепче сжал её. - Я жду определённой платы, малышка, и тогда… - Вам всё же придётся её отпустить. – Обнаружила своё присутствие Канае, на которую ругающаяся парочка не обращала никакого внимания, что позволило брюнетке подойти к ним ближе незамеченной. Почти всё это время на лице невесты Кристиана отражалось яростное недовольство, но когда она заметила вставшую перед ней японскую актрису – это недовольство сменили шок и паника, а после испуг. Канае не успела больше произнести и слова, как Лекса с невиданной скоростью вырвала свою руку и бросилась в сторону ближайшего бутика, скрывшись за его дверьми. Котонами даже дар речи потеряла от такого номера. Впрочем, как и преследователь – парень неловко замер, будто не решаясь броситься в погоню. Его явно привел в смятение поступок темноволосой американки, со стороны это выглядело так, будто её больше напугала юная брюнетка, чем он сам. - Почему ты не в машине? – Голос Ленсона выдернул актрису из состояния изумления. - Она там, - выдохнула Котонами, кивнув головой в сторону бутика и протянув молодому мужчине ключи от Кадиллака, - Лекса внутри. Если эта новость и не понравилась режиссёру, внешне он остался абсолютно невозмутимым. Глеб неторопливо достал мобильник из кармана и включил геолокацию, отправив Крису и Киаре своё местоположение, а затем направился внутрь магазина. Котонами решила, что последовать за ним не будет лишним. Новый знакомый мисс Хьюитт, которого она развела на коктейльчики, так и остался стоять в растерянности. Перепуганные внезапным появлением сначала нервной иностранки, а затем Ленсона и Канае девушки-консультанты не подняли крик только потому, что улыбнувшись своей самой очаровательной улыбкой, на которую она была способна, актриса заискивающим голоском пропела: - Ох, мы приносим свои извинения, пропала наша подруга! Она из другой страны, почти не говорит на японском и могла заблудиться! Пока брюнетка отвлекала работниц бутика и искала глазами, куда могла спрятаться невеста Криса, Глеб стремительно направился в сторону примерочных. Одним резким движением отдёрнув штору, он безошибочно нашёл взбалмошную девицу. - Я никуда не пойду!.. У неё был нож!.. Она могла… ударить меня, а вам всем было бы плевать!.. – Котонами и остальные девушки в немом изумлении наблюдали за тем, как Ленсон молча вытащил брыкающуюся Лексу, крепко удерживая её под локоть. - Боже мой, кажется, она выпила лишнего, - первый раз в своей жизни Канае состроила щенячьи глазки, снова обратившись к консультантам, - прощу прощения за эту крайне нелицеприятную ситуацию! И, воспользовавшись молчаливым пониманием девушек-продавцов, проникшихся состраданием, актриса поспешила покинуть бутик следом за Глебом и Лексой. - Я не поеду с ней! Ни за что!.. Вы меня не заставите! – Невеста Кристиана плюхнулась прямо на тротуар у Кадиллака и снова разрыдалась. – Она ужасна!.. Почему… почему ты с ней, Глеб?.. Сказать, что Котонами не нравились вопросы, задаваемые мисс Хьюитт – ничего не сказать. Актриса с шумом втянула воздух, начав мысленный отсчёт, как делала это когда-то – она надеялась, что сумеет досчитать до ста, ничего не сломав и не вырвав орущей «бьюти-блогерше». Пока Лекса давала показательные выступления, а Канае с Глебом взглядами напоминали друг другу об условиях, на которых они поехали искать девушку, к ним с небольшой разницей во времени подъехали два автомобиля – такси и джип. Кристиан выскочил из машины и тут же бросился к своей невесте. Высадив парня, водитель поспешил быстрее скрыться, и никто из присутствующих не смог бы его осудить. Киара и Ё неторопливо покинули громадину на колёсах, принадлежавшую японскому режиссёру, и предложили сделать ноги, пока не запахло жареным. - Давайте разъезжаться, - кивнув в сторону бутика, у окна которого выстроились девушки-консультанты, сказал Куросаки. - Глеб, ты же подвезёшь нас? – С мольбой в голосе спросил Крис, и выглядел он при этом не очень; лицо парня осунулось, похоже, сегодня невеста порядком потрепала ему нервы. Ленсон кивнул, и Лекса снова подняла вой: - Я сказала, что… что с ней я не поеду!.. «Сорок три, сорок четыре…» - Можешь остаться сидеть посреди тротуара, - любезно предложила Киара, и Куросаки успокаивающе положил ей руку на плечо. - С т-тобой я тоже не поеду!.. - Я не стану тебя уговаривать. – Парировала блондинка. - Ки! – Голос Кристиана сорвался на фальцет. – Ну, пожалуйста!.. Вам всем что, доставляет удовольствие издеваться над нами?! - Давайте так, - поторопил Ё и обратился к Ленсону, - мы захватим Котонами, пока ты отвозишь ребят в отель. Это предложение не совсем устраивало брюнетку, а если быть точной – совсем не устраивало. Канае пыталась справиться со своим негативом в отношении Лексы, и у неё это получалось – брюнетка не ответила ни на один выпад американской девушки, продолжив отсчёт. «Семьдесят пять, семьдесят шесть…» Да, получалось до этого момента, пока не стало ясно, что им с Глебом предстоит разделиться. Нет, ну почему им необходимо было идти на уступки этой эгоистичной девушке? Ленсон нашёл взгляд Котонами и отчётливо прочитал в нём жажду крови. Он шагнул к брюнетке ближе, и в прохладе августовского вечера она почувствовала приятное тепло, исходившее от него. Схватить его за рубашку на груди, призывая склониться ниже, а затем прижаться к его губам в поцелуе, чтобы напомнить, что он её, что она его. Подобные мысли взволновали актрису, и вместо всего того, о чём она успела подумать, Канае просто кивнула, не проронив ни слова. Глеб решительно развернулся к Кадиллаку. - В машину. – Скомандовал он притихшему Крису и хныкающей Лексе, все его движения стали резкими, будто рваными. – Бегом. В это время Куросаки придержал Котонами под локоть, помогая той забраться в джип, памятуя о повреждённой ступне, а затем помог и Киаре сесть на пассажирское сиденье. Уже пристёгиваясь, блондинка осторожно заметила: - Ты могла не соглашаться. - И создать кучу проблем. – Со вздохом отозвалась актриса, на неё накатила усталость. - Да вызвали бы им такси, - отмахнулся темноволосый японец, заводя джип. - И потратили бы время. – Покачала головой Котонами. - Какая-то нездоровая самоотверженность, - не выдержала Ки, - с этим нужно что-то делать. - Кристиан ведь не просто случайный парень, он ваша семья. И дорогой вам человек. Киара и Ё встретились глазами и молча согласились друг с другом – сидевшая на заднем сиденье девушка всем сердцем дорожила тем, что было между ней и Глебом, между ней и ними – её друзьями. Сесса не знала, смогла бы она так же относиться к брату Куросаки, если бы тот вообще существовал и вёл себя, как Крис. Она хотела бы думать, что да, но ей всё больше казалось, что вряд ли. И от того досаднее было переживаемое ею сейчас чувство, что Кристиан являлся её собственным милым, но бестолковым братом. * * * Рен перевернул страницу, стараясь как можно тише шуршать бумажными листами. Сидевший напротив актёра Юкихито снова вздохнул, когда его взгляд невольно в очередной раз перекочевал на беззвучно дремавшую Могами. Она осталась с ними и уснула, пока Цуруга занялся читкой нового варианта сценария, присланного несколько часов назад. Собственно, именно этим и объяснялось присутствие Яширо в квартире молодого брюнета этим вечером. Кёко завозилась во сне, и Рен отвёл руку с тонкой книжицей в сторону, чтобы опустить взгляд вниз. Девушка спала на диванной подушке, которую брюнет предусмотрительно подложил себе на колени, когда Могами перестала бороться с сонливостью и попыталась тихонько устроиться на диване рядом с Цуругой. Кажется, ей снилось что-то не такое уж безоблачное, потому что между аккуратных бровей юной актрисы пролегла морщинка. Яширо был поражён сменой образа Могами, тёмный цвет волос придавал ей некоторой серьёзности, но вместе с тем невероятным образом оттенял её янтарные глаза, в которых прятались живые задорные лучики. Когда Юкихито впервые повстречал Кёко несколько лет назад, она поразила его своей несгибаемой натурой, бурлящей энергией и всегда ассоциировалась у него с чем-то солнечным. И если бы его попросили изобразить своё впечатление на холсте, то это были бы дерзкие оранжевые кляксы. Менеджер невольно вспомнил свой разговор с Реном, когда тот едва осознал свои чувства к этой невероятной девушке. Яширо сказал ему, что современные школьницы взрослеют очень быстро, а Могами уже тогда была ментально старше своих сверстниц. И именно смена образа показала ему, насколько он был прав. Он заметил бы это раньше, не спрячь девушка под яркими, в какой-то степени несерьёзными красками свою зрелость. Вернувшись в реальность, Юкихито заметил, что не может отвести своего взгляда от пары, устроившейся напротив него. Даже в таких обыденных моментах чувственность в них зашкаливала. То, каким мирным стал сон девушки, и как разгладилась морщинка между её бровей, когда Рен, вернувшись к чтению, бессознательно нашёл сжатый кулачок и, разжав его, взял маленькую ладошку девушки в свою руку. И Яширо отвёл взгляд только тогда, когда его мысли вдруг стали грустными. В эту идиллию рано или поздно вмешается судьба. Лето подходило к концу, и это было предзнаменованием того, что Цуруге вскоре предстояло вернуться к своей отложенной работе – съёмкам за границей. Юкихито подумал, что теперь им будет расстаться куда сложнее, чем в прошлый его отлёт – тогда они едва начали узнавать друг друга, как пара. Сейчас они уже были зависимы от взглядов и касаний, от того, что ощущали друг друга в своей жизни. Чего стоил один только гигантский синий зверь, подпирающий потолок гостиной позади Яширо. Если бы раньше кто-то сказал ему, что он увидит в квартире знаменитого актёра нечто подобное, мужчина изумился бы до крайней степени. Он и теперь был шокирован не меньше, чувствуя, как огромный плюшевый кот смотрит ему в спину своими искусственными глазищами, как бы намекая на то, что Юкихито пора бы уже развернуть своё тело в направлении дома. Менеджер вздохнул. Он не знал, обсуждал ли Цуруга этот отъезд со своей девушкой или нет, но в присутствии Могами они об этом практически не говорили. - Ну, как? – Поинтересовался шёпотом Яширо, кивнув на сценарий, изменения в котором Рену необходимо было запомнить к утру. - Эта версия… скучнее. – Негромко отозвался Цуруга. – Зря убрали про кольцо Соломона. Мужчина замер. Да, в первоначальной версии радио-сценария действительно была легенда о кольце царя Соломона, на внешней стороне которого было выгравировано «Всё пройдёт», а на внутренней – «И это тоже». Когда на душе было горестно, кольцо помогало обрести уверенность, а когда сознание одолевала огромная радость, оно отрезвляло разум и возвращало самообладание. - Ты так считаешь? – Яширо подумал, как иронично, что Цуруга хотел вернуть легенду в сценарий. Сейчас Рена, скорее всего, переполняла та самая радость, которая должна была пройти – его скорый отлёт мог омрачить хрупкое уютное счастье. - Это последний эфир, - объяснил Цуруга, - хотелось бы, чтобы он был интересным. Так как брюнет должен был вернуться к съёмкам в международном проекте, перерыв в которых был до конца сентября, он заканчивал свои проекты, одним из которых был вот этот на радио-шоу. Менеджер окинул актёра изучающим взглядом – высокий красавец не выглядел огорчённым из-за предстоящей разлуки со своим сокровищем. Либо он ещё не до конца это осознал, либо просто старался не показывать своих подлинных чувств Яширо. Что ж, вероятно, такая сдержанность была к лучшему, так Могами будет меньше расстраиваться, хотя вообще было невозможно представить подобное – мужчина прекрасно помнил тот её взгляд, когда сообщил ей в лифте, что Рен улетает. Хм, возможен и третий вариант – брюнет мог стараться не думать об этом пока что. Но отрицание проблемы не отменяло её существования, да и не в характере актёра было страшиться трудностей. И всё это навело менеджера на невозможные мысли, и Юкихито невольно посмотрел на руки Цуруги, проверяя их на наличие «соломонового» кольца. Заметив его взгляд, Рен улыбнулся одними губами, и во взгляде серых глаз менеджер прочитал лёгкую насмешку. - Меня поразило твоё самообладание, только и всего, - попытался оправдаться Яширо, списав насмешку на свой счёт, но насмехался актёр вовсе не над ним. - Ты прекрасно знаешь, - голос молодого человека превратился в сталь, - что когда придёт время, никакая легенда не сумеет успокоить мою душу. Губы Юкихито сложились в понятливое «о», но менеджер не проронил ни звука. Он почувствовал печаль от того, что никак не мог повлиять на ситуацию. Не в его силах было отменить съёмки Цуруги, а их очередной перенос только отсрочил бы неизбежное. И были ли у президента какие-нибудь мысли по этому поводу? - Нет никакой гарантии, что голос Кёко-чан вернётся в ближайшее время, да? – Осторожно заговорил Яширо. - Доктор посоветовал не строить прогнозов, - кивнул Цуруга, не отрываясь от чтения. Юкихито поправил очки, как всё происходило не вовремя. Будет очень грустно, если Могами не сможет заговорить до самого отлёта актёра. Яширо подавил вздох, «никаких прогнозов», но ведь не «никаких надежд». Мужчина убедился, что Кёко всё ещё сладко сопит, и решился. - На этот раз он отпустит меня с тобой? Цуруга медленно поднял взгляд на своего менеджера. - Не думаю, - честно ответил он, - это должно стать моим испытанием. После первого раза, когда брюнет летал в Нью-Йорк без него, Яширо итак уже догадывался, что президент преследовал некую, неведомую ему, Юкихито, цель. Выходит, Рен был в курсе того, что задумал Такарада-сан. Или что они задумали вдвоём, мысленно поправился Яширо. Всё это походило на какую-то странную проверку для актёра. И если Цуруга не был заодно с президентом, но всё равно знал, что тот задумал, и сознательно с ним соглашался, то этому было только одно объяснение. Рен считал, что так будет лучше. - То есть, ты снова летишь один, - это не было вопросом. - Ты в любой момент сможешь присоединиться ко мне. - Спасибо. Даже если это неправда. Рен отложил сценарий и посмотрел на своего менеджера. - Я не пытаюсь сбежать от тебя. - Действительно? Потому что это выглядит именно так. – Юкихито на самом деле так не считал, но ему было немного не по себе от того, что Цуруга продолжал отвечать на его вопросы, а не переводил тему. - И зачем, по-твоему, мне это делать? - Хорошо, допустим. – Сдался Яширо, он сейчас и правда не смог бы назвать ни одной причины. – Но моё отсутствие как-то связано с… твоим прошлым? - Это связано с моим настоящим. – Свободная рука Рена невесомо опустилась на тёмную макушку спящей девушки, а взгляд брюнета очертил профиль юной актрисы. Яширо выдохнул, оказывается, он задержал дыхание, пока смотрел на них. Это объясняло многое. Юкихито не питал никаких иллюзий по поводу прошлого Цуруги, ведь он был с ним с самого дебюта, едва Рен только появился в агентстве. Его не посвящали в подробности того, что вынудило сказочного блондина с нефритовыми глазами превратиться в невозмутимого брюнета со сталью во взгляде. Такарада-сан сказал, что сработаться с этим юношей под силу только ему, Яширо, и он, конечно же, не спорил. Всё, что он слышал о прошлом Рена, это «несдержан» и «груб», однако за всё время их знакомства брюнет показал себя более чем владеющим собой и никогда не отрицал, что он был не самым спокойным подростком. - Один звонок, Рен. – Тихо произнёс Яширо, и Цуруга кивнул ему; менеджер имел в виду, что ему будет достаточно одного звонка актёра, если его помощь там, за границей, всё же понадобится. Юкихито поднялся на ноги и ещё раз посмотрел на девушку, чей сон сейчас оберегал красивый брюнет. Тёплая улыбка преобразила лицо Яширо: - Не провожай меня, я сам закрою дверь – пусть Кёко-чан спит. - Спасибо. Когда менеджер покинул квартиру, Рен снова взял в руки сценарий, продолжив чтение. Он не чувствовал безмятежности, в которой хотел убедить своего менеджера. Неподдельное волнение во взгляде Юкихито ощущалось как забота старшего брата, и было своего рода укоризной для Цуруги. Но одно дело, когда тебя просто считали трудным подростком, и совершенно другое, кем на самом деле ты был. В Нью-Йорке слишком многое напоминало ему о прежней жизни. Именно поэтому со своим прошлым молодой человек хотел разобраться сам, выстоять против той тьмы, что следовала за ним по пятам изо дня в день, из ночи в ночь, из утра в утро. У него под боком завозилась Кёко, и на этот раз проснулась совсем. Резко сев на диване, она, сонно жмурясь, осмотрелась. Нежный румянец коснулся её щёк, когда она поняла, что спала практически у него на коленях, и что всё это время он держал её за руку. Мягкие губки приоткрылись, и девушка сделала лёгкий вдох, точно хотела спросить, как так вышло, что она уснула. - Привет, Спящая красавица, - ласково произнёс Рен, откладывая сценарий на журнальный столик, его рука отпустила тёплую ладошку и переместилась на спину Кёко, придерживая и увеличивая красноту её щёк. Точно что-то вспомнив, Могами быстро повернула голову на кресло, которое занимал менеджер актёра и которое сейчас пустовало. - Яширо уже ушёл, - отозвался Цуруга, точно отвечая на невысказанный вслух вопрос девушки, - как твоё самочувствие? Несмело улыбнувшись, девушка пожала плечами и потрогала шею под внимательным взглядом Рена. Вздохнув, Кёко покачала головой. - Не торопись, - мягко посоветовал брюнет. Могами кивнула и сладко зевнула, прикрыв рот ладошками. - Неужели не выспалась? – Хмыкнул Цуруга, и Кёко смущённо толкнула его в плечо. – Что тебе снилось? Рен привычным движением протянул мобильный девушке. «Что королева гномов полюбила прекрасного принца, но им не суждено быть вместе, потому что они из разных миров», - напечатала девушка в заметках и повернула Цуруге, чтобы тот мог прочитать. - Иногда даже самые далёкие друг другу миры соприкасаются. – Вполголоса произнёс брюнет, и Кёко показалось, что его взгляд немного затуманился, точно молодой человек сейчас говорил вовсе не о её сне, а о чём-то сокровенном. Девушка решила не развивать свои мысли дальше, её щёки и без того уже были цвета румяного яблочка. Она снова огляделась и, заметив на журнальном столике отложенный сценарий, заинтересованно протянула к нему руку, но Цуруга успел первым взять его и поднял тонкую книжечку над головой. Насупившись, Могами всё равно потянулась за ней, для этого ей пришлось придвинуться к актёру ещё ближе. - Осторожнее, - позвал Рен, неотрывно глядя на девушку, Кёко же в свою очередь старалась не пересекаться с ним взглядом, - у тебя травмирована рука, помнишь? Могами сжала губки и всё же хмуро посмотрела на брюнета, будто она могла об этом забыть! Улыбнувшись одной из своих ослепительных улыбок, Рен убрал диванную подушку и, приобняв девушку за талию, неожиданно усадил Могами себе на колени. Её непоседливость после сна озорным мотыльком порхала у него под рёбрами. - Давай намажем твой локоть, - предложил красивый актёр; аптечка уже стояла на журнальном столике, предусмотрительно принесённая брюнетом ещё до приезда Яширо. Этому Кёко сопротивляться не стала, послушно вытянув больную конечность. Выдавив немного геля, Цуруга осторожными движениями втёр его. Могами снова затаила дыхание, пока широкие тёплые