Кофейная рапсодия

      С того самого дня негласный ритуал прочно вошёл в повседневную жизнь Тсукишимы, которому «игра в кофе в кафе» доставляла немыслимо изощрённое удовольствие своей детскостью и нелогичностью.       Он ещё ни разу не смог угадать, каким будет следующий рисунок. А сами художества буквально до исступления доводили безмолвно вопящее ужасом чувство прекрасного шокированного очередным «шедевром» Тсукишиму.       Чего только одна пальма стоила! А кораблик?! А бесчисленные цветочки и ягоды-фрукты… Кошмар! Даже жёлто-голубые занавесочки подходили для Лувра больше, чем кофейная ромашка непривередливому студенту.       Но сегодняшняя рыбка добила окончательно: Тсукишима так и не смог понять, к какому виду относится эта скалящаяся в людоедской улыбочке — судя по размеру и остроте зубов — акула.       И всё равно, Тсукишима готов был признать, что ему это нравилось — кофейня, кофе, неизменный официант и столь же неизменные кофейные «изыски».

***

Последний день зимы       Акааши, привычно пожелав хорошего вечера, разочарованно вздохнул и оставил несговорчивого посетителя в гордом одиночестве. Тсукишима в ответ на все его попытки лишь безмолвно кивал, не желая одаривать настойчивого официанта хотя бы мимолётным взглядом.       — Так ты ничего не добьёшься, — беспощадно констатировал Бокуто.       — Посмотрим, — нахмурился Акааши, который мог быть весьма упрямым.       — У тебя такое выражение лица, словно ты ему в любви сейчас признаешься.       — Всё может быть.       Бокуто выпучил глаза и вскинул кустистые брови, становясь ещё больше похожим на сову. А сердце Акааши в очередной раз замерло, наблюдая, как изящные пальцы Тсукишимы подхватили чашку и поднесли ко рту, позволяя тонким губам сомкнуться на краешке ободка в предвкушающем глотке бодрящего напитка.

***

      Тсукишима впервые за всё время задумался о значении этих рисунков и странностях ритуала, непонятно с какой целью предложенного официантом.       Он знал (просто не мог не заметить), что тихий парень, тенью мелькавший за барной стойкой рядом с крикливой «совой» — тот самый безумный бариста.       Но разгадать его намёков Тсукишима не мог… или не хотел?

***

      В этот раз идеальной консистенции пену украшало тщательно прорисованное красивыми разводами и тонкими штрихами мультяшное сердечко.       Тсукишима допил кофе, минут десять посидел за столиком, наслаждаясь покоем и послевкусием сладкого напитка, и молча вышел из кофейни.       Акааши проводил его отчаянным взглядом, а потом в непонятном порыве выбежал на улицу. Редкие прохожие, явно спеша по домам, быстро миновали тускло освещённый переулок.       Высокой фигуры Тсукишимы видно не было.

***

Первый день весны       Сегодня буквально всё бесило невыспавшегося и жутко злого на весь мир Тсукишиму, от которого даже куратор шарахнулся в панике, передумав задавать вопросы полыхавшему жуткой аурой студенту.       «Оставьте меня в покое!» — Тсукишима быстро спускался по лестнице, не обращая внимания на окрики или попытки задержать.       Подобный «променад» закончился вполне ожидаемо — столкновением на пролёте, резким толчком в спину и отсутствием возможности ухватиться за перила или поймать равновесие, стоя на самом краю ступенек.       Кто-то схватил его со спины за кофту и с силой потянул, мгновенно отскакивая от заваливающегося назад по инерции отнюдь не лёгкого Тсукишимы.       Очки слетели, сумка упала, раскрывшись и высыпав содержимое. Поднявшись и немного выровняв дыхание, Тсукишима дрожащими от пережитого испуга руками, подслеповато щурясь, запихивал в сумку рассыпавшиеся вещи, подспудно надеясь, что тут же и очки обнаружатся — лишь бы никто не наступил!       — Вот.       Кто-то через его плечо протянул очки. Нервничая в мире туманно-расплывчатых образов, Тсукишима от волнения схватился влажными пальцами за стёклышки, вконец испачкав линзы. Быстро нацепив очки, он суматошно продолжил собирать валявшуюся на полу мелочевку. Странная тень мелькала на периферии зрения, словно ждала чего-то.       «Может, тебе ещё „спасибо“ сказать?!» — мысленно зарычал Тсукишима.       — Пожалуйста. — Тихий голос показался знакомым. — Хотя мог бы и сказать, — донеслось от неясного силуэта, быстрыми шагами удалявшегося с места происшествия.       Ненавязчивый запах жжёного кофе моментально-дерзко выбил все ядовитые комментарии, комом застрявшие в горле растерявшегося Тсукишимы.