Всё знают все

      — А здесь у нас чаёк с полонием, а здесь немножко Новичка в желе. А тут, в моей коллекции, тот яд, которым мы травили посланника от Сталина Америке в войну. Что, милый братец, смотришь так болезненно? Я твоя власть. Я тот, кто пудрит всем мозги. Мою пробирку “колин-пауэлла” трясёшь потом перед совбезом ты.       С безумным взглядом смотрит Артур на свой уродливый кошмар. Его начальник, собственное альтер-эго, мило сквозь улыбку проклинает, а взгляд горит огнём запущенных по Сирии ракет.       — Я не хочу войны. Не ты, а я пойду на баррикады. Когда ты, Стив, Андре сидите где-то в Виши, Штатах, моя кровь льётся с неба, с облаков на мирный Лондон.              У Оливера есть один чудовищный плюс-минус, он правит в мире букв, в газетах, в Интернете, в общем, в СМИ. Другая Англия всегда на шаг, но впереди. Хотите посмотреть на воплощение правительств, идите к ним, не знающим любви, но ведающим сталью и деньгами.              Когда-то Артур захотел остаться в одиночестве, взять в свои руки власть и править в другом мире, будто человек. И словно отвечая на его мольбы, Америка возникла в бурных водах. Она манила берегами всех пришельцев, пресытившихся миром лжи.       Как Англия мечтал создать вселенную сначала, позволить хоть одной стране жить без фальшивых идеалов только лишь за то, чтобы мечтать, желать, любить свободно, но всё испортилось опять! Он, Артур, взял себе на душу грех, он, Англия, практически стёр нацию, индейцев, но вместо этого Америка, его Альфред пошёл на поводу у чьих-то жадных, низменных амбиций. Ну как, у чьих-то. Вместе с независимостью, появился Стив. Опять не так. Стив появился раньше. Он спутал Англии все карты, заморочил Альфреду мозги. В войне с войной его практически ребёнок сам стал войной, пошёл вслед за “отцом”.              Для Англии другое воплощение — напоминанье, что сам он тот ещё подлец, урод душой. Его соседям по планете достались лучше альтер-эго. Другой Брагинский в нападении открыт, у Байльшмидтов есть привычка оставаться верными.       У Артура есть Оливер.              На Кёркленда сегодня посмотрела с удивлением собственный премьер:       — Не хочешь войн? Ах, право, Артур, что за детство. Да и причём тут ты. Иди читай газеты, слушай лёгкий рок. Тебя пока не звали, война не здесь, пока не у твоих ворот. Не лезь. Мы разберёмся.