ладони касались её кожи вокруг локтя. Рен был сосредоточен на ручке юной актрисы, а она сама перевела свой взгляд на невероятного молодого человека, любуясь тем, как длинные ресницы отбрасывают тени на его лице. Ей неудержимо захотелось провести пальчиками вдоль этой линии. Закончив с мазью, брюнет быстро перевёл взгляд на очаровательную девушку, и она тут же отвела свой. Рен отпустил тонкую ручку Могами и развёл свои руки в стороны, чтобы не испачкать её нежно-розовый наряд гелем, который не успел до конца впитаться в его ладони. Цуруга прекрасно видел, что она была в смятении от того, что он поймал её за разглядыванием. И, да простят ему это все вокруг, как же ему нравилось, что он так волновал её. - Спасибо, - беззвучно шевельнулись губы Кёко, и Цуруга моргнул несколько раз, прогоняя из своей головы голос, вернувшийся и напомнивший, что она снова так близко, снова в его руках. Но ничего не вышло. - Поцелуй меня. Могами тут же вернула ему взгляд своих янтарных глаз. Его голос был не громче шелеста переворачиваемых страниц, того самого, под который она уснула. Но Кёко услышала его очень чётко. Мурашки, волной сбежавшие по позвоночнику, вызвали лёгкий трепет во всём её теле. Прямой взгляд высокого брюнета был прикован к личику девушки, на котором проявилось неуверенное выражение, точно она хотела решить, не пытался ли актёр смутить её ещё больше. Но это было определённо не так. Его ласка и нежность волшебным образом влияли на неё, она итак всегда тянулась к нему, как распустившийся бутон к свету. И это мгновение не стало исключением. Подавшись вперёд, темноволосая девушка почти невесомо коснулась закрытых губ Рена своими. Он не сдвинулся с места, продолжив держать руки чуть разведёнными в стороны, только серые глаза заблестели больше обычного. Кёко отстранилась, но ей самой было этого мало. Она смотрела только на то, как приоткрылись мягкие губы, которых она только что касалась. И Могами потянулась к молодому человеку за вторым поцелуем. Взяв его лицо в свои ладони, девушка снова коснулась тёплых губ, на этот раз смелее. Провела по ним своими, замерла. А после снова прижалась, чуть настойчивее. Такая тёплая. Нежная. Сладкая. Руки брюнета уверенно опустились на талию и прижали девушку к его широкой груди. Он больше не беспокоился о том, что может испачкать мазью её наряд – он купит ей ещё сотню таких платьев. Или нет. Вот таких он покупать не станет. Лучше с высоким воротником под самое горлышко и с юбкой, почти достающей до пола, чтобы спрятать её острые коленки. Рен крепче прижал к себе Могами, сердце девушки стучало, как бешеное, но так же громко и решительно, как и его собственное. Кёко почти не справлялась с дыханием, чувствуя, как кружится голова от этих невероятно чувственных поцелуев. Только он мог сотворить с ней такое, и она не желала, чтобы было иначе. И готова была отдать ему всю нежность, что плескалась в ней подобно нимфе в водах прохладного ручья. Кажется, это Куон попросил поцеловать его, но как так вышло, что теперь его сильные руки практически удерживали её на весу, потому что девушка едва ли могла совладать с собой сейчас. Такая маленькая. Такая малышка. И сколько же в ней всего. Цветов и соцветий. Ливней и переливов. Мотыльки у него под рёбрами стали размером с ладонь. Однажды она покажет ему все эти оттенки, однажды он рассмотрит каждый лепесток. Однажды. Когда все капли соберутся в струи, он расслышит этот шелест, почувствует каждую волну. Однажды… …прохладные пальчики коснутся широкой спины там, где когда-то были крылья. Светлые локоны упадут на глаза, и пленительные нефриты засверкают ярче алмазов… * * * Сидя на заднем сиденье вместе с женихом, Лекса всё ещё шмыгала носом, будто не в силах остановиться, а Крис негодовал по поводу происходящего – поведения Киары и того, как она вела себя с его невестой, искренне полагая, что на сестре сказалось негативное влияние некой актрисы. Глеб не проронил ни слова с того момента, как они отъехали и до этой минуты. Молодой мужчина притормозил на светофоре и привлёк внимание блондина: - Крис, - Ленсон протянул брату свой мобильный, - возьми. - Что это? – Нахмурился тот, принимая смартфон. Сесса взглянул на экран и на мгновение выпал из реальности – в мобильном Глеба было открыто приложение для заказа билетов. - Что это, Глеб? – Обескуражено повторил парень. – Что это значит? Режиссёр бросил в зеркало заднего вида предупреждающий взгляд, от которого его кузен невольно поежился. - Ты нас что, прогоняешь? – Осенило Кристиана. - Что?! – Перестала хныкать и встрепенулась Лекса. – В смысле? Это не твой город, ты не можешь… - Мы что, как-то обидели тебя? Ты… только скажи, если это на самом деле так! Мы же… вовсе не хотели… обременять тебя! Заведённая шарманка вызывала лишь приступ головой боли, даже сочувствие Дафне больше не приходило на помощь. - Чем быстрее, тем лучше, Крис. – Ледяной тон Глеба невозможно было игнорировать. Блондин почувствовал безысходность. Ленсон сейчас реально приказывал им свалить из Японии. Парень честно не понимал, чем заслужил такое отношение к себе. Его кузен, похоже, больше не был готов уступать ему. - Но что мы такого сделали? – Снова подала голос Лекса. – Токио тебе не принадлежит, чтобы ты мог вот так указывать нам на дверь! - Там открытая дата, - Глеб посмотрел на блондина, - пока что вы можете выбрать день сами. Сесса перевёл на режиссёра растерянный и немного обиженный взгляд. - Иначе это будет самый ранний рейс. Ох, этот ходячий айсберг умел быть убедительным. - Дашь нам несколько дней на сборы? – Выдавил парень. - Что ты несёшь, Крис? – Зашипела Лекса, она больше не размазывала тушь по щекам, сейчас выражение на её лице сделалось яростным. – Я никуда не поеду! - Разумеется, - кивнул Ленсон, отвечая на вопрос кузена. - Это всё из-за неё, да? – Не выдержала американка, заметив на запястье режиссёра тёмную резинку для волос, явно принадлежавшую актрисе. – Неужели она дороже тебе, чем мы? Чем Кристиан? Расстроенный Крис неожиданно понял для себя, что внутренне поддерживает негодование своей невесты. Действительно, с появлением этой японской актрисы в их жизни и сестра, и кузен стали пренебрежительнее относиться к нему! Как он раньше этого не замечал? И когда Глеб не ответил на вопрос Лексы, блондин испытал острое чувство обиды и горечи. - Ты ни разу не сказал мне, что не хочешь, чтобы я приходил! – Воскликнул Сесса. – Как ты мог молчать о том, что я тебе надоедаю? - Причём здесь ты? – Скучающим тоном отозвался режиссёр. Кристиан скосил взгляд на сидящую рядом девушку. - Тогда… кто? – Буркнул он. - Ты знаешь мою позицию, Крис. – Глеб не отрывал взгляда от дороги. – И о том, что я считаю утомительным – тоже. Да, блондин знал это. …безмерная увлечённость одного человека другим довольно легко переходит в одержимость, это незаметно для тебя, но это утомительно для других… Вот, что однажды Ленсон сказал ему после очередного звонка Лексы. Ох, если бы Кристиан мог что-то сделать с поведением своей невесты, он непременно бы так и поступил, но вся беда была в том, что Сесса не имел никакого влияния на девушку. - Но ведь сегодня мы не сделали ничего плохого, - пробормотал блондин, разыгрывая простачка, - это Котонами-сан угрожала… - Не нужно давать мне повод, - остановил парня Глеб, - посадить тебя на ближайший самолёт до Лос-Анджелеса. Темнота салона скрыла то, как побледнел Кристиан – это не было угрозой, он не сомневался, что Ленсон легко мог исполнить обещанное. - Я твою девушку не трогаю, поэтому, будь любезен, держись подальше от моей. От последней фразы повеяло чем-то мрачным, и парень понял, что перегнул, когда начал наезжать на брюнетку. Да, он встал на сторону своей невесты, когда та сказала, что Канае ей угрожала, а кто бы поступил иначе? Но Ленсон выглядел таким невозмутимым, что у блондина невольно закрались в голову мысли, а не приукрасила ли чего Лекса? Но парень отмахнулся от них, как от какого-то вздора. И, похоже, уже одним только тем, что мог усомниться в темноволосой актрисе, огорчил своего кузена. Высадив эгоистичную парочку у отеля, режиссёр вернулся домой. Джип Куросаки стоял на подземной стоянке многоэтажного дома Ленсона, и Канае вместе с ребятами всё ещё сидела в нём. Светловолосый мужчина припарковал Кадиллак рядом, и Ки открыла дверь со своей стороны. Котонами тоже открыла заднюю дверцу, придвигаясь ближе к выходу, когда Глеб просто подхватил её на руки и вытащил из машины, направившись к лифтам. Ё и Ки проводили их изумлённым взглядом. - Эй, - не выдержав, высунулся в окно Куросаки, - а с нами не надо попрощаться и всё такое?! Глеб вызвал лифт и молча кивнул другу и кузине, Канае держалась за широкие плечи Ленсона и никак не могла поймать его взгляд. - Нет, ты это видела? Он нам даже пожелать ей доброй ночи не дал. – Пробормотал японский режиссёр, и Сесса в шоке покивала. Пришёл, забрал, унёс. Как будто её кузен подсознательно пытался оградить свою девушку от чего-то. - Спокойной ночи, Канае-чан! – Тем временем прокричал неугомонный японец. – Надеюсь, сны будут добрыми! Щёки Котонами против воли хозяйки преобразил румянец, ведь Куросаки с Киарой знали, что сегодня брюнетка снова останется в квартире режиссёра. Ленсон стрельнул в друга прищуренным взглядом, и Ё скривился: - А тебя, надеюсь, замучает бессонница! Ки закрыла лицо рукой и уже не могла осуждать Глеба за желание увести Канае. Когда дверцы лифта с металлическим лязгом закрылись за ними, Котонами отвела взгляд от молодого мужчины, пытаясь очистить свою голову от шаловливых мыслей о добрых снах и бессоннице. Молчание сопровождало их и в лифте, и когда они вошли в квартиру. И Котонами невольно подумала о том, как возвращалась сюда одна некоторое время назад. А потом обнаружила Криса с Лексой, и вся атмосфера вечера резко изменилась. Сейчас же, когда квартира встретила их приятной тишиной, актриса почувствовала что-то вроде облегчения. Она подумала: «Наконец-то». И встревожилась от вот таких своих мыслей, они ведь не подростки, сбежавшие от бдительных родителей, и не молодожёны, оставившие шумных гостей в ресторане. Но накатившая усталость не дала нервозности завладеть правами, поэтому, едва Глеб опустил актрису на пол, брюнетка без сил рухнула на низкую тумбочку в прихожей, и Ленсон тут же присел перед девушкой на корточки. - Что? Нога? – Режиссёр решил, что ступня вновь начала беспокоить Котонами. Но девушка подалась вперёд и обхватила Глеба за шею, уткнувшись носом ему в плечо. Крепко зажмурившись, она слушала, как быстро по сравнению с его сердцем бьётся её собственное. - В чём дело? – Тихо спросил молодой мужчина, чуть повернув голову и практически коснувшись губами виска Канае. - Я отпустила тебя с Лексой, у меня есть полное право требовать объятий, - вздохнула девушка. Присутствие в машине Кристиана не гарантировало того, что мисс Хьюитт не будет таращиться на светловолосого режиссёра. - Оно у тебя было всегда. Слова Ленсона прозвучали как признание, сводя Котонами с ума. Ей было нужно как-то попытаться обуздать свой восторг от этой фразы. - Почему я не знала об этом раньше? – Поинтересовалась Канае. – В прошлом мне не раз хотелось обнять тебя. Девушка почувствовала, как руки молодого мужчины притягивают её к нему ближе. - Я думал, тебе хотелось меня придушить. – Выпрямляясь и одновременно подхватывая девушку под бёдра, заметил Ленсон. Улыбнувшись, актриса положила руки на широкие плечи режиссёра и обхватила его ногами за талию. - А это не одно и то же? – Теперь она со смехом вспоминала съёмочный процесс, когда ей и правда хотелось затеять с ним драку, она же тогда не знала, что это всё из-за их чувств. - Обнять и задушить – разные вещи. - А как же тогда фраза «задушить в объятиях»? Глеб уткнулся носом в иссиня-чёрные локоны девушки, в очередной раз за сегодняшний вечер вызвав у неё мурашки. - Тёмная леди не может без нотки мрака даже в вопросе объятий. Почему, почему ей нравилось, когда он так называл её? Девушка повернула к светловолосому режиссёру лицо и встретила его выразительный взгляд. Подалась вперёд и невесомо коснулась поцелуем чуть выше левого уголка губ молодого мужчины. Провела потеплевшими губами немного правее и ниже, щекоча своим прикосновением. Глеб не двигался, лишь в глубине зелёных глаз что-то зашевелилось, точно просыпаясь, потягиваясь, и от захватившего ощущения надвигающейся опасности у неё начало покалывать пальцы рук, и брюнетка едва не прикрыла глаза, наслаждаясь этим неопределённым моментом. Она так и не коснулась его губ, вместо этого поднимаясь выше – к виску, а затем снова начав спуск, целуя скулу, нижнюю челюсть, подбородок. - …Глеб… Позвала она, и её губы нашли правую щеку. - …мне нужен твой взгляд… Поднялись выше. - …твои мысли… Провели по скуле. - …необходим твой голос… Тонкие девичьи пальчики погрузились в светлые волосы молодого мужчины. - Мой Глеб. Мой мистер Ленсон. Широкая ладонь уверенно сжала девичье бедро, и Канае едва не подавилась воздухом. Вторая рука режиссёра переместилась на спину брюнетки. А… а потом… …Глеб смял тёплые губки Котонами, впиваясь в них горячим жаждущим поцелуем, и мерцающий огонёк вспыхнул необузданным пламенем, освещая спрятанные в тёмных уголках желания. Касания мужских губ были дерзкими. Требовательными. Требующими. И Канае отвечала. Смело. Жадно. Кажется, вокруг не осталось ничего, кроме звуков этого поцелуя. Глеб целовал горячо, открыто, и девушка в его руках полностью растворилась в этом властном поцелуе, покоряясь его напору. Но едва его раскалённый язык уверенно нашёл мягкие податливые губки и непринуждённо раздвинул их, Котонами задохнулась, распахнув глаза – взгляд режиссёра был направлен прямо на неё. Обжигающий язык мужчины замер на сладких губах и не спешил победно войти на завоёванную территорию. Ленсон чувствовал дрожь темноволосой актрисы и пытался справиться со своей вскипевшей страстью. Канае заворожено смотрела в глаза режиссёра и первый раз в жизни видела, как плавится изумруд, превращаясь в тёмно-зелёную, отдающую золотом субстанцию, густую точно патока. Они застыли, не в силах оторваться друг от друга, не в силах продолжать, рискуя перейти ту черту, которую они ещё могли бы контролировать. Котонами не выдержала первой – её губы дрогнули, задев горячий язык мужчины, и светловолосый режиссёр не смог подавить низкого грудного рычания, взволновавшего актрису. Его жаркий язык властно скользнул внутрь и нашёл её собственный, и девушка, обхватившая его ногами за талию, забыла, как нужно дышать. Конечности Канае больше не слушались её, руки девушки почти безвольно упали на широкие плечи, а ноги отпустили красивую мужскую талию, и актриса непременно съехала бы вниз, если бы не сильные руки Глеба, подхватившие её. Он крепко прижал её к себе, смяв шёлк, продолжив пламенный откровенный поцелуй, а потом прижал ещё сильнее, и его объятия отозвались в рёбрах брюнетки слабым, едва заметным отголоском некогда ноющей боли. Кажется, Ленсон сознательно напоминал ей о её состоянии, но одновременно с этим отозвавшиеся рёбра прокричали актрисе, насколько она живая. И заставили прочувствовать каждое из захвативших её в тот момент ощущений острее – пронзительнее. Её едва слышный полувдох, когда он крепко сжал её, всколыхнул в молодом мужчине подавляемую ярость. На тех, кто посмел её тронуть. На неё, своевольно ввязавшуюся в драку. На себя, пошедшего на поводу её желания независимости. Нет, он больше не допустит подобного. Как бы она ни сопротивлялась. Пусть это станет их очередным камнем преткновения. Она как-то обронила фразу «это невыносимо», но он знал всё о слове «невыносимо». Он не смог вынести того, как её губы ласкали его лицо пару мгновений назад, каждым прикосновением откалывая очередной кусочек льда от его обледеневшего за время пребывания с кузеном и его невестой сердца. Как не смог вынести её трепетного шёпота, кажется, идущего из самого сердца. Канае не знала, что это были заветные слова. «Ты мой. Ты, а не кто-то другой», «милорд», «мой Глеб», «мой мистер Ленсон». Она вряд ли до конца осознавала, что он – правда, на самом деле, без остатка – её. И сейчас ему было очень трудно остановиться, удержать себя, но он был должен. Потому что не желал, чтобы их близость ассоциировалась у неё с чем-то негативным. Когда губы Ленсона неожиданно отпустили её собственные, Котонами показалось, что её выдернули из реальности – или в реальность – всё смешалось в сознании юной брюнетки. Девушка попыталась выровнять своё дыхание, но это было нелегко сделать, когда Глеб держал её в своих руках. От страстного поцелуя губы девушки горели огнём, и Канае хотелось дотронуться до них, но конечности всё ещё плохо слушались хозяйку. Пылающие щёки брюнетки не смогла бы остудить даже самая лютая из зим на Аляске, и девушка до сих пор слишком хорошо помнила движения властного горячего языка внутри. Пройдёт немало времени прежде, чем она отважится вернуть ему этот поцелуй. Глеб всё ещё держал стройную девушку в своих руках, возвращая обратно все слетевшие замки. Осторожность. Терпение. Невозмутимость. - Если я однажды погасну… поцелуй меня вот так. – Непослушными губами выдохнула Канае, и молодому человеку пришлось начать заново. Невозмутимость. Терпение. Осторожность. Ленсон медленно поставил брюнетку на ноги, и она словно в прострации взялась за него, точно не уверенная, что может стоять самостоятельно. - Ты голодна? – Светловолосый мужчина взял ладошку Котонами и переплёл их пальцы, увлекая за собой в сторону кухни. – Можно подогреть стейк. Она шла почти на автопилоте, всё ещё не в силах забыть взволновавшие ощущения. И вовсе не думала о еде. Реальность обрушилась на её голову со звонком мобильного телефона, и брюнетка только тогда осознала себя сидящей на кухне перед тарелкой салата с кусочком сочного мяса. - Да, Сэм? – Режиссёр сел напротив актрисы. – Нет, выезжаем, как и планировали. Окей. - У тебя снова ночные съёмки? – Канае перевела взгляд на часы, те показывали несколько минут девятого. - Последние, - кивнул Глеб, отложив мобильник в сторону. То есть, он сейчас уедет на работу, вместо того, чтобы… Чтобы что? Она же не думала, что этой ночью они будут спать вместе, как и прошлой? Ну, то есть, в том смысле, что вчера Глеб остался с ней, потому что ей было плохо. И она вырубилась прямо у него в руках. И… от одной лишь мысли о том, что сегодня они могли бы лечь вместе, потому что им этого хотелось, а не потому, что так сложились обстоятельства, Котонами чувствовала нереальное смятение. И, ужас, о чём это она сейчас начала фантазировать?? В каком смысле «лечь вместе»? Что с ней вообще творилось? - Душа моя, будь добра, - голос Глеба привлёк внимание девушки, - ешь свой ужин спокойно. - А? – Брюнетка удивлённо вскинула на Ленсона глаза, он неторопливо резал стейк. Котонами опустила взгляд вниз и заметила, с какой яростью она воткнула вилку в мясо и как крепко вцепилась второй рукой в нож. Иногда в ней будто жили две совершенно разных Канае. Одна хотела независимо пожать плечами со словами «съёмки – его работа». Другая… Ох, другая просто отбрасывала вилку с ножом и обходила стол, разворачивала режиссёра