Целитель Гонт

Поттер не появлялся и не вызывал Моргана несколько следующих дней. Тот ждал. Лорд спеленал аврора клятвами с головы до ног, и теперь тот, видимо, просчитывал все оставшиеся ему пути воздействия на троих слизеринцев. Моргану оставалось только надеяться, что Гонт-старший не оставил тому ни лазейки по невнимательности. Лорд умирал — но в нем не было страха смерти, который так явно определял судьбу и все поступки Тома Риддла. Он, в конце концов, уже не был Томом Риддлом. Министр магии, любимый народом, популярный, но при этом не популистский. Он получил то, что хотел всегда — власть. И вдоволь ею насладился. По меркам магического мира, он был в самом расцвете сил, только приближаясь к своему восьмидесятилетию. Но он не был молод. Смерть уже не казалась ему страшным уделом, как это бывает в молодости. Сейчас ему было страшнее оставить свои дела незавершенными. Наследников рода все еще не было, преемник на место министра был обозначен, но еще не готов принять свое назначение. У него есть год, и он будет бороться — до последнего. Через неделю Моргану пришло официальное оповещение, что следствие по делу Риддла закрыто, а он признан невиновным. Как будто огромная скала свалилась с его плеч. Значит, есть надежда, что Поттер наконец оставит его в покое. Больше у них общих дел не оставалось — клятва, данная лично Моргану, обезопасила его от посягательств иного рода. И еще, он предполагал, что со снятием последних блоков, поставленных много лет назад, исчезнут и выбросы. Так что — незачем Поттеру приходить… не так ли? Но Поттер пришел. Нормальным путем — постучавшись в дверь. Морган посторонился, пропуская того в дом. Поттер привычно сел в свое кресло, принял чашку чая от хозяина дома, задумчиво посмотрел на Моргана.  — Ты хороший лжец — наконец сказал он.  — И тебе здравствуй — ответил Морган.  — Поверь мне, Гонт, ты все еще не в том положении, чтобы мне язвить. Следствие закрыто, но отметелить тебя я все еще могу.  — Министр…  — …готовит меня на свое место, как тебе известно. И он считает, что тебя следует держать в железной узде.  — Вы там хорошо спелись, я вижу.  — Мы пока в самом начале спевки. Но я не забыл и не простил ничего. Ты, и Снейп и Лорд — водили меня вокруг пальца пятнадцать лет. А когда я вспоминаю последний год, то я едва — едва! — удерживаюсь от того, чтобы бросить в тебя Круцио. И держать тебя под Круцио здесь, прямо в этой гостиной, пока ты себе не откусишь язык от боли и у тебя не вылезут глаза. А потом приняться за Северуса. О, как много я могу, и хочу с ним сделать, Гонт. И с тобой. И с министром — голос Поттера звучал абсолютно спокойно, но у Моргана похолодела спина от страха.  — Я понимаю, Поттер. Но у нас не было выхода.  — Меня это не интересует. Лорд — Поттер скрипнул зубами — Он умен. Он на самом деле продумал все. Я связан по рукам и по ногам, и никого не могу посвятить в это дело. Но я не забуду. И если когда-нибудь… то вы заплатите сполна. Он встал с кресла и приблизился к Моргану. Очень близко. Клятва клятвой, но ощущения комфорта это не прибавило. Поттер провел пальцами по волосам Гонта, легко, почти нежно. Тот сглотнул. Пальцы аврора коснулись его губ, скользнули к шее, погладили затылок, прошли ниже. К своему ужасу, Гонт понял, что начинает возбуждаться. Он отшатнулся.  — Ты… поклялся. Поттер поднял руки:  — Как видишь, ничего не делаю. Но… я умею обходить клятвы — до определенного предела. Хочу чтобы ты имел это ввиду, Гонт. Сердце Моргана бешено стучало где-то у него в горле. Если Поттер сумеет обойти клятвы… или узы ослабнут со временем — как все чары, которые налагались на него…  — Ты ведь меня боишься до ужаса, а, Морган? — вдруг спросил Поттер совершенно обычным голосом. Тот не ответил.  — И с чего бы это? — продолжал тот, как будто говорил сам с собой. — Я имею ввиду… ты знаешь, я не могу припомнить никого, кого бы я так хотел… сломать, как тебя. Даже Министра и Снейпа. Оба они змеи подколодные, но ты… ты просто… Поттер посмотрел на чашку в своей руке, словно не понимая, как она там оказалась. Миг — и она рассыпалась в пыль, прямо в его ладони.  — Вот, что я чувствую, глядя на тебя — тихо сказал Поттер.  — Я принесу другую чашку — сказал Морган. Он встал и на подкашивающихся ногах пошел на кухню. В эту секунду он ненавидел только одного человека — своего дядю. Поттер молча пил чай и смотрел в окно гостиной на зеленый сад, шелестящий под летним ливнем. Потом он опять заговорил.  — Еще я думал о Дамблдоре. Он так и не довел до конца свое расследование, и это понятно — из Визенгамота его «ушли» в том же году, и за ним не было всей мощи аврората. Половина Ордена ушла после того, как было доказано, что крестражи разрушились и метки исчезли. Да и сам Альбус… мне кажется, он всегда немного недооценивал Тома. Считал его недоучкой, откусившим слишком большой кусок. И разрушение крестражей… он ведь втайне всегда надеялся именно на такой исход. Потому и оставил тебя в покое через какое-то время — тем более, что тебя опаивали антидотом от веритасерума и он не смог выжать из тебя правду. Но и не смог поверить до конца — как и я. Бедный Альбус — Поттер издал смешок, но был он совсем невесел — если он до конца жизни чувствовал то, что я — все эти 15 лет…  — Скажи мне, Морган, — сказал он немного погодя. — Что тебя заставило выбрать в ту ночь именно Лорда? Ведь не будь тебя — Волдеморт не обрел бы новую жизнь, не соединил бы душу, и рано или поздно мы загнали бы его и забили бы, как бешеное животное. Ты… просто спутал все карты — всем. Морган тоже смотрел в окно.  — Я не мог пойти к Альбусу — наконец, сказал он. — каждый слизеринец с первого дня в Хогвартсе и на всю жизнь получал внушение: что бы то ни было, не идти к Дамблдору. Единственный, кто когда-то к нему обратился из наших, был Снейп. И это… — он помедлил — было хорошим подтверждением правилу.  — Да. — тяжело уронил Гарри. — Я понимаю. Оба помолчали.  — Мы с Джинни разводимся — вдруг сказал Поттер. Это было как гром среди ясного неба.  — А? — Моргану стало неловко за тот писк, который вырвался у него из горла. Как это Поттеру удается раз за разом ошеломлять его?  — Она переезжает жить к родителям — продолжил Поттер. — детей мы будем растить наравне, разумеется. Тем более, что это *мои* дети. Со временем они полностью перейдут под мою опеку. И она будет совершенно свободна.  — Хорошо — хладнокровно ответил Морган. Поттер покосился на него.  — Ты доволен?  — Да.  — У тебя с ней что-то было?  — Нет.  — Лжец — Поттер усмехался. Морган пожал плечами.  — Так что, — заключил аврор — твоему дяде незачем будет беспокоиться о продолжении рода.  — Да — невыразительно ответил Морган. За секунду Поттер каким-то образом оказался возле него, схватил его за воротник рубашки, силой поднял из кресла и встряхнул.  — Это все, что тебе есть сказать? — спросил он. Морган смотрел ему в глаза. Там плескалась боль — и чистая ненависть.  — Мне очень жаль. — искренне (он надеялся) сказал Гонт. Он старался не шевелиться.  — Кого тебе жаль, Морган? — тихо спросил Поттер. — Наверное, себя? Как всегда, в первую очередь? Морган невольно улыбнулся.  — Ты меня хорошо узнал, Гарри. — сказал он.  — Ты думаешь, Джинни сможет быть счастлива с таким, как ты? Морган пожал плечами.  — Это ей решать.  — С-слизеринец… Теперь понимаешь, почему мне так хочется… — пальцы Поттера вцепились в его воротник еще крепче, сминая ткань, сдавливая, так что дышать стало труднее. Морган попробовал оттолкнуть аврора, который был раза в полтора тяжелее его. Тот даже не заметил его отпора. Зеленые глаза потемнели, он секунду смотрел на противника с той же незамутненной ненавистью и злостью, что и до этого. А потом впился в рот Моргану жадным, сокрушающим поцелуем. Через секунду его отбросило к стене — клятва была в силе, а Морган — в своем праве. Гонт смотрел на аврора, тяжело дыша, с той же ненавистью, что и тот на него. Вытер рот тыльной стороной ладони.  — Убирайся. Вон. — Прошипел он. — Хватит. Иди и разбирайся с Лордом, Снейпом, и со всеми своими тараканами в голове. Следствие закрыто — больше я тебе не должен ничего. Уйди, Поттер. Богом прошу. Тот повернулся и молча вышел прямо под летний дождь.