Неженка

-Неженка, - как-то говорит Намджун, скрещивая руки на груди. Глазами пробегает по нежной коже на шее, замечая едва заживающие засосы. Джин проигнорировал его и продолжил накладывать остывший завтрак. Солнце уже просачивалось сквозь тюль, лучами касаясь запястий Сокджина, играясь с его тонкими пальцами и заканчивающими свои путь где-то на краю стола. Намджун наконец сел за стол, тем самым не раздражая Джина своим взглядом. Он поставил сковороду в раковину и повернулся лицом к Джуну, который уже принимался за пищу. Есть ему, почему-то, не хотелось. Но тарелка с его порцией стояла на столе, дожидаясь, когда ее опустошат. Сокджина раздирало то чувство, которое все еще не уходило со вчерашнего вечера. Он прикоснулся к своей шее, где от следов очень побалевало. Да, вчера Намджун сделал это. И было это не очень-то приятно. Джин пытался не думать об этом, но как он мог? Поцелуи Намджуна все еще кружились у него в голове. Как он вчера набросился на него, затыкая ворчливый рот. Ким Сокджин сам напросился. Лицо покрылось пятнами, голова забилась мыслями от чего Джин просто покинул кухню, оставляя Намджуна одного за столом. Ему надо было успокоиться и привести себя в порядок. Ведь, Намджун был прав. Джин вел себя как баба. Ревнивая баба. От такого, Джин ударил себя по голове, впервые он мог согласиться с Джуном. Холодная вода вроде бы помогла, а вроде бы и нет. Отражение в зеркале показывало его опухшее лицо, потому что ночью он плохо спал. Облокотившись о дверьной проем, Намджун наблюдал за его действиями. Хоть Сокджин изредка показывал свой чувства, Джун мог их предсказать. Он знал, когда Джин грустил, радовался или был серьезен. Он знал его хорошо, даже очень, что иногда пугало его. Он смотрел, как Джин схватившись за край раковины, глядел будто в пустоту. Джун думал о вчерашнем не меньше Джина. Он мысленно бил себя по лицу, осознавая свои поступки. Никогда бы он не сделал такого с кем-то . Но почему Сокджин? Почему именно это был он? Намджун закусил губу, вспоминая вчерашнее. Холодная ночь. Когда солнце уже давно село, а фонари не прекращали освещать темные улицы, Ким Намджун прополз еле-еле в дом, скрипя входной дверью. Он попытался быстрее снять с себя туфли, но как Намджун мог тихо снять их? Вот именно, никак. Он упал на задницу, при этом проговоря, что-то членообразное. Зад гудел из-за твердого пола. В доме попахивало чистящими средствами в перемешку с чем-то вкусным. У Джуна перед глазами все кружилось из-за "головокружительного" падения. Видимо, он переборщил с выпивкой. - И где мы были? Джин рассматривает пьяного парня сверху. Усмехнувшись над младшим, он приближается ближе так, что Джун кажется маленьким ребенком, сидящим на полу. Сокджин скрестил руки на груди, почувствовав резкий запах. Ему это точно не понравилось. Но за пьяным Намджуном было весело наблюдать. Он сидел и качался из стороны в сторону смотря на хёна. Облизнув пересушенные губы, он попытался встать, но схватился стальной хваткой за футболку Джина, таким образом чуть порвав ее. Шов разошелся по правому плечу, почти оголяя грудь Сокджина. А ведь эту футболку он покупал как-то на Афинах. Но расстраиваться сейчас не было времени. Он улыбается, рассматривая, как Джун пытается встать на ноги, все еще держась за его футболку. В этот момент он чувствует себя по настоящему хёном, который должен помочь младшему, Джуну. Не успевает он подумать о следующем, как быстро его берут за лицо и целуют. Сокджин пошатывается из-за алкоголя, который дает в нос. Он чувствует, как от Намджуна отдает теплом и вонью. Но ему нравилось, ведь Джун был родной, а не каким-то алкашом со двора. Настойчивый младший начал проникать языком, от чего Сокджин поморщился, ведь ему вовсе не хотелось сейчас этого. Его интересовало одно, где черти носили его? Какого хрена он не брал трубку? Почему Намджун вел себя как последний козел? Сокджин убрал лицо Джуна, отстраняясь от поцелуя. - Какого хуя, Намджун. Где ты был? Но отвечать парень, точно, не хотел. Снова прижался к едва стоящему хёну, уже начиная касаться слабого места Сокджина. Это была шея. Только начав, он издал стон, от чего младший завелся и принялся посасывать мягкую плоть. Ноги Джина подкосились, по телу пробежала стая мурашек, мозг совсем отключился. Из-за горячих губ Намджуна, Джин едва мог произнести хоть что-то. - Прекрати... Простонал он, пытаясь оторвать от себя этого пиявку. Но с каждым разом наслаждался теплых губ, касающихся его. Джину нравилось. Но