и усаживалась к нему на колени. Коварством и соблазнением заставила бы его вслух произнести, что он хотел бы остаться. И проделала бы это всё с чертовски независимым видом. - Когда выезжаешь? – Попыталась обуздать свои мысли актриса. - Через полтора часа, - ответил Ленсон, - мне сначала нужно заехать в агентство. У них оставалось меньше двух часов, чтобы провести время друг с другом. Когда у неё начнутся съёмки в фильме Киары, вполне вероятно, что и этой пары часов у них не будет. Раньше она не замечала за собой столь пессимистичных дум, и это тоже огорчало актрису. Потому что невольно приходили закономерные мысли – а дальше как? Его проект с LME закончится, и что потом? У Глеба наверняка уже есть другие, которые ждут, когда он к ним приступит. И где гарантия, что они будут японскими? Девушка понимала, что рано или поздно, ей придётся спросить его об этом. Её бросало из крайности в крайность – от непередаваемой эйфории, на которую её вознёс их откровенный поцелуй, до мрачного уныния, в которое она повергла себя своими собственными загонами. - Ты должна поесть, - Котонами снова отвлеклась от своих размышлений на голос Ленсона, его тарелка уже была пуста, в то время, как брюнетка так и сидела, не съев ни кусочка, - на ночь снова придётся принять обезболивающее, и я не дам его тебе без ужина. - У меня не пустой желудок, я пила кофе и… - Кофе и кекс за весь день не считаются. – Отозвался Глеб и вышел из кухни. Канае отрезала кусочек мяса и отправила в рот. Стейк оказался очень сочным и вкусным, но расстроенная брюнетка не оценила его по достоинству. Ей хотелось попросить режиссёра снова взять её с собой, но рёбра и всё ещё беспокоившая её нога станут веским доводом в их споре, и Ленсон уедет один. Пока Котонами воевала с ужином, режиссёр успел принять душ. Покинувшая кухню актриса взглядом проводила высокого молодого человека в чёрной футболке, выгодно подчеркивающей его широкие плечи, прошествовавшего в свою комнату. Иногда ей казалось, что своей сдержанностью он специально провоцировал её. Покачав головой, Канае решила умыться, а заодно и привести свои мысли в некое подобие порядка. В ванной пахло гелем для душа Глеба, аромат которого она уловила, когда Ленсон проходил мимо неё. Здесь запах ощущался ярче и насыщеннее, и девушка просто несколько минут стояла неподвижно, вдыхая приятные свежие нотки. Этот аромат сопровождал её, пока она принимала душ. И смущал. В нём чувствовалось незримое присутствие молодого человека. И девушка закончила водные процедуры намного быстрее, чем планировала, выскочив из ванной, точно ошпаренная. Во всём виноват тот его поцелуй. Слишком властный. Слишком горячий. Он уедет на съёмки, а ей, похоже, не придётся сегодня уснуть. Неужели, он это нарочно? Чтобы занять все её мысли? Котонами не смогла побороть желания выяснить это сейчас же. Толкнув дверь в комнату Ленсона, девушка зашла внутрь. Режиссёр стоял у шкафа, одна дверца которого была открыта, и, видимо, собирался что-то достать. - Я хотела попросить футболку, - негромко произнесла Канае, и молодой человек заметил, что она уже умылась и переоделась в шёлковую пижаму, - пожалуйста. Завитые локоны были переброшены на плечи, прикрывая зону декольте, но так темноволосая девушка выглядела даже более соблазнительно. Глеб склонил голову набок, тем не менее, протянув руку, чтобы достать одежду из шкафа, когда брюнетка еле двигающимися губами вдруг попросила: - А можно её? И едва заметным движением головы указала на Ленсона. Ей казалось, что она перестала дышать, в наступившей тишине были слышны только гулкие удары её сердца. - Что, именно эту? – Медленно уточнил Глеб, и Канае кивнула. Он смотрел на неё всего лишь мгновение, слишком короткое, чтобы она успела что-то разглядеть в его взгляде. А затем поднял руки и, взявшись за ткань футболки между лопаток, одним чётким движением стащил её через голову, оставшись топлесс, и Котонами закусила губу так сильно, что стало больно. Открывшаяся её взору картинка не просто завораживала, она влекла её. Но Ленсон не дал девушке возможности и дальше любоваться обнажённым торсом, шагнув на брюнетку и прижав её к зеркальной поверхности шкафа. Его руки взялись за талию брюнетки, мягко сминая тонкий серебристый шёлк пижамы. - Я уже понял, - низким голосом произнёс молодой человек, - что ты не хочешь отпускать меня. Канае кивнула, не в силах говорить и слишком хорошо чувствуя тёплые ладони на своей талии. Глеб наклонился ниже к девушке, поймал губами и тут же отпустил тонкую бретельку её топа, и та, дразнясь, съехала с девичьего плеча. - Разреши мне сегодня поработать немного, - губы Ленсона коснулись ямочки на плече и двинулись в сторону, к косточкам ключицы, и Канае с едва слышным выдохом чуть не поехала вниз на ослабевших ногах, но Глеб крепче прижал её к зеркальной стене. – Ты уснёшь, а когда проснёшься, я уже вернусь. То, каким методом он воспользовался, чтобы отпроситься у своей девушки, взволновало и обезоружило брюнетку. А режиссёр тем временем надел на неё свою чёрную футболку, и Канае окутал его приятный аромат. Ленсон снова взялся за её талию и прижался своим лбом ко лбу актрисы. Тёплые ладошки Котонами немного подрагивали на его обнажённой груди. - Ложись здесь, - хриплым голосом предложил молодой человек, и сердце Канае пропустило удар. Он хотел, чтобы она спала в его комнате. Боже. Боже мой. Она уже просыпалась на его кровати однажды, в тот раз после бара. Но тогда алкоголь и переживания вытеснили все непрошеные мысли из её головы. Теперь же это должен был быть осознанный выбор. И она его сделала. * * * - Почему ты всё ещё дышишь? Безжалостная рука сжалась на её горле, и она не смогла сделать очередной вдох. Испуганное сознание в панике заметалось и выбросило Кёко из кошмара. Распахнув красные, полные ужаса глаза, девушка с рваным хрипом отбросила одеяло, резко сев на постели. Видимо, она металась во сне, и ткань надавила на шею, породив новый спазм в горле. Могами сползла на пол и села у кровати, обхватив колени руками и крепко зажмурившись. Её немного трясло, и девушка хотела зажечь все люстры в квартире, чтобы прогнать ненавистную руку из её кошмара. Осмотревшись, она поняла, что находится в комнате Рена, только его самого видно не было. Она плохо помнила, как ложилась спать. Последние воспоминания были о том, что она умылась и переоделась в чёрную шёлковую пижаму брюнета, а после сидела с ним в гостиной, пока он переписывался с Яширо. Вздрогнув, когда в горле что-то кольнуло, Кёко расстегнула несколько верхних пуговок и потёрла обнажённую шею и ключицу, пытаясь избиваться от ощущения чужого прикосновения. Она не слышала, как высокий актёр вошёл в свою комнату, поэтому испуганно дёрнулась, когда позади неё раздался его голос: - Кёко? Когда актриса повернулась к нему, Цуруга сразу всё понял. Он поспешил зажечь свет и подойти к своей девушке. Рен легко подхватил Могами на руки и опустился на кровать, привычно усадив Кёко себе на колени. Красивый брюнет внимательно осмотрел её покрасневшую кожу и поймал маленькие ладошки свободной рукой, чтобы актриса не тянула их к своей шее. - Болит? – Обеспокоенно спросил он, и девушка быстро повертела головой. Цуруга недоверчиво прищурился. - Не нужно притворяться, - голос актёра зазвучал строго, - я могу помочь. Сдавшись, Кёко кивнула и закрыла лицо ладонями, борясь с подступившими слезами от боли и от смущения, что пыталась скрыть правду. Она думала, что Рен отчитает её, но брюнет поднялся вместе с ней на ноги и направился в сторону кухни. Он усадил девушку прямо на кухонный стол, и Могами заёрзала, пытаясь слезть, но взгляд актёра остановил её. Между тем, высокий брюнет достал тряпичную салфетку и лёд. Выложив кубики на ткань, он завернул их в неё, и вернулся к юной актрисе. - Приподними голову, - попросил он, и Кёко послушно запрокинула её назад, - будет немного прохладно, не пугайся. Рен осторожно приложил компресс к обнажённой ключице девушки, и Могами чуть вздрогнула. - Всё хорошо, - вторая рука темноволосого актёра легла между девичьих лопаток, - нужно снять раздражение, похоже, ткань натёрла кожу. Девушка послушно кивнула, продолжив сидеть, откинув голову. Рука Цуруги вместе с салфеткой передвинулась немного левее и выше – к основанию шеи, но его малышка вела себя так доверчиво и бесхитростно, что у актёра внутри всё заволновалось. Как она могла быть такой нежной и такой решительной одновременно? Он прикрыл глаза на несколько мгновений, пытаясь прогнать мысли о драке и о том, что едва успел среагировать на её сообщение. И понял, что не успокоится. Неожиданно брюнет встал прямо перед девушкой и, взяв её за подбородок, опустил голову удивлённой Кёко, чтобы посмотреть той в глаза. - Пообещай мне, - потребовал он, - что позовёшь на помощь, если кто-то из девушек окажется в опасности, а не сама бросишься в драку. У Могами вырвался печальный выдох, и на красивом личике отразилось мученическое выражение, но Рен не принял его. Он придвинулся ближе и повторил: - Пообещай мне. Сейчас. Девушка снова вздохнула и приоткрыла губки, чтобы ответить, но вспомнила, что всё ещё не может говорить. Она осмотрелась в поисках чего-нибудь, на чём можно было бы написать свой ответ. - Кёко, кивни. Девушка отвела взгляд, она не могла дать такого обещания, боясь не сдержать его. А вдруг однажды её промедление будет принципиально важно, и тогда… Могами повертела головой, всё ещё не смотря на Рена. - Чёрт возьми, как я могу улететь, если ты ввязываешься в драки чаще, чем признаешься мне в чувствах? – Вышел из себя брюнет, и Кёко резко вскинула на него глаза, полные испуга, сожаления и мольбы. Конечно, он сейчас утрировал, но выражение ужаса на её лице после страшного сна до сих пор стояло у него перед глазами и – он в этом не сомневался – станет являться ему в его собственных кошмарах. Девушка выхватила у него из рук салфетку, которую он с такой заботой прикладывал к её шее, сжав ту в кулачке и рассыпав кубики льда по столу и полу, но Цуруга, кажется, не обратил на это никакого внимания. «Я не могу дать такого обещания!» – Загорелись янтарные глаза. Рен упёрся руками в столешницу по обе стороны от юной актрисы, став с ней почти нос к носу. Могами вдруг разозлилась по-настоящему. Она ткнула себя пальчиком и показала на дверь, как бы спрашивая «мне уйти?» - Что за угрозы? – Выдохнул брюнет. – Как только ты переступишь порог этой квартиры, я соберу вещи и улечу. Её злость была сильной, но его – истинной. Глаза обожгли слёзы. То есть, как улетит? Вот так вот просто? И так спокойно ей об этом сейчас говорит? Да что он… как он… Кёко непослушной рукой стукнула Рена по плечу, а потом ещё раз. Она хотела сказать «вперёд, лети!», но не могла. Она хотела, чтобы он забрал свои слова обратно. Она вновь замахнулась, но вместо удара просто прижала свой кулачок к его плечу, не в силах ударить снова. И оказалась прижата к широкой груди. И слёзы больше не обжигали её глаза, они стекали по её щекам. Девушка вцепилась в Куона так крепко, будто он вот сейчас, сию минуту, мог действительно улететь. Он прижимал её к себе так же сильно, точно хотел впитать её в себя. Они были нужны друг другу, они нуждались друг в друге. Они чувствовали друг друга. Они отражали друг друга. Во мне твои боли болят. Во мне твои копятся силы. Они даже поссориться не смогли, тут же бросившись в объятия друг другу. Кёко сжатым кулачком вытирала бегущие по щекам слёзы, и Рен проклял каждое слово, что огорчило её, и себя заодно. Он слишком дорожил ею и тем, что она принесла в его жизнь. - Прости, - низко выдохнул он, когда Могами крепко сжала в кулачке его рубашку, - прости меня. Я здесь, я с тобой. Кёко, я слишком сильно люблю тебя, чтобы смотреть на то, как тебе больно и страшно. Могами нашла его взгляд и подалась ближе. - Я люблю тебя, - вдруг прошептала девушка на выдохе, - я буду очень осторожна, я обещаю, Куон, я могу это обещать. Только не… только не говори больше… что оставишь меня… Молодой человек вновь прижал девушку к себе, уткнувшись лбом в хрупкое плечо. - Как я могу оставить тебя, маленькая. - Очень просто, - вздохнула Кёко. - Это не просто, - возразил Рен, - во мне сейчас только эгоистичное желание – забрать тебя с собой. Могами вновь вытерла глаза кулачками. Когда он говорил ей такие вещи, она влюблялась в него снова. - Я рассыпала весь лёд, - осторожно прошептала девушка, пробуя увеличить громкость голоса. - Ничего. - Там есть ещё? - Нет, - вздохнул Цуруга и отстранился, чтобы посмотреть на девушку, - я рад, что ты можешь шептать. Но, пожалуйста, не переусердствуй. - Ладно, - обворожительно улыбнулась Могами, - всего-то и надо было, что признаться тебе в любви, чтобы голос потихоньку начал возвращаться. «Спокойно, Рен. Это из-за твоей фразы, что она чаще дерётся, чем говорит «я люблю тебя». Спокойно». Цуруга налил воды в генератор льда и включил его. - Куон, - тихонько позвала Кёко с нежно-розовыми щёчками, - ты ведь знаешь? Я люблю тебя. Молодой человек упёрся руками в столешницу и побарабанил по ней пальцами. Кажется, за то время, пока малышка молчала, он успел позабыть, что она тот ещё острослов. Раньше клещами признание было не вытянуть, зато теперь – только послушайте! Но кого он обманывал, каждое «я люблю тебя» было сродни касаниям их сердец. - Куон, - вновь начала девушка и пока она заканчивала фразу, он сократил между ними расстояние. Её «тебя» стало последним словом, которое она прошептала улыбающимися губками, когда его собственные накрыли их. Лёгкий поцелуй передал улыбку и его губам. Высокий брюнет осыпал короткими поцелуями её щёку, подбородок и спустился к шее. Могами задрожала, переведя на Рена взгляд, полный бушующих эмоций. И он неторопливо склонился, коснувшись губами ямочки у ключицы, отметив, как вздрогнула девушка в его руках. Молодой человек ласково подул на всё ещё покрасневшую кожу девичьей шеи и увидел, как по ней пробежали мурашки от прохлады и удовольствия. Брюнет снова поднялся выше до подбородка и вернулся к желанным губам, продолжив улыбаться. - Раз уж ты всё равно не спишь, пойдём, кое-что покажу. Растаявшая от его поцелуев, как плиточка шоколада в тёплых пальцах, Кёко вопросительно посмотрела на молодого мужчину, но Цуруга молча подхватил девушку на руки, направляясь вместе с ней в гостиную, а после – к окнам. Актриса никогда не обращала внимания, что это и не окна вовсе, а своеобразные двери, ведущие на балкон. Выйдя вместе с девушкой в прохладу августовской ночи, Рен предупредил: - Вниз лучше не смотреть, может закружиться голова. Но Могами и не думала смотреть вниз, у неё перехватило дыхание от открывшейся красоты. Огромное тёмно-синее небо, на востоке уже начинающее светлеть, было усыпано миллиардами ярких звёзд. Это странно, но даже огни ночного Токио не смогли бы затмить их мерцания. Актриса некоторое время приходила в себя, наслаждаясь сокровенными минутками. Кёко смотрела на небо, а Цуруга на неё. И когда девушка это заметила, тут же повернула к нему голову. - Замёрзла? – Спросил Рен, но девушка покачала головой, согретая объятиями высокого актёра. – Почему ты не любуешься звёздами? – Голос Цуруги звучал слегка насмешливо. - Это ты на них не смотришь, - парировала девушка. - Смотрю сейчас как раз. На одну. Кёко спрятала запылавшее личико на груди Куона, и он улыбнулся шире. Девушка мысленно призналась ему в чувствах ещё раз. Его свет прогнал все отвратительные воспоминания из кошмара, а его поцелуи вернули тепло щекам. Сейчас под этим звёздным небом этот высокий красавец принадлежал только ей. И Могами хотелось, чтобы так было всегда. Чтобы она в любую ночь могла вот так прижаться к его груди. А он бы обнял её в ответ. * * * Его окутывал ореол свежести и лёгкий аромат хвои. Прохладные губы коснулись её виска. - Глеб. – Сонно позвала Канае. Молодой человек лёг рядом, притягивая её ближе. - Ты долго, - со вздохом пожаловалась девушка. Ленсон едва удержался от смеха. Долго. Он почти не мог работать, зная, что в его кровати спит неповторимая тёмная леди. Съёмки должны были закончиться к утру, но он не выдержал. Ребята, обрадованные возможностью вернуться домой раньше, работали в таком темпе, что закончили через несколько часов, довольные полученным результатом. В итоге его не было всего ничего, а она говорит, что успела соскучиться. - Как мне искупить свою вину? – Низкий голос звучал очень тихо. - Скажи мне что-нибудь интересное, - сонно попросила Канае. Глеб произнёс короткую фразу, но для Котонами она прозвучала, как что-то колдовское: «Алохомора» или что-то вроде того. Она не сразу сообразила, что он использовал незнакомый ей язык. - Что ты сказал? – Сонно моргая, чуть откинула голову назад брюнетка, чтобы посмотреть на Ленсона. - Я хочу тебя. – Повторил он на японском. - Что это был за язык, на котором ты говорил сейчас? – Пробормотала девушка, очарованная его необычным для её слуха звучанием. - Русский. Родной язык моей бабушки. - О. – Удивлённо отозвалась Котонами; она знала, что имя «Глеб» не было английским, но не знала его происхождения. – А как зовут твою бабушку? - Елизавета. - Это имя звучит очень красиво. – Ей оно понравилось, но окончательно проснувшийся мозг вдруг напомнил девушке ещё кое-что. – Что ты сказал? «Я хочу тебя». Услышать такое, лёжа в его постели, в его футболке и в его объятиях, было убийственным комбо, и Канае почувствовала, как начало покалывать пальцы на руках и ногах, и девушка поджала их. - Я потревожил тебя, - вместо повторного признания глухо произнёс Ленсон, - засыпай. Котонами закрыла глаза и мысленно попыталась повторить его фразу. «Ya hochu tebya». Она звучала как-то так. Дыхание брюнетки сбилось, и лёгкий трепет в области груди вряд ли позволил бы Канае уснуть. Ни один парень не волновал её так сильно, ни о ком другом она так не мечтала. О его руках, губах, его словах и взглядах, поцелуях, касаниях. О нём. Целиком. С макушки до пят. И страшно, и трепетно. И желанно. Я хочу тебя. - Я тоже. – Тихо призналась девушка, не в силах промолчать о своих желаниях. Она решила, что Глеб её не расслышал, когда он не пошевелился, но молодой человек немного погодя прохрипел: - Что ж, поправляйся скорее. Брюнетка непонятливо моргнула несколько раз. - Но я ведь не больна-ах!.. – Котонами охнула, когда руки Ленсона вдруг легли ей на рёбра и чуть сжали девушку, жар от его касаний обжёг её даже сквозь ткани топа и футболки. – Ты. Что ты… В полумраке комнаты девушка еле-еле улавливала выражение на лице Глеба, блеск его глаз и прикрытые губы. Ленсон дышал спокойно и равномерно, в то время как она сама не могла выровнять своё дыхание. И Котонами поняла. Он осторожничал и был сдержанным, чтобы не потревожить её травмы. И он мог быть таким для неё. Но ни одно из его касаний никогда не причиняло ей дискомфорта. И девушка не выдержала. Канае уткнулась носом в плечо молодого человека и прижалась к нему, что есть сил, наплевав на синяки. - Глеб, - выдохнула она в его футболку, - почему ты такой? Никогда не торопишь меня, уступаешь, ждёшь, когда я сама приму решение. Ты знаешь, что из-за этого я желаю тебя ещё больше, ещё сильнее? - Канае. – Хриплым голосом пробормотал