Хен, ты тупой?

Не то чтобы Минхо так уж сильно ненавидел Джисона, просто этот ребенок слишком избалованный и слишком энергичный, слишком иногда тупой, слишком требующий постоянного внимания, слишком безответственный, слишком… Просто Джисон слишком, и этим все сказано! Он, конечно же, работает на всю мощность, полностью отдается в танце, выкладывается на тренировках. Прекрасный реп, умопомрачительный вокал, отточенные движения. Иногда Минхо ловит себя на мысли о том, что невольно засматривается на парня, и тут же одергивает себя за опрометчивые мысли, прикусывает внутреннюю сторону щеки и снова активирует режим «старой стервы». Не потому, что он на самом деле такой, вовсе нет, конечно же… Просто… Просто это помогает абстрагироваться от Хана на некоторое время. Что касается самого Хана, то тут все сложнее некуда. Когда хен начинает приставать к лидеру на фансайнах, впору бы разрыдаться, но нужно держать марку, натягивать милую улыбку белко-кролика и шутить несмешные шутки. Все это безумно печально, особенно, когда хочется обнимашек от старшего, а взамен получаешь «отлепись от меня, чудовище». Естественно, все это происходит в стенах общежития, во время закрытых тренировок, когда никто не видит, кроме остальных участников группы. Но когда дело доходит до фан-встреч, концертов, снятия видео, Линоу словно преображается, начинает лезть, обнимать, улыбаться как-то по-особенному, может в щечку чмокнуть. И Хан бессовестно этим всем пользуется. — Алло, Минхоя, хочешь прикол расскажу?.. — Джисони очень нервничает, потому что они с Минхо-хеном уже как три дня нормально не говорили, а все потому, что этот самый противный хен на фансайне посмел снова лезть к Чану. Было обидно, вообще-то, но сказать об этом старшему, значит изменить самому себе и своей гордости, от которой еще пока что хоть что-то осталось. Мелкий смотался, судя по всему, к лидеру, и, скорее всего, они там удачно сосутся где-то в темной кладовке, испуганные шагами главного танцора. Хан тяжело дышит, слыша ругань по ту сторону трубки, сердце колотится в самом горле, непонятно из-за чего. Он пытается привести мысли в порядок, почти не вникая в то, о чем там возмущается старший, и так уже наизусть все знает. -Твою мать, белка ты ходячая, если опять это все твои приколы, клянусь, я тебя убью… — Линоу запинается у нужной двери, слыша в стороне какие-то шорохи, пару секунд молчит и надавливает на ручку, входя тут же в комнату. -Чего тебе? — он выдыхает устало, но младший успевает заметить легкий намек на улыбку у вечернего гостя. -Да ничего. — слишком резко, грубее, чем хотелось, но почему-то залежавшаяся обида дала о себе знать, именно в этот момент. Она колет ядовитыми шипами в легкие, не позволяя вдохнуть полной грудью. Глаза щиплет, к счастью, за веером густых ресниц не видно покрасневших белков. Минхо небрежно плюхается в мягкое кресло рядом со столом. -Рассказывай, я что, зря сюда перся посреди ночи? — танцор прикрывает глаза и массирует пальцами переносицу, а Хану хочется его ударить куда-нибудь, и не важно, что потом прилетит рикошетом в разы сильнее. Уже больше ничего не хочется. Совсем. Ни говорить, ни дышать, ни хена рядом. Ни в одной комнате, ни в одном помещении, ни в одном городе. Просто не знать его, и так, наверное, будет легче дышаться… На мгновение Хан задумывается, а если бы Ли прямо вот в этот момент исчез? Это, кажется, какой-то там прием в психологии отношений… Его просто нет. Не было. Не будет. Нет человека с прекрасной улыбкой, самыми красивыми глазами, родинкой на носу, слегка высокомерным взглядом… Никто не делает ту самую унижающую паузу, буквально кричащую «ты тупой?» перед тем, как взорваться смехом со всеми остальными… -Хен, уходи. — где-то на втором слоге голос ломается, подпрыгивает на пару октав, и в конце предательски дрожит. И это не может остаться незамеченным. Но настроения нет даже надеяться на что-то. Почему-то куда-то разом делось и хорошее настроение, и желание шутить. Словно где-то за спиной присосался дементор, высосав всю радость до последней капли. Противный холодок ползет по спине, и Хан ежится, совсем опустив голову. -Эй, ты чего? — на самом деле, Ли вовсе не холодная стерва, как, наверняка, думает этот кролик, и оставить просто так внезапно поникшего комка позитива и радости будет верхом эгоизма и бездушности. Он опускается на колени перед младшим, берет одну его ладонь, доныне покоящуюся на колене в свою, и пытается в глаза заглянуть. -Хен, все нормально, я просто хочу спать. Ага, как же! Спать он хочет, и ради этого разбудил хена в час ночи, чтоб лично оповестить его об этом в своей комнате. -Я жду. — четко, но как-то по-своему мягко. Не приказ — скорее просьба. Просьба поделиться тем, что душит так заметно даже снаружи. В ответ лишь мотание головой, челка падает на глаза и Минхо начинает злиться. Эти патлы отрасли уже слишком, постоянно в глаза лезут, неужели это может быть удобно. Рука сама тянется к спадающим окрашенным прядям, убирая их назад. Ли знает, младшему нравится, когда он прикасается к его волосам. А потому прочесывает пальцами мягкие локоны, продолжая убирать их с лица бельчонка. -Хен, почему ты меня не любишь? — куда-то левее диафрагмы бьет волна тока, сбивает ритм сердца, одновременно вытолкнув весь воздух из легких. Это настолько неожиданно, насколько может быть убийственно, болезненно, ужасающе, непривычно. -С чего ты взял? — полушепот и пальцы, замершие на мгновение, снова перебирают чужие волосы. -Ты только со мной такой…. — Хан хрипит, сдвигает брови к переносице и старательно избегает столкнуться взглядами. Это так мило, четко очерченный контур губ ломается, закусывается, слегка раскосые глазки бегают из стороны в строну. Минхо хочется прямо сейчас потрепать эти пухлые щечки. Но что-то идет не так, потому что он приподнимается и целует искусанные малиновые губы. Легкое касание, перепуганный взгляд белки. Джисон сам не замечает, как облизывается, глядя в глаза напротив. -Хен? — совсем тихо, можно было бы и не расслышать, но Минхо достаточно близко, чтобы разобрать все интонации в одном лишь слове. Он мягко улыбается, кладет ладонь на крепкую шею и снова целует. Настойчивее, с намерением вести, но ровно до того момента, пока младший не перехватывает инициативу на себя. Не разрывая углубившего непонятно когда и кем поцелуя, тянет главного танцора на себя, устраивая удобно на своих коленях.