подсознание дало ему по башке и он с приливом сил оттолкнул Намджуна, от чего тот удивился. Сокджин хотел одного, наконец поговорить с ним. Джун же вообще не соображал, что делал. Последним, что он помнил, как схватил Джина за горло и тут же отпустил, будто мозги его включились и осознали, что сейчас творил он. Следов не было, но боль не проходила. Сокджин откашлялся, отступив назад. Настала гробовая тишина. Хотя, нет, Джун начал говорить что-то странное. Язык его сплетался, будто его вовсе и не было. Джин не одного слова разобрать не мог, просто смотрел на него, не зная, что сделать. Хотелось сбежать. Или просто запереться в комнате. Сокджин почему-то в первый раз забоялся Джуна, хотя он мог врезать ему в ответку, но не сейчас. От того, что Намджун схватил его за горло, бросало в дрожь. Если бы он мог, то дал бы ему прямо в челюсть, но Сокджин не мог. Не знал даже почему. Возможно, не хотел усугублять ситуацию. Или просто не хотел причинять ему боли. Ведь младший выпивший и совсем умом тронулся, а Джин как более взрослый и адекватный. Закончился вечер тем, что Джун валялся на кровати заняв все место, поэтому Сокджину пришлось спать на твердом диване в гостиной. Джин не мог заснуть, не только от того, что произошло с ним, но и из-за храпа Намджуна. Он касался своей шей и подумывал, что будет завтра. Может он и не вспомнит, но старший-то, да. Какое-то странное чувство охватило его. То ли ему хотелось завтра отпиздить Джуна, то ли просто забыть об этом. Во всяком случае, Намджун бы не помнил, поэтому Сокджин решил забыть об этом. Как-никак он старший, должен же думать мозгами, раз привязал к себе Джуна. Намджун не мог больше смотреть на него и прошел в спальню, где было душно и темновато. Сероватого цвета шторы не давали проникнуть солнечным лучам, поэтому комната казалась мрачной, как в черно-белых фильмах. Намджун присел на край кровати, не зная, что делать. Он знал, что Джин скрывал от него вчерашнее, хотя младший все помнил. Как выпивал за друга, который наконец устроился на работу. Как в пятый раз его просили выпить и что это последний раз. Так и пошло, седьмой стакан, десятый. Джун помнил, как еле-еле передвигался, думая, что дома ему Джин будет читать нотаций. Экран телефона крутился и расплывался, поэтому время он так и не мог разглядеть. Видел пропущенные звонки, но имя так и не разобрав, пошел вперед. Он вспомнил, как врезался в столб у дома и почти чуть не залез в окно соседке. Разум его то отключался, то включался снова. Ну, а что было дальше, он не хотел вспоминать. Правая рука все еще чувствовала плоть, которую он сжимал. Намджун смотрел на руку не отрываясь и вспоминал, как схватил Сокджина, как стриженные ногти вонзались в его кожу, как Джин чуть не задохнулся. Напуганные глаза Сокджина вернули его обратно в пустую и тихую спальню, где все еще было душно. Намджун подумал, что сошел с ума. Что ему этого не простит Джин. И почему же он вел себя, как ни в чем не бывало? Почему Сокджин не вмазал ему? Не набил лицо или просто бы выгнал? Джун не понимал. Не понимал всего того, что происходило между ними. Ведь в Джина он влюбился совсем неожиданно. Был весенний теплый вечер. Слышны были голоса прохожих и смех детей, которые бегали как тараканы, сбивающих всех на своем пути. Фестиваль должен был начаться совсем скоро, поэтому Намджун, найдя идеальное место для просмотра фейерверков, стал ждать. В его руке была сахарная вата, которая уже давно прилипла к его пальцам. Но жевать ее было прикольно, как говорил сам Намджун. Он отправлял в рот куски розоватой ваты и смотрел на небо. Ему уже хотелось поскорее увидеть фейерверки. Не заметив, как подошел Сокджин, Джун продолжал смотреть вверх и продолжая есть. У Джина в руках тоже было розовое облако, которое он еще не начинал есть. Хотя, такой обжора, как он, мог сразу же все съесть. Он тронул плечо Намджуна присоединяясь за просмотром темного неба. - И что ты там высматриваешь? Джин бродил глазами по небу, не видя ничего необычного. И что там разглядывал Намджун? Ведь на небе даже звезд не было. Перебили мысли выпущенные фейерверки. Джин подпрыгнул от неожиданности, сжимая плечо младшего и наблюдая за огнями. Яркие вспышки расплывались по черному небу, завораживая. Будто пыль исчезая и снова появляясь с шумом. Намджун смотрел не отрываясь, рассматривая каждый кусочек лица Сокджина. Он уже давно оторвал взгляд от неба, смотря на старшего, который с восторгом наблюдал за вспышками. Ему нравился