светловолосый мужчина, осторожно прижав её к себе. – Я уже говорил тебе, ты получишь всё, о чём попросишь. Поэтому заканчивай меня дразнить и постарайся уснуть. - Я не дразню тебя. – Ответила девушка, грозно сдвинув брови. – Я люблю тебя. - Да, моя драгоценная. – По его голосу Котонами поняла, что Глеб улыбался. Девушка понимала, что он прав – ей действительно следовало постараться заснуть. Но как она могла успокоиться, если этот молодой человек так неимоверно волновал всё её существо? - Твой дедушка тоже из России? – Ей нужно было переключить свои мысли на что-то другое, чтобы перестать думать о той его фразе и её собственном ответе. - Нет, - ответил Ленсон. - А родители? Глеб отрицательно покачал головой и, поняв, что его девушка пытается сменить тему и успокоиться, задал встречный вопрос: - А твои родители? Ты никогда не говорила о них. Котонами невольно вздохнула, но рано или поздно ей пришлось бы упомянуть о своей семье. - Они развелись, когда я ещё училась в школе. - Сколько тебе было? – Спросил молодой режиссёр. - Лет десять или одиннадцать. Достаточно взрослая, чтобы понять, но слишком мала, чтобы помешать. - С кем ты росла? - Одна. Они спросили, с кем из них я хочу остаться, а я не хотела делать этот выбор. Тогда они сняли мне квартиру и иногда приезжали. С годами их визиты становились всё реже, а потом вовсе закончились. Сейчас у них новые семьи, мы не очень близко общаемся. Знаю, что у отца несколько сыновей и дочь, но я с ними не знакома. - Мне жаль. - Уже прошло достаточно времени, я в порядке. – Вздохнула Канае и почувствовала, как руки Глеба обнимают её крепче, а тёплые губы касаются её лба. - Мне жаль, что они живут в неведении, какой невероятный человек их дочь. Котонами крепко зажмурилась. Она никому не рассказывала о своей семье, чтобы избежать жалости окружающих, для девочки-подростка эта жалость была практически невыносима и даже жестока. Канае знала, что с Глебом она может этим поделиться, это знание просто было в ней, и всё. Но Глеб. Он не стал жалеть её, он сожалел о том, что родители сознательно отдалились от девушки, будто пожелав забыть те моменты своей жизни. Но они не знали, что именно те моменты сверкали сейчас ярче всех звёзд на небе в синеглазой брюнетке по имени Канае Котонами. И однажды именно свет этих звёзд осветит дорогу заблудившимся. Канае знала, что отдала своё сердце необыкновенному режиссёру, и сейчас ещё раз убедилась в том, насколько он был удивительным. Слова Ленсона показали девушке, что реакция на её рассказ о разводе родителей может быть другой – не жестокой, не безучастной. И в этих словах она услышала ту поддержку, которой неосознанно жаждала много лет. Да, в жизни так бывает, что пути некогда близких людей расходятся, это достойно сожаления, но не траура. Они имели право на счастье, которого не смогли обрести друг с другом. * * * Она никак не могла уснуть. Чувства одиночества и тоски, кажется, прогнали сон окончательно. Мимори уже несколько часов ворочалась в постели, в конце концов, сдавшись и усевшись на кровати. Она не знала, почему ощущала себя одинокой. И не понимала, откуда пришла тоска. В своём доме – точнее, в квартире, которую она снимала отдельно от родителей – она никогда не чувствовала ничего, кроме умиротворения. Здесь, в этой самой квартире никогда не было никого, кроме неё самой. Ни подруг, ни коллег, ни «друзей» из звёздной тусовки. Даже нога матери ни разу не переступала этот порог. Мимори устраивала пати где угодно, но только не здесь. Наверное, бессонница пришла из-за Могами. Сегодня днём юная брюнетка видела состояние Кёко, и то, что Могами потеряла голос из-за неё, из-за её трусости, вынуждало девушку чувствовать свою вину. Мимори всегда считала, что никто никому ничем не обязан и уже точно никто никому ничего не должен. Но когда жизнь, наконец, встретилась с Мимори лицом к лицу, она поняла, сколько стоят все её ценности. То самое «ничего», которое ей никто не должен. Как поняла и то, что Кёко вместе со своими друзьями показала ей – существуют другие ценности. В жизни есть место простым очевидным вещам, за которые, тем не менее, стоит бороться. Вечером перед тем, как забраться в постель, она искала тёплую кофту, почувствовав озноб, и наткнулась на спрятанную анкету. Свою самую первую анкету. В заголовке значилось: Мидори Хасегава. Её настоящее имя. Мидори была совершенно другой. Открытой. Наивной. Счастливой. Мидори больше не было. Потому что она не смогла бы жить в мире иллюзий. Мимори же сама превратилась в иллюзию. Той эгоистичной, наглой и высокомерной красавицы никогда не существовало – девушка просто позволила другим выдумать себя. И вела себя так, как все хотели и ждали. Это было даже проще, чем кто-либо мог себе представить. В современном мире, где тренды и хайп – это всё, а мораль и адекватность – ничто, очень сложно было не потерять себя. Крепко стоять на ногах могли только люди с невероятной внутренней силой. Мимори думала, что гналась за славой, а на деле бежала по кругу, как собака за своим хвостом. Путь из человека в некий фантом знаменитости был очень быстрым и лёгким, а вот обратный стал болезненным. Вернуть себе человечность в мире иллюзорной Мимори, где никто не считался с таким понятием, как добродетель, оказалось почти невыполнимой задачей. Некоторое время назад один парень сказал, что ей просто нужна смелость, что просто нужно принять себя. Но думала ли наивная девочка Мидори, что когда-нибудь превратится в столь ужасное нечто, готовое причинить боль другому живому существу. Нет. И иногда Мимори казалось, что вот то помутнение разума случилось не с ней, а с кем-то другим, совершенно ей незнакомым. Но понимала, что должна отвечать за свои поступки. Канае Котонами сказала, что простила её. Но от этого Мимори сама себя винила ещё больше. И порой думала, что действия Шотаро не настолько ненормальны. По сравнению с ним, её первоначальное отрицание вины отдавало куда бóльшим сумасшествием. Мимори так и не смогла уснуть и утром почувствовала себя совершенно разбитой. Она не стала завтракать, только привела себя в более-менее приличный вид, чтобы отправиться на работу. Да, у неё снова была работа. И это… вдохновляло. И окрыляло. Маясь без дела, она только занималась самоуничижением. В этом Оно-сан, как ни странно, была права. Но праздность никогда не была любимым занятием Мимори, хотя раньше она уверяла всех в этом слишком рьяно. Ну, ей казалось, что так принято. Принято думать, что всё, чем её мысли заняты в этот момент, это выбор между флэт-уайт или латте, стразами или втиркой, розовым или коралловым. Но был и приятный момент – их дорожки с Айри больше не пересекутся. Они не обменивались номерами, а в больнице, где она лежала, вряд ли сообщат её контакты. Мимори была благодарна за ту помощь, что она и Кей ей оказали, привезя в больницу, но теперь юной брюнетке всё больше казалось, что Айри навещала её с той же мыслью, что люди приходят в зоопарк, чтобы посмотреть на диковинного зверька. Смотри, детёныш кенгуру! Смотри, модель, возомнившая себя актрисой! Мда. Но это значило, что и их дороги с Кеем так же разойдутся в разных направлениях. Этот неоднозначный парень за своими образами таил в себе что-то, что привлекало Мимори. Её симпатия никуда не делась, но девушка теперь слишком хорошо знала, что такое напрасная надежда. И дважды наступать на эти грабли у неё не было смелости. Той самой чёртовой смелости, о которой он говорил. Впрочем, как и сил. Она не хотела вновь проходить через это. Поэтому в сложившейся ситуации решила найти все положительные моменты, которые только сможет. Так будет лучше. Для неё – в первую очередь. Сейчас ей нужно сосредоточиться на работе, щедром подарке президента LME. Вопрос с её прошлым контрактом был решён. Агентство Лори Такарады выплатило неустойку за его разрыв и заключило с Мимори новый – она вчера подписала два экземпляра под безразличным взглядом Себастьяна. В новом договоре был пункт, по которому девушка обязывалась отработать уплаченную сумму по её прошлому контракту. На этом пункте настояла сама брюнетка, понимая, каким великодушием было со стороны LME взять её под своё крыло. Сосредоточиться на работе. Да. Сегодня у неё назначены съёмки для журнала. И, не смотря на то, что Мимори должна стать заменой для отказавшейся модели, девушка желала выложиться на все сто процентов. Ей уже не терпелось приехать на место. Но времени было достаточно. К тому же, съёмки должны были проходить в парке недалеко от дома брюнетки. Мимори бывала там несколько раз – журчащие фонтаны, искусственно созданные, но как настоящие озёрца, широкие поляны с яркой зеленью. Сбежавшие с уроков школьники, влюблённые парочки. Беззаботность, царившая в парке, навеяла на юную актрису мысли об упущенных возможностях. Не реши она стать знаменитостью, всё могло бы сложиться совсем иначе. Сейчас Мимори не чувствовала, что сделала правильный выбор. Решив взбодриться, брюнетка осмотрелась и приметила популярную кофейню. Насколько она помнила, там готовили просто божественный кофе со льдом. Август стоял солнечный и тёплый, и девушке хотелось не только взбодриться, но и освежиться. Над дверью радостно прозвенел колокольчик, когда она вошла внутрь. Присутствующие немногочисленные посетители посмотрели на неё и вернулись к своим занятиям, но тут же возвратили свои взгляды на девушку, теперь уже заинтересованно разглядывая её. Мимори знала, что они узнали её. Выходя из дома, она замазала синяк так сильно, как только смогла. Но вряд ли ей удалось полностью скрыть его. Тем не менее, восхищённые взгляды точно не замечали несовершенства, скрытого слоем тонального крема и пудры. И только тогда девушка заметила ещё один взгляд, направленный на неё. Неподалёку у окна сидел Асано-сан. Её бывший менеджер. Напротив него что-то лениво листала в телефоне миленькая девочка с волосами нежного оттенка мяты. Похоже, его новая головная боль. Взгляд мужчины не был добрым, но Мимори считала, что они квиты – встав на сторону Фувы, он отомстил ей за все издевательства, которые она себе позволила. Приветливо улыбнувшись всем присутствующим и никому конкретному, девушка подошла к стойке. Симпатичный загорелый бариста весело рассматривал хорошенькую знаменитость перед ним. - Здравствуйте, - лучезарно улыбнулся он, - что я могу приготовить для вас? Даже если он и узнал её, вышколенный донельзя, парень не позволил себе никаких вопросов касательно её персоны. - Капучино со льдом, пожалуйста, - улыбнулась Мимори в ответ. - Один капучино со льдом. – Покорно повторил он, не сводя с девушки заинтересованного взгляда. - Прошу прощения. Скажите, пожалуйста, - раздалось немного заискивающее позади брюнетки, - вы ведь Мимори-сан, верно? - Угадали, - оплатив заказ, отозвалась девушка, поворачиваясь и встречаясь взглядом с невысоким юношей, по кофейне тут же разнеслись восхищённые вздохи. - Я не гадал, я узнал вас, как только увидел! Вы невозможно красивы! - Благодарю вас! – Комплимент снова вернул улыбку на лицо юной актрисы. - Мимори-сан, а можно попросить у вас автограф?.. - И мне, можно?.. - Пожалуйста… Девушка не успела и глазом моргнуть, как её окружили посетители кофейни. - Разумеется, - произнесла Мимори, - только у меня нет с собой ручки… - Вот, возьмите!.. - Мимори-сан, и мне, пожалуйста!.. - … вот здесь!.. - За одну минуту собрать вокруг себя десять человек, вот это фурор. Мимори расписывалась в чьём-то блокноте, когда прозвучала последняя фраза. Голос принадлежал её экс-менеджеру. Кажется, он тоже подошёл – голос звучал ближе. Неужели решил подражать Фуве и глумиться над ней? Да, всего десять человек, но заметьте – все, кто был в кофейне. И всего за минуту. Включая его самого. Ничем не выдав своего негодования, девушка продолжила своё занятие, заговорив: - Здравствуйте, Асано-сан, рада встречи с вами, - вежливый тон Мимори обескуражил мужчину, и ехидная улыбочка сползла с его лица. - Ваш капучино, - бариста любезно протянул девушке напиток. - Спасибо, - мило улыбнулась ему брюнетка, и тот растаял в ответной улыбке. - Мимори-сан, а можно селфи? - Пожалуйста!.. - И со мной!.. - И со мной тоже!.. Перед её внутренним взором появились Кёко и Канае, пришедшие к ней на помощь. Сильные, уверенные в своём выборе, в своём решении, в друг друге. И именно эти образы не позволили ей спустить Асано его едкое замечание с рук, она по себе знала, что он продолжит насмехаться, подражая Шотаро, если она ничего не предпримет. Юная брюнетка будто бы задумчиво и немного смущённо осмотрелась, точно не уверенная, как ей быть. - Разумеется можно! – Весело разрешила Мимори. – Асано-сан, вы не будете столь любезны подержать кофе для меня? Её бывший менеджер машинально принял напиток из рук девушки, покорно держа его, пока Мимори раздавала автографы и фотографировалась с посетителями, сама любезность, юность, очарование. Только когда Нана – его новая подопечная – возмущённо поинтересовалась, чем он занимается, мужчина пришёл в себя. Но вернуть напиток уже не мог – ему даже не удалось бы подойти к артистке, окружённой фанатами. И закончив автограф- и фотосессию, Мимори подобно бабочке выпорхнула из кофейни. Вот теперь точно квиты. Она будет платить той же монетой. Могами – честностью и открытостью. А таким, как Асано – зеркальным отображением его поступков. Да, её собственные поступки тоже оставляли желать лучшего. Но вот эти ребята из кофейни сейчас показали, что у неё ещё есть, что терять. Шо пока что не уничтожил её. И у него не получится, если она не позволит. Девушка жалела только, что не забрала кофе, но принимать теперь что-то из рук Асано ей не хотелось. Пусть она и сама отдала ему напиток. Зато это противостояние взбодрило её не меньше, чем лёд с кофеином. Когда Мимори снова вернулась к парку, там уже стояли съемочные фургончики и другие автомобили с оборудованием, собралась съёмочная команда. Появление девушки не осталось незамеченным. К ней тут же подошла координатор и подвела её к фотографу. Им оказался слегка худощавый молодой человек с невероятно симпатичным лицом. Таких, как он, девушки называли цветочными мальчиками. - Танабэ Акира, - представился он. - Нанокура Мимори, - поклонилась девушка в ответ. - Мэй, - он позвал невысокую девушку, стоявшую чуть поодаль, - модель пришла. Работаем! У Мэй были невероятно милые щёчки, пухленькая, но поразительно привлекательная фигурка и профессиональный макияж, который ей невероятно шёл. Мимори поняла, что это и есть её визажист на сегодняшний день. После короткого представления девушка отвела брюнетку в фургончик и усадила её на стул напротив большого зеркала со специальной подсветкой. Бегло осмотрев миниатюрную Мимори, Мэй достала салфетки и начала убирать наспех нанесённый макияж. Хмурясь всё сильнее, она вдруг пробормотала: - У вас отличная кожа, зачем столько тонального… ох. – Она резко замолчала, заметив приличный синяк на щеке юной девушки. – Боже, это… - Вы сможете замаскировать его? – Обеспокоенно поинтересовалась Мимори, и Мэй немного погодя кивнула. - Конечно. Просто… как можно? Прямо по лицу… - Ах, это, - выдохнула брюнетка, - какой-то малыш случайно бросил свой самолётик, но не рассчитал силы, и попал по мне. Вряд ли он нарочно. Мэй несколько мгновений смотрела на неё и, видимо, решив, что это не её дело, отозвалась: - Да, вряд ли. Сейчас девочки помогут вам с платьем, а потом вы снова вернётесь ко мне. Распустите волосы, чтобы он… не был так заметен. - Ничего страшного. Шрамы украшают не только мужчин. – Пошутила Мимори, и визажист, натянуто улыбнувшись, попыталась сделать вид, что шутка была смешной. Платье было роскошным. Нежный пудровый оттенок и метры гофрированного шёлка. Неподалёку висели ещё несколько – для следующих образов, с открытыми плечами цвета хаки, лимонное с блестящим корсетом и ярко-алое с пышной, воздушной юбкой. В открытых коробках лежали невозможной красоты босоножки, каждая пара была невероятна по-своему. Запах косметики и парфюма смешивались, вызывая в темноволосой девушке ностальгию. Её размышления прервала Мэй, сообщив, что она готова, и Акира-кун уже ждёт. Похоже, команда визажистов и фотограф знали друг друга довольно хорошо, или, возможно, ребята работали вместе не первый раз. И Мэй подтвердила её догадки, пока они шли на подготовленную площадку, сообщив, что обычно Танабэ ведёт себя приветливее, и что лёгкое раздражение фотографа – лишь следствие побега предыдущей модели. - Акира-кун – мастер своего дела, вы убедитесь в этом, когда посмотрите на сегодняшние фотографии. Но работа с моделями – это нечто особенное. Я имею в виду, это же… ну, модели. – Мэй подняла руку, будто этот жест объяснял, кто же такие эти создания. Мимори промолчала, она не понаслышке знала все стереотипы о современных моделях. Проблема была в том, что сама девушка ещё совсем недавно грешила тем же. - Ой, - Мэй прижала ладошку к губам, - я совсем забыла. Вы же не только актриса, вы же тоже модель. Прошу прощения! Девушка низко поклонилась, и Мимори успокоила её: - Да, мы порой бываем чрезвычайно капризными, хотя, я думаю, это ещё мягко сказано. - Совсем не похоже, что вы можете быть капризной, - заметила Мэй, вспомнив, как юная артистка стойко сносила все её ухищрения, чтобы замаскировать синяк. Просто потому что она больше не могла позволить себе ни одного чёртового каприза. Ни одного. - Что же не устроило мою предшественницу? – Поинтересовалась Мимори. По правде говоря, ей было совершенно всё равно, какие мотивы двигали отказавшейся сниматься моделью, потому что это подарило работу ей самой. И завела она этот разговор, чтобы сменить тему. Но ответ её удивил: - На самом деле, - Мэй понизила голос, потому что они уже практически дошли, - ничего. - Прошу прощения? – Не поняла Мимори. - Её всё устраивало. Просто один… богатый мужчина позвал её на Мальдивы. Юная брюнетка смотрела на очаровательную девушку-визажиста, пытаясь понять, не было ли это частью какой-то такой же неудачной шутки. - Это всего лишь слухи, - спохватилась Мэй, заметив, что огорошила миниатюрную актрису, - и, пожалуйста, не говорите с Акирой об этом. В «Nero Zone» не приветствуют сплетни. Услышав последнюю фразу, Мимори споткнулась и едва не уткнулась носом в зелёную травку, но девушка успела её поддержать под локоть. Она ведь не ослышалась, Мэй действительно сказала «Nero Zone»?? Любой, кто хоть как-то интересовался фэшн-индустрией или просто миром селебрити, знал о них. Эта студия творила невероятное – каждый их проект вызывал сумасшедший резонанс у общественности. Они проводили показы не только для известных брендов, но и работали с самыми старейшими домами моды. Их последний коллаб с Ёши Ямамото произвёл на Мимори неизгладимое впечатление – световое шоу, арт-объекты точно из другой вселенной и образы моделей, пронизанные ни с чем несравненным сочетанием востока и запада. И только тогда девушка вспомнила, как она подписывала контракт у Такарады-сана. Её мысли были поглощены дракой, расторжением договора с Queen Records и заключением нового, но, тем не менее, её взгляд невольно зацепился за странную эмблему в уголке страницы. Чёрный квадрат, рассечённый двумя необычными диагоналями крест-накрест. Тогда она не придала этому значения, но теперь понимала, что это буква «Z» накладывалась на букву «N». Немногословный помощник президента слишком проворно захлопнул документ, не позволив юной брюнетке, как следует рассмотреть её. Получается, Такарада-сан знал, с кем Мимори предстоит поработать, и сознательно доверил ей это дело. Девушка усмехнулась собственной наивности – ничего она не растеряла, став Мимори – как можно было удивляться тому, что такое огромное агентство, как LME, спокойно подписывает контракты со студиями, знаменитыми на весь мир. О, Боже. Он её проверял. Точнее, давал задание. Догадка оказалась очень болезненной. И она споткнулась снова. Если Лори Такарада действительно отправил её на эти съёмки, чтобы испытать, ей нужно пройти это испытание во что бы то ни стало. Ах, как же ей хотелось надеяться, что президент просто не видел в этом задании ничего сложного. Но вероятность того, что эти съёмки – задание для мембера «Люби меня», была гораздо выше. Мимори всё ещё до конца не могла поверить, что ей предстояло поработать с фотографом из «Nero Zone». И от того печальнее был тот факт, что ей поделиться воодушевляющей новостью было не с кем. Ни одна из её «подружек» никогда по-настоящему за неё не радовалась, потому что подружки в иллюзорном мире Мимори – это не близкие и родные по духу люди, вовсе нет. Это твои враги, которых ты обязан держать рядом. Вот только теперь, ради справедливости, стоило добавить, что и сама девушка научилась радоваться чужим неудачам и печалиться успехам подруг. Остановившись у края огороженной площадки, куда её подвела Мэй, юная брюнетка заинтересованно рассматривала разложенные на небольшом расстоянии друг от друга овальные зеркала, каждое размером в половину её роста. Они отражали высокое летнее небо без единого облачка, и очень эффектно смотрелись посреди пушистого паркового газона. Мимори стало любопытно, какое место ей предстояло занять среди этих зеркал. Девушка перевела свой взгляд на фотографа и заметила, что он наблюдал за ней. Но едва миниатюрная актриса повернулась к нему, тут же махнул рукой кому-то за её спиной. - Начинаем, парни, - скомандовал он, и несколько ребят закончили с расстановкой реквизита и покинули кадр, - в кои-то веки вовремя. Кажется, фотограф не был настроен серьёзно. Подумаешь, одну модель заменили на другую. Какая разница, кого снимать? Но Мимори вспомнила, как подходила к делу Могами Кёко. И ей захотелось показать этому фотографу, как она работает с камерой. Чтобы убрать пренебрежение из его голоса. Оно не было отчётливым, но она его услышала. Девушка уверенно прошла мимо разложенных зеркал и повернулась к Танабэ. Парень смотрел на неё через дисплей фотоаппарата, прокручивая объектив и настраивая чёткость изображения. Нежно-салатовая травка и лазурно-высокое небо с её нарядом цвета пудры создавали летнюю картинку. Лёгкость. Она должна стать невесомой, как лепесток розы, как пух одуванчика, подхваченный тёплым ветерком. Ей тоже хотелось свободного полёта. И сейчас всё ещё хочется. Мимори прикрыла глаза и чуть приподняла голову к небу, наслаждаясь картинкой, нарисованной в её сознании. Акира поднял свой взгляд и посмотрел на настоящую Мимори, а не ту, что в объективе его фотоаппарата. То, что она сумела уловить настроение, задуманное для этого образа, приятно удивило его. Лёгкий ветерок запутался в её тёмных локонах, заиграл затейливыми надрезами на юбке платья. Рядом с ним послышался едва слышный вдох, и парень повернул голову к Мэй, которая, как и все остальные на площадке, затаив дыхание смотрела на Мимори. Да, макияж, причёска, наряд, Мэй помогла создать этот лук, но как использовать всё это, знала, похоже, только эта миниатюрная девочка. Фотограф снова перевёл взгляд на актрису, и подумал, что на этот раз, возможно, стоит поблагодарить Момо за то, что поддалась любовной интрижке и отказалась от съёмок. Ему всё же было интереснее работать с моделями, которые могли прочувствовать атмосферу. «Попробовать что ли», - подумал Акира про себя и решил, что игра будет стоить свеч, если Мимори примет вызов. - Жаворонок, - негромко произнёс он, но заметил, что юная брюнетка услышала его. Девушка открыла глаза и перевела на фотографа свой взгляд. Мэй тоже слышала его и уже догадалась, что собирался делать Танабэ – иногда он набрасывал ассоциации, чтобы моделям было легче придумать позу. Но делал он так только с теми, кто, так же, как и он, был предан своему делу. Визажист не отрывала взгляда от девушки среди зеркал, она попыталась угадать, каким образом встанет в кадре Мимори, и совпадёт ли эта поза с тем, что хотел от неё видеть Акира. Темноволосая девушка соединила кисти рук, будто на них были наручники, а её взгляд, полный горечи и тоски, упал на зеркала, отражающие недосягаемые, желанные небеса. Мэй поразило то, насколько выразительной была эта поза. Салатовый, голубой, розовый – такие лёгкие, почти воздушные оттенки, но, увы, девушка не птица, которая могла бы беспрепятственно взлететь и спрятаться среди кудрявых облаков. Но она страстно этого хотела, поняла визажист. Мимори отчаянно желала улететь. Мэй тут же перевела шокированный взгляд на Акиру, тот замер, подобно статуе, глядя на модель через объектив, будто не в силах пошевелиться. А потом его красивое лицо преобразила широкая улыбка. - Это будет бомба, - выдохнул он и повернулся к Мэй, - они обалдеют. Девушка легко рассмеялась: - На себя посмотри. - Этот дядька никогда не перестанет меня удивлять. Девушка широко открыла и без того огромные глаза – только Танабэ пришло бы в голову назвать самого Лори Такараду «дядькой». И, конечно, будь здесь сам президент LME, Акира вёл бы себя аки агнец. - Когда босс с ним связывается, жди беды. И я в хорошем смысле этого слова! - Возьми себя в руки, - Мэй попыталась грозно свести брови, но парень очаровательно наморщил нос и щёлкнул её по лбу. - Ты только посмотри на неё! - Я смотрю. - Я ещё сомневался, когда мне сказали, кто будет заменой, но меня должно было насторожить, что она из LME. - Твоё счастье, что Лягушка и Эм ещё не приехали. Акира отмахнулся, но Мэй знала, что он как никто другой настроен на рабочий лад. - Мимори-чан, - он подозвал темноволосую девушку к складному столику, на котором был установлен ноутбук с открытой программой, отображающей фотографии. Когда брюнетка подошла ближе, он чуть повернул к ней экран и указал на несколько наиболее удачных кадров. Танабэ медленно пролистал их, позволяя девушке рассмотреть, как следует. - Превосходно. Мимори осторожно улыбнулась, принимая похвалу. - А я не верю в превосходство, - заметил он и продолжил, - не верил. Как ты догадалась, что… - … зеркала – это клетка? – Закончила за него девушка, и Танабэ удивлённо приподнял брови. – Жаворонок. Да. Просто… они так безжалостно отражали невероятное небо, точно в насмешку. Девушка поймала на себе непонятливый взгляд Мэй и попыталась объяснить: - Я итак вижу его, но не могу взлететь. А если я буду смотреть на небо через зеркало, оно будет вместе с ним отражать и меня, будто я там, среди облаков. Это жестоко. Акира удовлетворённо кивнул и подмигнул Мэй, та очаровательно улыбнулась ему в ответ и пригласила Мимори сменить образ. - То есть, с зеркалами мы закончили? – На всякий случай уточнила брюнетка, и фотограф кивнул. И юная актриса направилась следом за визажистом, но Танабэ заметил, как она покосилась на разложенные зеркала и точно невольно передёрнула плечами. - И всё же, жаворонок?.. – Неуверенно спросила Мэй. - На самом деле, - призналась брюнетка, - это могла быть любая птица. Но по случайному стечению обстоятельств я знаю, как выглядит жаворонок. А ты? То есть… вы? - Вы можете обращаться ко мне неформально, - дружелюбно улыбнулась девушка, - я не настолько старше. - Тогда я жду того же и от тебя, - улыбнулась в ответ Мимори и удивилась, как оказывается легко общаться с людьми, когда не пытаешься строить из себя недотрогу, с которой запрещено разговаривать простым смертным. Пока они подходили к фургончику, нос брюнетки уловил приятные сладкие ароматы, и она покрутила головой. - Хочешь чего-нибудь выпить? – Заметив, что актриса увидела невдалеке столик с напитками, поинтересовалась Мэй. - Было бы неплохо, - Мимори так и не смогла с утра выпить кофе из-за стычки с Асано и сделала шаг в сторону напитков, когда визажист взяла её под локоть. - Давай зайдём в фургон, ты можешь пить, пока я буду колдовать над причёской. Хоть Танабе и растаял, всё же не хотелось бы выбиться из графика. - Ты права, - извиняющимся тоном пробормотала юная брюнетка. - Тору-кун! – Крикнула Мэй, и какой-то парень в мешковатой одежде, расставляющий стаканчики с напитками на столике, подпрыгнул от испуга. – Будь другом, принеси нам, пожалуйста, лимонад! Он повернулся с озадаченным выражением на лице, точно собирался уточнить, сколько напитков им понадобится, когда его взгляд остановился на Мимори. И девушка почувствовала, как кровь отливает от её лица. Глаза незнакомого ей парня наливались смесью злости и презрения. И это было сродни ведру ледяной воды. Именно вот этого она ждала, напуганная пророчеством Фувы, когда тот сказал, что от неё отвернутся все, когда узнают, какая она на самом деле. Но конкретно вот этому парню она что сделала? Он ведь не мог быть знакомым Шо? И она не помнила, чтобы встречалась с ним раньше сама. Конечно, она не могла быть в этом уверена на сто процентов, но открытую ненависть в свою сторону она бы заметила. Спрятаться. Сейчас же. От этого взгляда. От этой злости. Заслуженной. Да, она заслужила много презрения и злости той жизнью, которую вела, равняясь на Фуву Шо. Но откуда это было известно незнакомцу? - …Нанокура-сан? - А? – Мимори удивлённо вздрогнула, когда Мэй дотронулась до её плеча. – Почему ты назвала меня… - Вы… Ты не отзывалась на Мимори-чан. – Обеспокоенно ответила девушка. – Всё в порядке? Ты жутко бледна. - Это… просто… Брюнетка перевела взгляд в сторону парня, обдавшего её злостью и презрением, но увидела только его спину – он удалялся в сторону новой локации. - Ах, - Мэй подумала, что актриса обиделась на пренебрежение парня, не пожелавшего подать ей напиток, - это наш новичок. Имаи Тору. Прости, он немного нелюдим. Не важно, мы попросим кого-нибудь ещё принести нам лимонад. Прошу. Визажист открыла для девушки дверь фургончика, и Мимори забралась внутрь, не увидев, как её затылок прожёг яростный взгляд. * * * - Я больше не могу! – В сердцах воскликнула блондинка. – Это никогда не закончится! Канае перевела взгляд на семь уже заклеенных и готовых к отправке коробок, три из которых собрала она сама, и невольно пожалела Сессу. - Я хочу засунуть его голову в одну из этих коробок и заклеить его там! – Всё ещё бушевала Киара. Споткнувшись спросонья в очередной раз об одну из плюшевых игрушек, и разбив колено, девушка взвыла и была вынуждена поставить вопрос ребром: или в этом номере живёт она, или валяются они. Конечно же, Куросаки обижался целых две минуты, разорялся, что она не ценит его знаков внимания, пока не получил фото разбитой коленки Сессы. Он тут же приказал выбросить все игрушки к хренам собачьим. Разумеется, на такие жертвы уже не могла пойти сама Киара. Отобрав с десяток наиболее пришедшихся ей по сердцу глазастых друзей, среди которых оказалась и многострадальная панда, блондинка погуглила, где могут пригодиться эти игрушки и принялась за сортировку. Вот тогда-то и осознала всю прелесть ситуации, в которой оказалась. Игрушек было много, а рук только две. Плюшевых зверей следовало рассортировать по составу и материалу, из которого они были сшиты, чтобы убедиться, что они не навредят ни одному ребёнку. За три часа она собрала только две коробки и, сдавшись, позвонила Канае. Из-за ночных разговоров Котонами проспала, и когда проснулась, Ленсон уже уехал в агентство, не став её будить. На кухне девушка нашла завтрак, оставленный для неё молодым режиссёром. Вафли с мёдом и свежей черникой были просто изумительны, и брюнетка едва не мурлыкала, пока завтракала, и пела дифирамбы кондитерской, в которой он нашёл такое лакомство с утра пораньше. В пришедшем от Такарады-сана сообщении говорилось, что сегодня она так же могла не появляться в LME, работа в отделе могла подождать, а съёмки в рекламе, которые они отобрали вместе с Саварой-саном, планировались только через несколько недель. Девушка поблагодарила президента, и у неё осталась ещё одна нерешённая задача – что подарить Куросаки. Он ведь был не просто режиссёром, у которого она однажды снималась, но теперь и другом её парня. И она не могла наплевательски подойти к выбору подарка. Канае написала Могами, и та ответила, что Рен собирался подарить другу новую аудиосистему, потому что ещё пару месяцев назад Ё жаловался на то, что его старая «приказала долго жить». Так как времени на приготовление подарка оставалось очень мало, Кёко попросила хозяина помочь с её затеей. Они хотели вырезать из дайкона профиль Куросаки, и в мастерской недалеко от Дорумаи спрятать его под стеклом для брелочка. Вдохновившись идеей подруги, брюнетка спросила ещё и у Киары, но Сесса ответила, что этот придурок обойдётся без подарков. Канае на тот момент ещё не знала причины её ярости. Нужно было найти что-нибудь забавное. Что-то такое, что могло бы повеселить японского режиссёра. И ей пришла в голову одна идея. Поколебавшись мгновение, Котонами напечатала Глебу смс, чтобы узнать его мнение, и он ей перезвонил. - Я нашла один в магазинчике неподалёку от моего дома, - Канае разговаривала, обуваясь, - а если он на все его вопросы даст отрицательные ответы? - Например? – Со смехом в голосе спросил Ленсон. - Киара боготворит меня? Нет. - С таким же успехом, на вопрос «Киара бросит меня?», он может ответить «несомненно». – Парировал светловолосый мужчина, и девушка замерла с ключом в прихожей, уже не уверенная в правильности решения. - Может, тогда не стоит? – Пробормотала она, Куросаки ведь мог решить, будто девушка этим подарком собралась мстить ему за его подколы. - Определённо стоит. – Отрубил ей пути к отступлению Ленсон. В итоге спустя час и десять минут Канае была счастливой обладательницей подарка для Куросаки – магического шара из фильма «Трасса 60». Девушка поднялась к себе в квартиру и вдруг замерла у зеркала. На ней красовались чёрные брюки от костюма и… футболка Глеба. Блин, она же собиралась переодеть её перед выходом. Но ткань так приятно касалась тела и… навивала воспоминания об этой ночи. Об их объятиях и желаниях. Приложив руки к запылавшим щекам, брюнетка посмотрела на себя в отражении и, заметив озорной огонёк в своих собственных глазах, тут же отшатнулась от зеркала, приказав себе успокоиться и выдохнуть. Именно тогда ей и позвонила Киара на грани истерики. И Котонами, конечно же, поехала. Вдвоём дело пошло быстрее. Но уставшая Сесса, с самого утра задёрганная звонками от Кристиана по поводу его нежелания покидать Японию и просто переставшая отвечать на его звонки при Котонами, обвела взглядом всё ещё большое количество игрушек и взорвалась. Дело было как раз на девятой коробке. И по закону подлости – справедливости – Ё выбрал именно это время, чтобы навестить свою девушку. И едва Киара открыла ему дверь, тут же сгрёб блондинку в объятия. Он выглядел таким радостным от этой встречи, что Сесса сменила гнев на более тихую злость. - С днём рождения, мой любимый, чокнутый парень, не попадайся мне на глаза, - блондинка поцеловала его в щёку и тут же выбралась из его объятий. - И я люблю тебя, Ки, - пробормотал Ё, понимавший, чем заслужил ярость своей девушки, и нашёл взглядом сидевшую на полу среди игрушек Котонами, - привет, Канае-чан. - Добрый день, - пожалела бедолагу брюнетка и тепло улыбнулась, - поздравляю. - Спасибо, - тряхнул тёмными волосами японский режиссёр и кивнул головой на оставшиеся разбросанные игрушки, - не все девушки любят плюш, представляешь? - Может, не в таком количестве? – Предположила Котонами, и Куросаки прищурился, решив, что женская солидарность сделала своё дело, и здесь он поддержки не найдёт. Ё заметил составленные у двери коробки и, подойдя к ним, обхватил их руками, как бы обнимая. - Папочка вас любил, - простонал он, - а вот ваша бессердечная мамаша… Он не договорил, получив белоснежным зайцем по макушке. Повернувшись, Куросаки лицезрел разъярённую Киару, схватившую лимонно-жёлтого миньона в джинсовом комбинезончике. - Бессердечная?! – Зло прорычала блондинка, и Канае подумала, что вот слово «мамаша» её вовсе не разозлило. Японец открыл рот, чтобы ответить, но блондинка гневно подняла ногу с перебинтованной коленкой и ткнула в неё игрушкой. - Иди скорее сюда, я поцелую, где болит, - Куросаки тут же протянул к девушке руки с явным намерением снова обнять Сессу, но та проворно отскочила назад, не смотря на разбитое колено. Раздавшийся стук в дверь, отвлёк парочку от новой перепалки. Нарочито медленно прохромав мимо Ё – когда они были вдвоём с Канае, Киара совсем не жаловалась на колено – блондинка пошла открывать дверь. - Ки, ну поговори с ним! – С громким стоном в номер ввалился Кристиан, чуть не споткнувшись о коробки и, заметив Ё с брюнеткой, неуверенно улыбнувшись, замер. – Куросаки-сан. - Крис, - кивнул ему японский режиссёр. - И Котонами-сан. - Доброго дня, мистер Сесса. – Канае не удержалась и тоже поздоровалась с парнем официально, и тот, поняв это, перестал улыбаться. Киаре не нравилось ребячество её брата в отношении Котонами, и девушка протянула Ё скотч и ножницы и кивнула на полную коробку: - Заклей, пожалуйста, - девушка направилась в свою комнату за новой. И брат посеменил следом за ней: - Ки. Ну, Ки! - Спасибо, - пробормотал Куросаки, приклеивая ленту, и Канае, вписавшая ещё одну игрушку в список и опустившая ту в коробку, подняла на него удивлённый взгляд, - что помогаешь с игрушками, - пояснил он. - Пожалуйста, - искренне отозвалась девушка, почувствовав, что Ё действительно благодарен ей. - … говорит, из-за неё! – Донёсся злой голос Криса из спальни блондинки. - Да-да, это я уже слышала, - вздохнула Киара в ответ. - Просто поговори с ним. - Это не моё дело. Ты не спрашивал меня, когда приезжал сюда. Голос Криса перешёл на злой шёпот, и уже невозможно было что-то различить из разговора. Куросаки поднял голову, точно ему не нравилось происходящее. - Ты что, специально?! – Вдруг выкрикнул парень, и Ё не выдержал. - Я сейчас, - пробормотал он и, потрепав Канае по голове – брюнетка метнула в него возмущённый взгляд – направился к Сессе. - Ты вообще на чьей стороне? – Психовал блондин, когда Куросаки зашёл в комнату. - Что за шум, а драки нет? – Беззаботный тон не обманул Киару, и она покосилась на высокого японца, вставшего рядом с ней. - Глеб сказал мне свалить из Токио, а Ки не хочет даже поговорить с ним! – Обиженно выдал блондин. - О как, - удивлённо приподнял брови Ё и посмотрел на девушку, та просто кивнула. - Канае вообще-то не в курсе, - тихо заметила блондинка, - но благодаря воплям Криса, уже явно обо всём догадалась. Глеб будет в восторге. - То есть как «не в курсе»? – Заморгал Кристиан, начав понимать, что