Джин. Пусть он и отрицал это, старался избавиться от чувства, избегал его. Но все-таки Сокджин ему продолжал нравиться. И осознал это он только сейчас, когда смотрел на него. Намджун хотел взять его за руку, но боялся. Хотел прикоснуться к его щеке, но трусил, как мальчишка. Эти мысли раздражали, бесили, выводили из себя. Но Намджун ничего не мог с этим поделать. Наконец коснувшись его руки, его сердце успокоилось. Хотя, нет. Стало еще хуже. Ему хотелось провалиться на месте, исчезнуть, испариться и не появляться перед глазами Сокджина. Было до жути неловко и покрывшись румянцем, Джун посмотрел на небо, стараясь забить голову другим. Но рука Джина была теплой и сжимала его. Как бы он не пытался думать о другом, он не мог. Все-таки ему нравился хён. Теперь он точно его не оттолкнет. Пока Джун, закрыв глаза, лежал на постели, Джин уже находятся рядом, рассматривая младшего. Он провел рукой по волосам, едва задевая их и дернулся от того, что Джун открыл глаза. Смотрев на него, Джун замер, как и Сокджин. Было странно и неловко. Пусть они и не знали почему, но продолжали смотреть друг на друга неотрываясь. Намджун хотел что-то произнести, но язык не поворачивался что-либо сказать. Джин чувствовал, что младший о чем-то думал и не говорил ему об этом. Ведь что-то он утаивал. Сокджин коснулся намджуновской щеки, которая горела (он не знал почему). Большим пальцем погладил мягкую кожу, почти улыбаясь уголком губ. Что вообще происходило? Айщт, да плевать вообще было. Намджун просто перестал думать и снова поддался чувствам, касаясь желанных губ. Пусть, снова он испортит что-то, но он хотел поцеловать Сокджина. Даже не хотел, а желал. Все думал и думал о тупом движений его руки. Хотелось перестать вообще думать. Намджун продолжал целовать его, хоть как-то извиняясь. Он думал, что так Джин поймет, что ему жаль. Поймет, что Намджун его любит и не хочет терять. И конечно старший ответил, пусть и не сразу, но все-таки ответил. Он не понимал, почему Намджун делал этого, но не хотел его останавливать. Увлеченный процессом, Намджун, протянул руку, касаясь шей, тот прошипел, ведь она все еще болела. Джун остановился, быстро и рефлекторно убрал руку, смотря беспокойными глазами на хёна. И тогда Сокджин осознал, что все-таки Намджун помнил. И именно это и скрывал. Хотя, может, и не скрывал. Джун поднялся с кровати. Он не хотел, чтобы Джин смотрел на него. Чувство злости пожирало его изнутри. Он злился сам на себя и осуждал за это в собственных мыслях. А если бы он не остановился? Что за хрень вообще в голове его была? Он вообще не думал, что делал? Болван. Идиот. -Джун~а. Говорит Сокджин и садится рядом с ним, обхватывая талию младшего. Утыкается в спину, чувствуя свой гель для душа. Намджун всегда пахнул его гелем. Пусть Джин и ругался, что ему почти что ничего не оставалось. Но так же ему нравилось, когда Джун пахнул цветочным гелем. И именно его цветочным гелем. -Ты как? Наконец выдает Намджун за все время. Его голос, вроде, дрожит. В горле его сухо. Хочется пить. Он чувствует себя по "идиотски". Не знает, что сказать, что делать. Просто сидит и задыхается из-за обхватывающих рук Сокджина. Такой теплый и нежный, хрупкий, как стекло. Вечно кружит голову, не давая думать о другом. -Я в порядке. И тишина снова охватила их. Комната кажется уже не такой темной. Злость Намджуна постепенно уходит, осуждение, нет. Он продолжает думать, но уже младшему легче. Он чувствует тепло, которое передает ему Джин и забывает обо всем. Будто все этого не было. Будто Джин все это исправил, всего одним словом, всего одним действием. Джун тает из-за его объятий, образно превращаясь в мягкий зефир. Он сжимает его, почему-то холодные, руки и теряется во времени. Сокджин чувствует, как тяжело дышит Намджун и улыбается. Не зная даже почему. Просто улыбается и это чувствует Джун. -Ты там лыбишься что-ли? Как ни в чем не бывало спрашивает младший. В ответ Джин просто кивает. Намджун разворачивается, таким образом отстраняясь от Сокджина. Он снова смотрит в эти глаза и Джин моментально убивает его своим смехом. -Что? Он все еще не понимает, почему над ним смеется Джин (как и сам автор). Но смотря на смеющегося хёна, его тревога уходит. А ведь лекарством был сам Сокджин. -Ничего. Коротко отвечает он ему. Смех переходит на улыбку. Джун скрещивает руки. Он явно недоволен. -Неженка. Бубнит Джун, наблюдая за реакцией хёна. -Алкаш. И Сокджин падает на кровать, осознавая, что последнее его слово было лишним.