саркастичное приветствие актрисы вызвано вовсе не его отъездом из Японии, а чем-то другим. - А ты думал, он станет втягивать свою девушку в ваши разборки? – Устало отозвалась Киара. - Ну, Канае пока не в курсе, - Ё прикрыл за собой дверь, - но давайте на полтона ниже. - Я не хочу уезжать, - яростно зашептал блондин, но сестра его перебила: - Ты или твоя невеста? Парень с шумом втянул ртом воздух. - А какая разница? - Для меня – большая. – Ответила Киара, просверлив блондина взглядом. - Тогда мы оба, - решительно заявил он. - Вот тогда вдвоём садитесь на самолёт и возвращайтесь в L.A. – Посоветовала девушка, ей не хотелось в очередной раз ссориться с братом из-за Лексы. - Просто. Поговори. С Глебом. – Сложив руки ладонями, взмолился парень. – Это всё, о чём я прошу. - И что я ему скажу? – Развела руки в стороны Киара. – Невеста Криса совсем на тебе помешалась и не желает оставлять в покое. Мне нужно сказать ему это? Поверь мне, Глеб в курсе. Побледневший парень подлетел к сестре, но стоявший рядом с ней Куросаки как бы невзначай обнял блондинку за плечи, и Кристиан остановился. - Как ты могла… сказать такое? – Выдохнул блондин с болью в голосе, казавшейся очень натуральной. - Бу, - позвала брата Киара, как когда-то обращалась к нему в детстве, - открой глаза. Она тебя не любит. Пожалуйста, перестань мучить сам себя. - Ки, что ты… такое… Ну, зачем… ты вот так? - Помогу Канае с игрушками, - Ё почувствовал, что брату и сестре нужно поговорить наедине. Киара сжала его ладонь, взглядом поблагодарив за понимание. - Крис, - позвал парня Куросаки, - будь заинькой, а не то я надеру тебе задницу. И только после этого японский режиссёр прикрыл за собой дверь. Вернувшись к брюнетке, Ё размышлял о том, что только что услышал. Честно говоря, в этом был весь Глеб. Приняв решение, следовал ему непоколебимо. И, если он считал, что присутствие его кузена в Токио нежелательно, что ж, так тому и быть, вот только… Ки. Она была намного эмоциональней, чем пыталась казаться. Запутавшийся в своих сердечных делах Кристиан позабыл о чувствах сестры. И, похоже, парень пока что не понимал, что этим обижал её. Решительность Глеба в этом вопросе была подозрительной; Ё хорошо знал Ленсона, и его друг не стал бы причинять боль своим кузенам. И тут Куросаки осенило. Не Криса! Нежелательным для Ленсона было присутствие Лексы, а вовсе не его кузена. И увезти её отсюда мог только тот, кто привёз – жених. Парню следовало воспользоваться этим шансом и настоять на отъезде, тем самым выйти из-под влияния темноволосой американки и приобрести какую-никакую значимость в глазах своей невесты, пока что смотрящей на него, как на пустое место. - Ну и выбрала же ты себе парня, скажу я тебе, - покачал головой Ё, расчищая себе место и усаживаясь напротив Котонами. Та машинально кивнула, убрала игрушечного енота в коробку и вскинула глаза на Куросаки: - Что-что? - А его-то за что? Куда она смотрела? Где были её глаза, а?! – Но напротив Канае же сидел не Ё, а многострадальный папочка, у которого отнимали его две тысячи семьсот пятьдесят шестое по счёту дитятко. – Достань и спрячь. И Ки ни слова. Брюнетка, не сдержав улыбку, наблюдала за тем, как высокий японец бережно извлекает плюшевого енота из коробки и сажает себе на колени. - Тс! – Приложив палец к губам, велел Куросаки, но Канае не сомневалась, что как только блондинка вернётся в комнату, он ей тут же предъявит за неразборчивость. - Эту можно? – Со вздохом спросила брюнетка, взяв в руки ярко-рыжую тыковку с вырезанной рожицей. - Да, - махнул рукой Ё, повернув голову в сторону комнаты, разговор в которой почти стих, - нет. Пусть Ки решает. Это её игрушки. - Она решила отдать, - напомнила японцу Котонами, что со всеми оставшимися в комнате игрушками блондинка собиралась распрощаться. - Тогда, разумеется, эта тыква должна остаться. – Бросил Куросаки, кажется, ему до жути нравилось выводить Сессу из себя, делая всё с точностью наоборот. Но всё же он не был таким легкомысленным, каким пытался выглядеть. - Зачем ушли, если теперь переживаете? – Глухо поинтересовалась Канае, и Ё с удивлением повернул голову обратно. - Они должны поговорить, - честно ответил японский режиссёр, он успел позабыть о проницательности этой девушки. - Если должны, - осторожно заметила актриса, - почему вам так неспокойно, Куросаки-сан? Высокий японец замер. Действительно, что это с ним? Киара не хрустальный цветок и со своим братом всегда могла общаться на равных. Неужели в нём проснулась романтическая натура? Откуда сейчас эта странная мысль, будто Ки нужно опекать? Что она не справится сама? - Почему тебе неспокойно, Ё-кун. – Неожиданно выдал японец. – Рену ты не выкаешь. - Нет, но это не ответ на мой вопрос. – Котонами убрала игрушку в коробку и взяла следующую. - Нет, но ты могла бы сделать вид, что мне удалось сменить тему. И достань тыкву. - Или енот, или тыква, - непреклонно заявила брюнетка, и Ё надулся. - Ракету [1] я не отдам. Пропевшая трель дверного замка вернула Киару и Кристиана в гостиную, и они застали корабли «Котонами» и «Куросаки» на пороге войны – высокий японец орал, что должны остаться обе игрушки, актриса под его не верящим взглядом закрыла игрушечную тыковку вместе с другими собратьями в коробке. И в довершение залепила картонные края скотчем. Сесса решила, что ей не стоит в это вмешиваться, и пошла открывать дверь. Поздоровавшись с Ленсоном, она пропустила его в комнату. И едва они зашли, как раздались два одинаково обречённых вопля: - Ки! Скажи ей сейчас же! - Ки! Скажи ему прямо сейчас! Если бы блондинку так не достал Кристиан, она бы посмеялась над этими воплямм. Нет, реально со стороны это выглядело очень забавно. Что с Глебом, что с его девушкой было опасно связываться. Итог получался один – безнадёжный плач проигравшего. Киара перевела на кузена замученный взгляд, но тот очевидно проигнорировал крики – как Криса, так и Ё – и подошёл к своей девушке, следившей за ним завораживающим взглядом синих глаз. Приобняв сидевшую посреди игрушек актрису за спину, Ленсон коснулся губами её виска, и она на мгновение прикрыла глаза, точно нежась в этом лёгком поцелуе. Канае подняла к нему голову, приветствуя молодого режиссёра тёплым взглядом. - Если ты готова ехать, я отвезу тебя, - произнёс он, и Котонами кивнула; у неё оставалось не так много времени, чтобы привести себя в порядок для вечеринки Куросаки. - Две минуты, - отозвалась брюнетка и кивнула на упакованную коробку, оставалось только приклеить список игрушек. Глеб отстранился и обратил своё внимание на Куросаки: - Загляни в прихожую. - Это ты так говоришь «а ну выйдем?» – Недоверчиво прищурился японец, но всё же зашевелился и двинулся к выходу. – Я просто умолял Канае-чан вернуть мне тыковку, но эта девушка – кремень! Ки, достань её, она в последней коробке. Детки у такой мамы будут расти шёлковыми, отвечаю. А муж – ходить по струнке. Это что, мне?! – Дойдя до порога и, заметив что-то в прихожей, заорал Ё. - Нет, разумеется. Я позвал тебя в прихожую, чтобы показать чужой подарок. – Ответил Ленсон, шагая следом. - Глеб, - подал голос Кристиан, тоже направившийся в прихожую, но Киара, уловив этот момент, поспешила протиснуться между ними. - Мне тоже интересно, - улыбнувшись, заявила блондинка, но её улыбка тут же погасла, когда она разглядела, что оказалось под подарочной бумагой. Впуская Глеба, она, конечно же, видела приличных размеров подарочную коробку с бантом, которую внёс светловолосый мужчина. Ладно, Ё реально был… ну, тяжёлым другом, но ей-то за что прилетало от Ленсона сейчас?? - Гироскутеры-ы-ы! Е-е-е! – Восхищённо проорал Куросаки. – Ки, посмотри, их тут два, Ки! Чур, мой красненький. - Ух-ты! – Фальшиво пискнула Киара и предприняла попытку сбежать, но была поймана за руку высоким японцем и притянута обратно. - Давай прокатимся прям сейчас! – Ё почти подпрыгивал на месте от нетерпения. - Давай! – Воодушевлённо кивнула Сесса. – Но потом! Пока японский режиссёр пытался уломать свою девушку на парочку кругов вокруг отеля, Ленсон вернулся в гостиную за Канае и увидел, что она достала из коробки пресловутую тыковку. Приподняв левую бровь, Глеб встретился взглядом с темноволосой актрисой. - Не буду его расстраивать сегодня, у него праздник. – Пояснила свой поступок Котонами, и режиссёр улыбнулся краешком губ. – Киара-то выдержит? - О да, - протянул Ленсон, - пожалуй, она одна и способна выдержать его. - Глеб, за что-о-о? – Раздался отчаянный крик его кузины из прихожей, и задорный возглас Куросаки прервал его: - Крис, не стой столбом, бери второй – айда с нами! * * * Двух других девушек, помогавших Мэй в создании образа, звали Сузу и Нори, но все называли их Су-чан и Но-чан. После пудрового наряда было лимонное платье и разноцветные воздушные змеи, привязанные к рукам актрисы от плеч до запястий, дрожавшие на ветру и щекотавшие кожу. С превратившимся в приветливого парня Танабэ действительно стало легче работать. Он так же направлял её, но непременно давал волю её воображению и самовыражению. Мимори снова начала наслаждаться рабочим процессом, когда почувствовала на себе пристальный взгляд. Она знала, что эта нервозность после того, что Фува сделал с ней – запугал до такой степени, что девушка пыталась спрятаться при первой возможности. Брюнетка попыталась быть строгой с собой. У неё и раньше были хейтеры, она же не могла бояться каждого недовольного взгляда. И, тем не менее, после второй съёмки Мимори так быстро скрылась в гримёрном фургончике, что Мэй и девушкам пришлось практически догонять её. И сейчас юная актриса осознала себя стоявшей у двери и оттягивающей момент выхода, пока Су поправляла юбку красного платья. Его оттенок вызывал у Мимори ассоциацию с цветком герани. Такой же яркий и насыщенный. Когда девушки открыли дверцу, брюнетка подобрала пышную юбку, и ей понравилось ощущение фатина в ладонях. Она замерла, заметив протянутую руку какого-то парня, готового помочь ей спуститься по небольшой лесенке. Мимори выдохнула, всё же неприкрытая ненависть того незнакомца была единичным случаем проявления вражды к ней. После того, как она показала, что умеет и хочет работать с ними, ребята приняли её, и рабочий процесс вошёл в свою обычную колею. Она бы соврала, если бы сказала, что ей не польстило внимание парней. Наряды были один краше другого, и то, что она могла покрасоваться в них, заставляло актрису расправлять плечи. Но девушка понимала, что их вниманием пытается обмануть своё сознание, которое продолжало тонуть в мрачных предсказаниях Фувы. На самом деле они точно так же смотрели бы на любую миловидную девушку, если бы на её месте оказалась оная. И это отрезвляло. Брюнетка поблагодарила парня, который подал ей руку, и без его помощи спустилась, в сопровождении Мэй направившись к фонтану, у которого должна была проходить очередная фотосессия. Вот взять, к примеру, ту же Мэй. На неё парни тоже смотрели с интересом. Не смотря на пухленькие щёчки и чуть пышную фигурку, она была очень красива и мила. И она знала, что нравится противоположному полу, но не понимала этого. И это подкупало в ней. И на неё хотелось смотреть, даже когда она была в повседневной одежде. Положа руку на сердце, Мимори не была бы так уверена в том, что взгляды парней были бы столь восхищёнными, смой она макияж и сними это дорогое платье. Юная брюнетка не сомневалась в своей привлекательности, вот только эта привлекательность сыграла с Мимори несмешную шутку. Шо был пленён мгновенно, она очень хорошо помнила его выражение на лице, но точно так же быстро она наскучила ему. Это так удивило её тогда. Она называла Кёко заурядной, но заурядной скорее была она сама. Таких «красавиц» вокруг полно. И говоря о заурядности, теперь Мимори не имела в виду внешность. Нет. Познакомившись с Могами ближе, девушка осознала, насколько непривлекательной, даже отталкивающей была внутри. Брюнетка усмехнулась своим мыслям, вспомнив, как однажды Шо отказался с ней разговаривать, потому что она была недостаточно хороша в тот день. Она сначала решила, что он пошутил. Удивительно, как это он снисходил до разговоров, когда приходил к ней в палату и видел её без грамма косметики и в больничном костюме. И усмешка тут же погасла, когда её мысли переместились на совершенно другого юношу. Она знала, что так и будет. Что всё равно в своих мыслях будет возвращаться к нему. Её случайному, даже скорее невольному рыцарю. Кажется, он ни разу не застал её в нормальном виде. То зарёванной, то уставшей, то запуганной, то в истерике, то в агонии. И, тем не менее, она не видела отвращения на его лице. Она знала, что ищет вероятность там, где её и в помине не было. Она же видела его подругу – изящную Айри. Интересно, познакомься они при других обстоятельствах, был бы у них шанс? Мимори застыла, возненавидев себя в тот же момент. Она не менялась. Думала, что двигалась, но нет – была той же. Пыталась создать иллюзию, будто в поступках и словах Кея было нечто бóльшее, чем простая вежливость. Она должна была прекратить это немедленно. - Всё в порядке? – Уточнила Мэй, удивившись поведению актрисы. «Нет». - В порядке. «Будет». Всё будет в порядке. Она выбросит ненужные мысли из головы. Вспомнит о своей работе, о контракте, неустойку за разрыв которого ещё должна отработать. О задании «Люби меня», которое, не смотря ни на что, должна выполнить. На их голоса обернулся Акира, и в его глазах отразилась заинтересованность. Кажется, он считал, что из всех нарядов, этот лучше всего сидел на темноволосой актрисе. Когда Мимори прошла ближе к фонтану, он проводил её взглядом и одобрил: - Хороша. - Я знаю, - притворно вздохнула Мэй, - это моя работа – делать моделей такими, чтобы сам Акира Танабэ восклицал «диво, как хороша!». Фотограф весело рассмеялся. - Склоняю голову пред твоим талантом, о прекрасная Нагата-сан. Мэй хотела ответить, когда к ним подошёл парень из команды и сообщил о готовности приборов. - Включаем воду сразу? – Спросил он у Танабэ, и, услышав их, Мимори не поняла этого вопроса, покосившись на уже работающий фонтан. Акира покачал головой и присел с фотоаппаратом на корточки, сделал пробный кадр брюнетки, опустившейся на остов фонтана и погрузившей ладонь в прохладную воду. Новые краски создавали новый пейзаж. Алый оттенок фатина, светло-серый цвет грубого камня, чёрные локоны и зелень у фонтана. Мимори думала не о лёгкости, а о стабильности. Неизменности. О каменных башнях. О камне на сердце. Девушка наклонилась над водой ниже, разглядывая своё искажённое отражение. Она сама сейчас точно не стабильна. Брюнетка перекинула свои ножки через бортик фонтана, опустив ступни в холодную воду. И выдохнула. Прекрасно. Ей, правда, нужно придти в себя. - Что она делает? – Громким шёпотом ахнул кто-то из ребят, и Акира показал кулак, призывая не отвлекать модель. И Мимори, оттолкнувшись, шагнула прямо в фонтан, погрузившись по пояс. Холодная вода подняла верхние юбки, нижние же неприятно прилипли к ногам. Но ей стало легче. И улыбка вдруг преобразила личико юной актрисы. Как же давно она не улыбалась просто так, просто от того, что сама залезла в воду в дорогом наряде и сама же возмущается тому, что юбки липнут к её обнаженной коже. Она почти рассмеялась своей прихоти. - Я его не высушу, - простонала Су, закрыв лицо руками, и Но с сочувствием погладила её по голове. Танабе, кажется, пребывал в самом радужном настроении. Подскочив, он едва ли не подбежал к фонтану с плавающей в нём юной брюнеткой. Повернувшись к нему, Мимори улыбалась такой обезоруживающей улыбкой, и Акира засомневался, что даже его профессиональный фотоаппарат сумеет в достаточной степени передать эти эмоции. Тем не менее, камера работала исправно – щелчки раздавались с непередаваемой скоростью. Юную брюнетку не смущали ни брызги, ни температура воды, ни шок на лицах съёмочной команды. И они в итоге заразились её беззаботностью, Мимори заметила, как всё больше лиц украшают улыбки, а весёлый смех и подбадривающие выкрики раздаются всё чаще. - Ладно, - наконец, отозвался Акира, когда понял, что команде пора передохнуть, - сделаем перерыв. Мимори откинулась в воде, но полностью не погружалась, рискуя испортить макияж и показать всем ссадину на щеке. - Мимори-чан, это предложение относилось и к тебе тоже, - позвал девушку фотограф, - вылезай, а то у тебя сморщится кожа. «Пару минуток», - подумала девушка, ей нужна была всего пара минуток этой беззаботности. Ей хотелось ещё немного побыть вот так, когда вода держала её тело, точно в невесомости. Это не было свободой, к которой так стремилась брюнетка, но и иллюзией тоже не было. Голоса итак доносились до неё через толщу воды, а теперь совершенно затихли. Наверное, ребята отошли к вкусняшкам и напиткам. Осталась минутка, и она тоже пойдёт к ним. Мимори закрыла глаза, и это стало самой большой ошибкой. Потому что в следующую минуту она почувствовала чью-то руку на своей шее, которая безжалостно надавила, заставив девушку уйти под воду с головой. От испуга все мысли вылетели из её головы, и брюнетка выпустила оставшийся кислород из своих лёгких. И в тот же момент ясно увидела лица, разноцветной лентой пролетевшей перед её глазами. Родителей, Могами и Котонами, президента LME, его молчаливого помощника, Фувы и Асано, Айри и… Кея. И девушка вцепилась в руку, резко выныривая и хватая ртом спасительный воздух. Сейчас её желание дышать было как никогда сильным. Хватка усилилась, рука снова надавила у самого горла, вновь окунув девушку под воду. Мимори упёрлась ногами в дно и со всей силы оттолкнулась, когда почувствовала вторую руку на голове. Она попыталась отцепить эту руку, державшую её за горло, кислород в лёгких заканчивался. Холодная вода была повсюду. Девушка поняла, что её сознание уплывает, растворяется в этой воде, когда её шея вдруг оказалась на свободе. А потом грубая сила дёрнула её вверх, рванув за платье на груди. Мимори закашлялась, ловя ртом такой необходимый, живительный воздух. Глаза застилала красная пелена, в ушах стоял невероятный звон. Девушка привалилась к краю фонтана, но какая-то посторонняя сила перетащила её через каменный остов, и брюнетка мокрым комком плюхнулась на землю. Непонятный гул всё ещё стоял в её ушах, и Мимори приподнялась, упёршись слабыми руками в землю. Она неловко села и начала заваливаться назад, когда сильная рука легла ей на затылок, заставив нагнуться, и почти сложила девочку пополам. - Вода должна вытечь. – Пророкотал грубый голос где-то рядом с Мимори. Вода была везде. Стекала по ярко-алой ткани платья, капала с длинных смоляных волос. Во рту чувствовался её противный вкус, в носу – застоялый запах. Актриса зашлась в новом приступе кашля, чувствуя неприятное волнение в животе и боясь, что её желудок может не выдержать. - Она жива? – Сквозь какую-то вату донёсся дрожащий голос Мэй. - Жива. – Напряжённо подтвердил голос Акиры. – Воды наглоталась прилично. Брюнетка разлепила веки и тут же зажмурилась снова – яркий солнечный свет и вода с ресниц резали воспалённые глаза. Мимори хотелось лечь, прижаться щекой к сухой траве, нагретой летним солнышком. Пока что это тепло чувствовала только её согнутая спина. Странно, что не только чувствовала, но и, казалось, ощущала – тепло давило, будто у него был вес. - А… а он? – Осторожно спросила Мэй. - Жить будет. – Раздражённо отозвался фотограф. – Когда придёт в себя. - Мэй, поищешь плед и полотенца? – Вмешался в их разговор третий голос, и Мимори вся эта ситуация показалась неправильной, растёкшийся по венам адреналин мешал нормально соображать, но она знала, этот голос не должен был звучать здесь. - Конечно, сейчас принесу! Мимори снова попыталась разлепить веки и увидела быстро удаляющуюся спину девушки-визажиста. - Заканчивай трепаться. – Приказал суровый бас, всё ещё звучавший возле брюнетки. – Ты же видишь, она испугалась. - Ты поэтому послал её за полотенцем? Чтобы она не смотрела на утопленницу? Юная брюнетка перевела взгляд в сторону говорившего, что-то в его словах показалось ей возмутительным, но сознание, всё ещё барахтающееся в водах фонтана, всё время уплывало. У её ног сидел на корточках Акира, хоть его голос и звучал дерзко и немного раздражённо, красивый фотограф сейчас был очень бледен. - …я не… утопленница, - прокаркала Мимори, как ей казалось, грозно посмотрев на Танабэ. Краем сознания она понимала, что всё же соответствует его словам: дрожащие, наверняка синие, губы, кожа землисто-серого оттенка, покрытая каплями, мокрые спутанные волосы, рассыпавшиеся по плечам и спине. Но, чтобы ни было в её взгляде, парень не особо внял угрозе. Вместо этого он посмотрел на что-то позади актрисы. На кого-то, поняла брюнетка. И это не солнце грело её спину, а чья-то горячая рука удерживала от падения. Девушка осторожно повернула голову, все её действия были замедленными, как в слоу-мо. Казалось бы, она уже давно должна была привыкнуть к тому, что Судьба превратно понимает её желания. И тайные – в том числе. Возле неё на корточках, придерживая за спину, сидел Кей и равнодушно смотрел на неё своими охристыми глазами. Мимори попыталась сморгнуть непрошеное видение, но парень, конечно же, никуда не исчез. И девушка, засипев, отшатнулась в сторону с неожиданно вернувшейся резвостью. Однако не рассчитала возможностей и повалилась на бок, оставшаяся в горле вода булькнула, и брюнетка закашлялась так сильно, что в уголках глаз выступили слёзы. А в следующий момент снова осознала себя сидящей с сильной рукой на затылке, заставляющей нагибаться. - Откашляйся, как следует. – Велел Кей, и Мимори была готова как следует зарыдать. Его присутствие привело её в себя подобно пощёчине. Она же решила, что их пути разошлись. Она же хотела, чтобы они встретились ещё хоть раз. И теперь предстала перед ним с жутким видом Садако [2]. Её нервы не выдержали, и девушка начала смеяться комичности сложившейся ситуации, хотя ничего забавного в нападении на неё не было. - Истерика? Шок? – Обеспокоенно предположил Акира, поглядывая то на Мимори, то на Кея. - Полицию вызвали? – Вместо ответа спросил парень, и фотограф кивнул. В горле запершило, и смех Мимори прервал кашель. - Зачем вы её смешите? – Вернувшаяся Мэй с видом суровой няни смерила парней недовольным взглядом. – Она ещё не пришла в себя. - Пусть лучше смеётся, чем плачет, - поморщился Акира, с детства не умеющий спокойно смотреть на слёзы противоположного пола. - Ты что-нибудь видела? – Спросил Кей у девушки-визажиста, когда та набросила на плечи Мимори полотенце и начала растирать промёрзшую кожу актрисы. - О чём ты? – Посмотрела на него Мэй. - Что могло спровоцировать агрессию у нелюдимого парня всего за какой-то час? Танабэ быстро перевёл взгляд с девушек на Кея, а Мэй перестала вытирать дрожащую брюнетку и покосилась на всё ещё лежавшего у фонтана без сознания Тору. Мимори тоже проследила за её взглядом и немного дёрнулась, узнав парня. Почему он там лежал? Это что, он… был тем, кто напал на неё?? Боже, что? - Думаешь, они были знакомы? – Удивился Акира. - Мне так не показалось, - покачала головой визажист, - я попросила его принести лимонад, но он только с жутко недовольным видом посмотрел на нас и ушёл. - И всё? – Недоверчиво протянул фотограф. - Ей не понравился этот взгляд, - задумчиво отозвалась Мэй и постучала пальчиком по губам, - нет, не так. Её напугал его взгляд. Она хотела ещё что-то добавить, когда заметила невдалеке какое-то движение. - Сюда идёт Лягушка. – Укутав Мимори в сухое полотенце, напряжённо произнесла визажист. Ребята тоже уже успели увидеть, что к ним направился невысокий мужчина в ярко-жёлтом деловом костюме вместе с только что прибывшими полицейскими. - Возьми его на себя, - Кей кивнул фотографу и, встав позади Мимори, подхватил её и поставил на ноги точно куклу, и визажист едва успела поймать покачнувшуюся девушку, - Мэй, не подпускай его к ней до полиции. - Ты же знаешь, что мы с ним не ладим, Эм. – Пробурчала девушка и обняла актрису за плечи, юная брюнетка пыталась уловить нить их разговора, но та постоянно ускользала, точно Мимори всё ещё была в воде. - Дело не в симпатии и антипатии – сначала полиция, потом его загоны. – Голос Кея вновь звучал грубо, как в коридорчике того кафе, когда они встретились в самый первый раз. Брюнетка послушно сделала несколько шагов за Мэй в сторону фургона, пытаясь придти в себя. В её голове сейчас проносилось слишком много вопросов. За что её так возненавидел этот паренёк, Имаи Тору, кажется? И как посмел напасть? Он что, правда, собирался… утопить её в этом фонтане? Или только припугнуть? И где он сейчас? Всё ещё там? Как она вообще смогла избавиться от него? Юная брюнетка попыталась воспроизвести в памяти те страшные эпизоды и задрожала от воспоминаний. Она снова была в воде, и ужасная рука снова давила на её горло. А потом… исчезла. - …постой. Или присядешь? Тебе нехорошо? – Голос Мэй продрался сквозь липкий страх, поработивший разум Мимори. Актриса заставила себя открыть глаза и посмотреть на девушку, с беспокойством вглядывающуюся в её лицо. Воздух снова проникал в её лёгкие. - Вот фургон, мы почти дошли, видишь? – Мэй говорила не спеша, точно понимала, что брюнетка вот-вот могла упасть в обморок, и изо всех сил пыталась удержать её в сознании. Мимори кивнула. Собравшись, она сделала ещё несколько шагов и буквально рухнула на сиденье фургона. Упершись пятками в порог, девушка обхватила себя за колени под полотенцем и подставила бледные щёки тёплым солнечным лучам. Где был Тору, пока она беззаботно плескалась в фонтане? Как сумел так ловко подгадать момент, когда Акира решил устроить перерыв? И почему остановился? Что заставило его прекратить? Или кто? Как здесь оказался Кей? Что он вообще делал в этом парке, временно ставшим съёмочной площадкой? Откуда знал Танабэ и Мэй? И почему она называла его Эм? Это же к нему она обращалась? Неужели… это он вытащил её из фонтана? Он ведь не привиделся ей? Девушка поискала парня глазами, чтобы убедиться, что он не был плодом её воображения, что перенервничавший разум не придумал его. Кей стоял чуть поодаль в компании нескольких полицейских. Один из них что-то записывал, пока слушал парня, а другой вертел головой, осматривая парк, и хмурился, видимо, уже представляя, скольких людей им сейчас предстоит опросить. Людей, лиц… Мимори вдруг вспомнила, что лицо Кея тоже промелькнуло перед её внутренним взором, когда она барахталась там, в мутной толще воды, пытаясь спастись. Вместе с лицом Кёко. Котонами и Такарады-сана. В ушах застучал непонятный колокол, и Мимори уткнулась лбом в колени. Её вдруг пронзила страшная мысль. Случись это раньше – она бы не стала бороться. Случись это нападение хоть немногим раньше – она бы… не стала… бороться… и так отчаянно ухватилась за жизнь теперь. Она теперь не могла допустить, чтобы голос Могами пропал напрасно, чтобы все синяки Котонами получила зря, чтобы Айри оказалась права на её счёт, чтобы Шотаро победил, и чтобы её спасение Кеем было бессмысленным. Она слишком много задолжала этому миру, чтобы уйти вот так. * * * Конечно же, Рен просверлил друга взглядом, когда Ё полез к Могами обниматься после того, как девушка вручила ему подарок. Куросаки был тронут до глубины души – профиль в брелочке был так близок к оригиналу, что он рассматривал его минут пять. Оригинальность идеи и её исполнение покорили японского режиссёра, и он заметил, что не пойди Кёко дорогой актёрства, могла бы связать свою жизнь с одной из других творческих профессий и, несомненно, обрести успех. Подарок самого Цуруги завтрашним утром должны были доставить к Ё домой, поэтому актёру оставалось прихватить с собой лишь приличную бутыль ароматного шотландского виски. И расстроенный от собственнического поведения Рена Куросаки сменил гнев на милость. От подарка Котонами он пришёл не в меньший восторг. - Реально такой же, как в фильме, - восхитился японский режиссёр и повертел магический шар в руках, - так, сначала спрашиваю я! Потом уже все остальные! - Считается, что он помогает в принятии сложных решений, - пробормотала Канае, немного смущённая тем, что Ё встретил её подарок с неподдельной радостью. - О, мне как раз сейчас не даёт покоя одно непринятое решение – мучает даже! Поцеловать мне Ки сейчас или и сейчас, и потом. - Или тебе лучше придумать другой вопрос, - с пунцовыми щеками прошипела блондинка, не подписывающаяся выполнять всё, что ему пообещает волшебный шарик, да ещё при таком количестве друзей. - Не нужно воспринимать его ответы всерьёз, - поспешила предупредить девушка, опасаясь, что заигравшийся Куросаки перегнёт палку. Ё, не обратив на последние реплики никакого внимания, мысленно повторил свой вопрос и потряс шар. Тот спустя мгновение издал короткую беззвучную вибрацию, которую мог почувствовать только тот, кто держал шар в руках, и тёмный экран воспроизвёл ответ на синем треугольнике. Рен с Ленсоном скептично смотрели на друга, а вот Кёко, Киара и даже Канае – с затаённым интересом. - Он сказал, и сейчас, и потом, Ки! Откуда духи всё знают! – Обрадовал Сессу японский режиссёр. - Так, ну-ка покажи мне! – Потребовала девушка и выбросила руку, собираясь отобрать у веселящегося Куросаки его подарок. – Тебе не поздоровится, если там написано «закатай губу»! - Такого варианта ответа не существует, - хохоча увернулся Ё, а когда блондинка приблизилась к нему на достаточное расстояние, чтобы выхватить шарик, чмокнул её в щёку, - ладно, там было «спроси позже», но как я могу ждать в таком вопросе. Кто-нибудь хочет тоже, пока Ки не разбила мне им голову? Кёко-чан? Могами осторожно приняла шарик, и Киара успокоилась – пока он был не в руках Куросаки, ей нечего было опасаться. - Есть ли у Такарады-сана огромный экзотический сад? – Полушёпотом поинтересовалась девушка и встряхнула шар, заметив странные взгляды друзей, и только Рен прикрыл глаза ладонью – он-то понял, откуда ноги росли у вопросов его любимой. «Определённо да», - ответил шар, и Кёко перевела на Цуругу красноречивый взгляд, в нём легко читалось «я же говорила, что есть!» - Стоит ли нам закопать посреди него несносных похитителей? – Мягким голоском полюбопытствовала Могами, и Цуруге совсем поплохело, не будь они в компании друзей, он уже шлёпнул бы малышку пониже спины за такие чудачества. Но вытянувшиеся лица ребят рассмешили его, а когда шар ответил, и Кёко повернула его окошечком к ним, чтобы все могли прочесть, расхохотался в голос. «Никаких сомнений», - белели буквы на синем фоне, и Куросаки подавился своим напитком. Вот в такой незатейливой и довольно весёлой обстановке и проходил вечер. «Mona Lisa» – излюбленный бар Куросаки – мог предложить не только отличные напитки и закуски, но так же и отдельные кабинеты на любой вкус. И Ё воспользовался этой услугой, памятуя о том, что его друг – сам Цуруга Рен, на минуточку. Вообще-то раньше устраиваемые Куросаки вечеринки были куда больше по масштабу праздности и веселья. И бедствия – тоже, как однажды заметил Лори, хотя кто-кто, а президент любил грандиозные торжества. Но в последние несколько лет Ё поостыл к подобным увеселениям, а свой день рождения предпочитал отсиживаться в квартире, не показывая носа на улицу. Так что пока было не понятным, к лучшему его тандем с Киарой, или в следующем году всё же стоит ожидать возвращения шумных пати? Если быть честной, Кёко нравилось вот так проводить время. Их было всего шестеро, и она радовалась тому, что каждого, не задумываясь, могла назвать своим другом. Сидевший рядом с ней Рен держал её за руку, и от этого щёчки Могами весь вечер украшал очаровательный румянец. И девушка старалась не думать о том, что на вопрос хозяина и хозяйки, вернётся ли она сегодня домой, Кёко не смогла дать однозначного ответа. Конечно, она понимала их переживания, её ведь не было несколько дней, и они, скорее всего, подозревали, что вовсе не съёмками объяснялось её отсутствие. Однако Могами была благодарна Цуруге, что не позволил ей показаться им на глаза, пока девушка не смогла нормально изъясняться хотя бы полушёпотом, всё же она считала хозяев Дорумаи своими родными людьми и не хотела пугать их. Они были приятно удивлены, вновь увидев девушку брюнеткой, как в то время, когда она только устроилась к ним на подработку. Кёко перевела взгляд на сидевшую слева от неё Канае, и подруга показалась ей задумчивой, точно её мысли сейчас были за пределами этого бара и праздника японского режиссёра. Котонами сегодня собиралась вернуться к себе в квартиру и чувствовала смятение от того, что это казалось ей неправильным. То время, что она провела с Глебом, раздразнило в девушке дремавшие желания, и ей теперь было трудно усмирить их внутри себя, точно разыгравшихся котят. Две предыдущих ночи были сказочными и волнующими, и Канае невольно грустила от того, что эта будет самой обыкновенной. А ещё она немного раздражалась от этого. И дёрнул же её чёрт влюбиться? Теперь сидит и загоняется на пустом месте. Наверное, она подсознательно опасалась вот таких своих переживаний, поэтому и не позволяла себе никаких привязанностей. Канае твердила себе, что у неё нет времени на свидания и прочую махрово-розовую мишуру, потому что у неё есть цель – стать профессиональной актрисой. И её ничто не должно отвлекать. Разумеется, она обращала внимание на парней, не в мужененавистническом обществе же росла. Но, оказывается, настоящей причиной было то, что она опасалась сама себя и вот таких своих влюблённых мыслей. И сейчас её просто вымораживал тот факт, каким спокойным и расслабленным выглядел Ленсон, устроившийся рядом с ней. Когда она сообщила ему, что после бара вернётся домой, молодой режиссёр только кивнул. Это решение было непростым, но… у неё ведь была своя квартира. И, ну, ей, наверное, пора было возвратиться. Она ведь понятия не имела, сколько времени может позволить себе девушка оставаться с ночёвкой у своего парня. И могла полагаться только на свой здравый смысл, потому что своевольное сердце кричало «хочу остаться!» И Канае боролась с желанием придвинуться к светловолосому мужчине ближе и уткнуться носом в его щёку и, закрыв глаза, вдыхать любимый аромат. Случайно посмотревшая на кузена и его девушку Киара озадачилась. Глеб выглядел так, будто ничто на свете не способно было вывести его из себя. Он спокойно отвечал, если Канае обращалась к нему, и любезно ухаживал, если просила что-то передать. Может, Сесса искала скрытый смысл там, где его не было? Со стороны всё выглядело правдоподобно – он был вежлив и предупредителен, но Киара отчего-то чувствовала какой-то подвох. И гадала, не связано ли это с тем, что Котонами сегодня вечером выглядела просто восхитительно. Пушистые иссиня-чёрные локоны, заколотые в высокий хвост, и тёмно-зелёное платье-рубашка. Любоваться ею можно сколько угодно, но взгляд молодого режиссёра не задерживался на брюнетке дольше необходимого. И эти мысли ненадолго вытеснили из головы Киары думы о её собственном парне. О её парне. Они были вместе всего пару дней, а, казалось, что целую вечность – каждый день с того момента, как познакомились. Ни он, ни она после инцидента с игрушками больше старались не поднимать тему о том, что так долго метались и упустили столько лет, когда все эти годы они могли быть счастливы. Или несчастны. Или безумны. Но они могли быть вместе. Сесса невольно вспомнила, как Ё вернулся за ней сегодня, чтобы они вместе могли поехать в бар. Она закрыла дверь номера и едва успела убрать ключ в сумочку, когда сильные руки схватили её сзади. Одна оказалась на её талии, а другая зажала рот, чтобы девушка не смогла издать ни звука. Кто-то буквально втащил её в лифт, и когда дверцы закрылись, Киара оказалась на свободе. Резко развернувшись и уже занося кулак для удара, она в шоке уставилась на довольного собой Куросаки. И едва не придушила его. - Ты спятил? – Воскликнула она, всплеснув руками. - Это должен был быть сюрприз. - Или мой сердечный приступ. - Вряд ли, но я считаю, что ты слишком беспечна. Выкрасть тебя не составит труда даже вору-новичку. - Я в отеле. Здесь кругом охрана. И повсюду камеры. И… Что ты так смотришь? - Кажется, я смазал тебе… что это на твоих губах? - Это был блеск! – Топнула ножкой блондинка, выведенная из себя тем, что он почти не слушал её, так ещё и снова издевался, как когда она размазала тушь. Куросаки неожиданно наклонился и чмокнул Сессу в обиженные губки, а потом облизался, как кот, натрескавшийся сметаны. - Сладкий! – Довольно отозвался он. И не успела Ки продолжить своё возмущение, как Ё, обвив блондинку за талию и притянув ближе к себе, принялся целовать уголки её губ, подбородок, ямочку над верхней губой, убирая смазанный блеск. Кажется, лифт остановился на каком-то из этажей, кажется, в кабину кто-то зашёл. Но если девушка думала, что это остановит Куросаки, то она конкретно ошибалась. Режиссёр, не выпуская её из рук, развернулся и, прижав девушку в стенке кабины и закрыв собой, продолжил начатое, совершенно не обращая внимания ни на её возмущённые взгляды, ни на смущённого мужичка, вжавшегося в противоположный угол. Когда лифт опустился на первый этаж, бедный пассажир с красным лицом, ставший невольным свидетелем их страсти, стартанул к выходу с такой скоростью, что ему вслед обернулось несколько посетителей отеля. - Что ты творишь? – Выдохнула Киара, поцелуи Ё вскружили ей голову, и она уже практически не помнила, чем он вывел её из себя. - Пошли, - Ё взял девушку за руку и потянул за собой, и Ки подумала, как хорошо, что она не стала наносить румяна, похоже, её щёки сегодня будет украшать краска естественного происхождения. И да, её невероятно пленяло то, как легко он мог чмокнуть её в щёку или, взяв за руку, притянуть ближе. Как придвигался или наклонялся к ней, точно отгораживая от остального мира. Она хотела так же. И, не удержавшись, поддалась. Ё рассказывал очередную небылицу про Рена и Глеба, смущая своим откровенным рассказом и Кёко, и даже Канае, и поэтому в шоке замолчал, когда Киара вдруг придвинулась к нему ближе и поцеловала его. - Я отойду ненадолго, - шепнула она и поднялась с места. Ошеломлённый Куросаки проводил Сессу жадным взглядом, впитывающим каждое движение блондинки. - О том, что было потом, я расскажу в следующей серии, - выдал вдруг высокий японец и направился следом за только что ушедшей девушкой. - Всё равно там больше половины неправды, - выдохнул Цуруга, обрадованный тем, что Киаре удалось отвлечь своего ненормального парня. - Вот про «девочек из подтанцовки» очень интересно было, - не согласилась Могами и, прищурилась, взглянув на брюнета, Рен заинтересовался керамической мозаикой на противоположной стене комнаты, - а, и ещё про ту певицу, кажется… - Согласна, - протянула Канае, - давай вернём Куросаки и дослушаем его до конца. - Вредно на ночь слушать такие истории – кошмары сниться будут, - повернулся к своей девушке Глеб. - Тогда пожелай мне хороших снов, - парировала брюнетка. «Или останься со мной», - мысленно добавила она. - Пусть твои сны будут добрыми, - ответил Глеб и, опустив руку девушке на затылок, коснулся губами её переносицы. Вернувшаяся парочка выглядела довольной сверх всякой меры. У обоих на щеках красовался румянец, а ну губах – блеск. Первой заметившая сие непотребство Кёко тут же отвела взгляд, и Рен, посмотрев на часы, поинтересовался у неё: - Ну что, поедем домой? Могами кивнула, пытаясь справиться с мыслями о том, как по-семейному прозвучала эта фраза. - А что, историю дослушивать не будете? – Будто бы искренне удивился Куросаки, и Цуруга часто заморгал, когда Кёко реально задумалась над этим вопросом. Нет, конечно, она не хотела выслушивать про девушек, ослеплённых красотой Рена. Но Куросаки был единственным источником, который мог предоставить реальный компромат на своего друга. Разумеется, Могами он не был нужен, но кто знает, как всё дальше может сложиться? Вдруг актёр в очередной раз выдаст что-то такое, отчего она потеряет дар речи, а у неё уже будет готова ответочка? Цуруга бросил уничтожающий взгляд на Куросаки, пока Кёко всё ещё раздумывала над тем, уехать или остаться. Высокий брюнет взял свою девушку за руку, желая увести Могами от дурно влияющего на неё японского режиссёра. - Кёко, попрощайся с вот этим вот человеком, потому что в ближайшее время вы больше с ним не увидитесь, пока он не полечит свою голову, - процедил Рен, и Куросаки состроил самую обиженную рожицу, на которую только был способен. - Нет, Кёко-чан, не слушай этого эгоиста, называющего себя моим другом, мы с тобой ни за что не потеряемся, - Ё протянул к ней руки, точно в мыльной опере. Для полноты картины не хватало только, чтобы Могами подыграла ему. И в этот вечер Кёко точно была с ним на одной волне, потому что ребята со смехом смотрели, как девушка протягивает к высокому японцу свою руку, пока Цуруга пытается её увести. В конце концов, Рен сдался и тоже рассмеялся от абсурдности происходящего. Следом за актёром и Кёко уехали и Глеб с Котонами, оставив Ё наедине с Киарой. Девушка улыбнулась ему и решила, что, наконец, настало время и для её подарка. Она потянулась за бумажным пакетом и, вручив его, крепко-крепко обняла Куросаки и шепнула: - С днём рождения. Оставайся таким, какой ты есть. Чтобы я и дальше могла сходить по тебе с ума. - Ки. – Сглотнув, зажмурился он, обняв её в ответ. Они долго стояли так, не в силах разомкнуть этих объятий. Когда же всё-таки Ё выпустил блондинку из рук и достал из пакета её подарок, ему захотелось обнять её вновь. Он держал в руках светло-серую толстовку с бело-красной надписью «Tokyo University», точно такую же, как у него была однажды, оставшись ещё с его студенческих времён. - Знаю, - тихо и осторожно начала Киара, - мы вместе не так давно, и… я не уверена, что уже могу дарить тебе… парную одежду, но… - Парную? – Переспросил Куросаки и встретился со смущённым взглядом Сессы. - Твоя у меня, а эта… тебе взамен. – Кивнув, еле сумела ответить девушка и почувствовала комок в горле от своего признания, что до сих пор хранила ту худи. - Ки. – Ё снова прижал девушку к себе, и она забормотала: - Подожди, это ещё не всё… там ещё… билет на… - Самый большой и ценный подарок для меня то, что ты проводишь этот день рядом со мной, моя Ки. – Перебил её Куросаки и крепко поцеловал любимые губы. * * * Кёко довольно потянулась, разминая затёкшую спину и разглядывая результат своих трудов. Зелёная опушка леса красовалась на огромном холсте, и девушка перевела взгляд на сидевшую неподалёку от неё подругу. Канае заканчивала обводить серой краской камни у башни, из окна которой могла бы мечтательно вздыхать какая-нибудь Рапунцель или томиться в ожидании своего принца любая другая принцесса. Они обе готовили декорации для конкурса юных талантов, который в скором времени должен был пройти и в котором мог поучаствовать любой ребёнок от пяти до тринадцати лет. Со стороны могло показаться, что этот конкурс был придуман и организован ради внучки президента, чтобы малышка смогла попробовать себя на этом поприще, но с недавних пор юную Такараду-сан увлекали совершенно иные материи – она вовсю занялась изучением медицины, а конкретно – ветеринарии. Теперь все полки в её комнате занимали книги со специальной литературой, и бедный Лори не знал, радоваться ему тому, что его внучка настолько увлекающаяся натура, или же страдать, что он не сможет передать дело своей жизни – LME – ещё только подрастающей преемнице. Вообще-то, этими декорациями могли заниматься любые другие работники LME, но президент решил, что им будет полезно вымазаться в краске и почувствовать себя некими творцами. К Могами постепенно возвращался голос, и она могла уже разговаривать, практически не шепча. Однако Куросаки добродушно не поторапливал её с возвращением к съёмкам в «Скарлет», утверждая, что будет ждать столько, сколько понадобится, чтобы девушка чувствовала себя полностью восстановившейся. Вчера вечером после бара она не знала, куда отправится – в Дорумаю или же к Рену – но случайно задремала в машине высокого брюнета по дороге домой, и проснулась уже в его квартире. И, надо сказать, Цуруга был несказанно рад тому, как вовремя усталость сморила его девушку, и ей не пришлось раздумывать над тем, куда ей следовало бы поехать прошлым вечером. Канае покидала бар задумчивой, но сейчас у неё было спокойное, почти расслабленное выражение на лице, точно прошлый вечер закончился совсем не так, как она рассчитывала. И Могами за своими думами была очень близка к истине. Котонами невольно улыбнулась своим воспоминаниям о вчерашнем вечере. Глеб провёл её до квартиры, и Канае никак не могла попрощаться с ним. - Я завтра в студии, - произнёс Ленсон, когда девушка, открыв дверь, продолжила стоять в коридоре, так и не зайдя внутрь, - начинается постпроизводство, обычно приходится задерживаться допоздна. Котонами попыталась осознать тот факт, что завтра они, скорее всего, не встретятся. И не только завтра, монтаж фильма – долгий и кропотливый процесс. - Ладно, хорошо, - кивнула девушка, продолжив смотреть на молодого режиссёра, точно хотела насмотреться вперёд, чтобы хватило ещё на некоторое время, и, понимая, что не сможет. Но она ведь всегда могла заглянуть к нему в гости, или они могли бы пересечься за обедом. Однако Канае также понимала, что Ленсон будет уставать, и что ему, скорее всего, будет совершенно не до чего, только дотянуть до постели и провалиться в сон. - Спокойной ночи, - пожелала ему девушка и, не удержавшись, добавила, - будь осторожен. - Добрых снов, - отозвался Глеб, и Котонами зашла в квартиру. И всё это было неправильным. Девушка без сомнений распахнула дверь, и тут же оказалась в руках Глеба, его горячие губы завладели её собственными, исполнив желание актрисы. На ощупь молодой режиссёр прикрыл за собой дверь, не отрываясь от девушки. Он наступал, и под его напором Канае сделала несколько шагов назад, упершись спиной в диван. Ленсон подхватил брюнетку и усадил на спинку дивана, и Котонами пришлось немного развести колени, чтобы он мог встать к ней ближе. Глеб крепко держал её за спину, и девушка запустила руки в его мягкие светлые волосы, чуть сжав их. - М… - С хриплым стоном выдохнул Ленсон, опустив широкие ладони на тонкую талию Канае, и она поймала этот звук губами, чувствуя, как он взволновал всё внутри неё. Они снова оказались в их собственном мире, где не существовало ничего, кроме их чувств. Всё вокруг померкло, и только они вдвоём пылали яркими, переливающимися огнями. Канае уткнулась носом в теплую щёку молодого режиссёра. - Не уезжай, - позвала она тихонько и почувствовала, как Глеб чуть повернул к ней свою голову. - Хорошо, - просто ответил он. И, правда, остался. Завернул в одеяло точно в кокон и приказал не провоцировать его. Вернувшись мыслями в студию, в которой они с Кёко разрисовывали декорации, Котонами посмотрела на Могами, заметив, что с каждым взглядом всё больше любуется женственным и изящным образом своей подруги. Кёко улыбнулась взгляду Канае и перевела взгляд на часы – подходило время обеда. Так как Могами ещё с утра предупредила, что собирается пообедать в кафешке агентства вместе с Реном и Яширо, Котонами решила воспользоваться этой возможностью и встретиться с Киарой. Но блондинка позвонила ей, когда Канае, не найдя её в агентстве, уже собиралась набрать Сессу. Киара задержалась на очередной встрече и сейчас была в кафе, неподалёку от LME. Она предложила брюнетке присоединиться к ней, и Котонами поддержала эту идею, всё равно Глеб был занят, и вряд ли они смогли бы пересечься за обедом сегодня. Закончив разговор с Саварой-саном и отпросившись у него на время обеда, Канае вышла из LME и направилась в сторону кафе. На самом деле оно располагалось не так уж и близко, в смысле не совсем рядом, нужно было немного пройтись либо же сесть на автобус. Но хорошая погода заманивала тёплым солнышком, склоняя к прогулкам, и, не смотря на повреждённую ногу, девушка решила, что всё же пройдётся до него пешком. Котонами успела сделать несколько шагов, когда рядом неожиданно раздался звук торможения шин, и прямо перед ней припарковался лимонно-жёлтый Lamborgini. Тонированное стекло бесшумно опустилось, являя настороженному взору девушки улыбающееся во все тридцать два лицо Кристиана. Похоже, сегодня его настроение было просто отличным по сравнению с двумя предыдущими днями. Скорее всего, Лекса снизошла до перемирия. - Хай! Ты на встречу с Ки? Актриса неопределённо кивнула, её мысли вернулись к тому, что Киара обещала дать ей почитать сценарий, и брюнетке не терпелось приступить к новому проекту. Тем временем Крис потянулся и открыл дверь с пассажирской стороны. Отъехавшая вверх дверная конструкция пригласила Котонами в дорогое нутро автомобиля. - Давай я тебя подвезу! - Спасибо, Кристиан. Погода прекрасная, я хочу прогуляться. – Брюнетка перекинула ремешок сумочки через голову, чтобы было удобнее идти, не задумываясь над тем, что она может соскользнуть с плеча при ходьбе. - Ну же, Канае, - Сесса улыбнулся шире, назвав девушку по имени и снова перейдя на дружественный тон, - до кафе не так уж и близко, - заметил он. - Ничего страшного, - Котонами заставила себя натянуто улыбнуться в ответ, - езжай. И… спасибо. Правда. Девушка больше не стала тратить время на пустые разговоры и продолжила свой путь. Честно говоря, ей вовсе не прельщалось принимать от парня подобные предложения, она совершенно не хотела вызвать новый приступ недовольства у Лексы. К тому же, Крис так и не извинился ни за свои слова, ни за своё поведение, а Котонами не хотела притворяться, что ничего не произошло. Тротуар тянулся вдоль проезжей части, а с другой стороны стриженый газон подбирался к небольшому и аккуратному парку. Канае искренне начала наслаждаться неспешной прогулкой, подставив щёки тёплому ветерку, когда почувствовала, что что-то не так. Сначала она поймала на себе несколько взглядов прохожих и, заподозрив неладное, девушка повернула голову в сторону дороги, вздрогнув от удивления. Рядом с ней медленно катилась ярко-жёлтая машина, а её водитель весело помахал актрисе в открытое окно. - В чём дело? – Нахмурилась брюнетка, невольно замедляясь, но всё равно продолжив свой путь. - Ни в чём, - отозвался Сесса. - Тогда что ты делаешь? - А ты как думаешь? - Ну… выставляешь себя болваном? - Тогда сядь в машину, чтобы я перестал. – Похоже, Крис забавлялся, вот только Канае это совсем не казалось забавным. Брюнетка достала мобильник и открыла приложение для такси. Нужно было понять, что затея с прогулкой провалится, как только перед ней остановилось это расфуфыренное авто, начавшее понемногу раздражать Котонами. - Я же сказала, что хочу пройтись. Разве нет? – Пробормотала девушка, набирая в приложении адрес кафе и включая геолокацию, чтобы определить своё местонахождение. - Послушай… В последнее время я вёл себя, как настоящий осёл. А так как я не умею нормально приносить извинения, то пытаюсь сделать это хотя бы таким образом. Поэтому давай ты сядешь, и эта малышка сможет уже поехать с нормальной скоростью, а? Приложение выбрало подходящую машину, построило маршрут и прислало уведомление, что водитель в пути и прибудет на место через шесть минут. - Это в порядке вещей, люди по своей природе неидеальны. Каждый имеет право на ошибку. – Котонами остановилась и посмотрела на Кристиана. – И я рада, что ты подумал над своим поведением. Lamborgini припарковалась, и блондин вышел наружу. - Ты сказала весьма странную вещь. Что идеальных людей не бывает. А как же тогда мой братишка – твой ненаглядный режиссёр? – Голос Криса прозвучал саркастично, и такой тон совершенно не шёл ему. Брюнетка подумала, что зря похвалила его. Он, правда, вёл себя, как осёл. И сейчас делал это снова. Причём, вряд ли по-настоящему считая, что это плохо. Ей опять пришлось напомнить себе, что парень перед ней – семья Глеба. Это удерживало от желания схватить его за шиворот и хорошенько встряхнуть. Чем занимались его родители вместо его воспитания?! Почему он был настолько не похож на свою сестру? Крис был старше Котонами, но вёл себя, как избалованный ребёнок. - Он исключение, а не идеал. – Со вздохом ответила Канае и с облегчением заметила притормаживающий рядом с ними серебристый седан с шашечкой. - Ну, отлично, - скривился блондин, - теперь он исключительный. Исключительный. Да. Именно таковым Глеб и являлся. - Пока, Кристиан. – Брюнетка направилась в сторону подъехавшего автомобиля и открыла заднюю дверцу, усаживаясь в такси и здороваясь с водителем. Тот уточнил конечный адрес, попросил пристегнуть ремень безопасности и тронулся с места. Котонами откинулась на сиденье, чувствуя волны раздражения. Крису нужно было что-то делать со своей самооценкой и прекратить в каждый их разговор приплетать Глеба. Отношения с блондином портились день ото дня, от встречи к встрече, и актриса начала задумываться, не привиделся ли ей тот приветливый и милый Кристиан Сесса, с которым она познакомилась? Или он был всегда таким, просто она не обращала на это внимания? Почему именно с ним ей становилось всё труднее поддерживать вежливое общение? Может, из-за тех слов, сказанных им в пьяном угаре? А, может, из-за его невесты, которую он был не в силах обуздать? Почему-то у Канае создавалось стойкое ощущение, что Лекса вот-вот собиралась выкинуть такой трюк, который нескоро забудется. Развить эту мысль или хотя бы додумать её Котонами не успела, потому что такси так резко затормозило, и актрисе пришлось выставить вперёд руку, чтобы не удариться головой о переднее сиденье. До брюнетки постепенно доходило, что произошло. Их только что подрезал чёртов жёлтый спорткар, и довольный собой Кристиан вылез из него, уперев руки в бока. - Девушка, это что такое? – Гневно воскликнул водитель; он успел заметить импортную тачку, когда забирал свою пассажирку. И, конечно же, спустил всех собак на неё. - Подождите, пожалуйста, минуту. – Сквозь зубы попросила актриса. - Ничего подобного! Я не собираюсь в этом участвовать и устраивать аварийные ситуации на дороге! Всё ещё чувствуя накатывающие волны, но уже не раздражения, а лёгкого гнева, Канае процедила: - Если вы подождёте меня две минуты и не уедите, я заплачу вам двойную цену. – Выпалив это, девушка вылезла из такси и решительно направилась в сторону блондина. Увидев разозлённую Котонами, Крис предусмотрительно сделал пару шагов назад, но неожиданно вместо того, чтобы пойти на парня, девушка целенаправленно устремилась к жёлтой машине и плюхнулась на водительское сиденье, нашла ключи и легко выпорхнула наружу, перед этим нажав на кнопку закрытия дверей. - Что ты делаешь? – Нахмурился Сесса, невольно подаваясь вперёд. Канае же дождалась, пока дверца закроется, и заблокировала её, а после размахнулась и выбросила ключи от Lamborgini куда-то в сторону подстриженного газона. - Ты ненормальная?! – Завопил Кристиан, схватившись за голову. – Совсем двинулась?! - Ты только что подрезал моё такси, мы едва не попали в аварию. - Это была шутка! «Кто из нас ещё нормальный?» - В таком случае, и я понарошку. – Канае развернулась на сто восемьдесят градусов и рванула обратно к удивлённо ожидающему её таксисту, игнорируя нарастающую боль в ступне. - Вот дерьмо-о-о… - Застонал Крис, бросившись в сторону газона в поисках ключей. Брюнетка захлопнула за собой дверцу. - Пожалуйста, поехали, - попросила девушка, она вряд ли далеко их зашвырнула, и Крис скоро найдёт ключи, но у неё ещё было время, чтобы быстрее убраться с этого места. – Спасибо, что подождали. - Ваш парень? – Водитель бросил сочувствующий взгляд в зеркало заднего вида. - Знакомый, - вздохнула Канае, уже остыв и понимая, что теперь ей это аукнется. И ещё как. – Я прошу прощения за его выходку. - Не нужно двойной оплаты. Я приму ровно столько, сколько рассчитало приложение. Нужно ли говорить, что Котонами приехала на встречу с Киарой в мрачном расположении духа. Брюнетка не стала огорчать Сессу, поэтому не призналась в том, что они с Крисом на этот раз конкретно поцапались. Вряд ли парень ожидал от неё чего-то похожего, но Канае не могла позволить кому-либо просто так обижать себя, а потом делать вид, что ничего не происходило. Да, это не приблизило их к примирению, но девушка не сомневалась, что однажды Кристиан поймёт, что заблуждался, и тогда говорить с ним станет проще. Канае сама потихоньку успокоилась, погрузившись в чтение и представление нового образа, который ей предстояло исполнить, пока Киара заканчивала свой обед и заказывала для них чай. Вернувшись в агентство, брюнетка продолжила свою работу вместе с Кёко, видимо, обед с Реном порадовал её, потому что девушка улыбалась ярче. Они завели какой-то непринуждённый разговор о предстоящем конкурсе, и Савара-сан, приставленный приглядывать за ними, тоже участвовал в обсуждении, когда мобильник Канае вдруг ожил. Звонивший телефон не был игрой её разума, и она приняла вызов. Раздавшийся голос Лори заставил Котонами невольно напрячься, раньше Такарада-сан практически не звонил ей на мобильный. - Котонами. – Пробасил в трубку Лори. – Зайди ко мне, девочка. - Да, сейчас буду. Голос президента звучал… странно, и, видимо, напряжение всё-таки отразилось на лице Канае, потому что Кёко замерла, глядя на подругу, а Савара-сан почувствовал, как изменилась окружающая их атмосфера. Она стала какой-то гнетущей. Давящей. ____________ [1] Енот, персонаж комиксов и фильмов «Стражи галактики» производства Marvel. [2] Культовый персонаж из серии романов и фильмов «Звонок».