Власть несбывшегося

Откатав свою произвольную, я не хотел уходить со льда, потому что знал, после этого всё закончится. Я сделал всё, что от меня зависело, и показал, как и просил Виктор, лучшее катание в своей жизни. Мне даже удалось побить его рекорд, и всё же до золотой медали мне не хватило каких-то двенадцать сотых балла. Обидно. Я так хотел завершить свою карьеру фигуриста, получив золото в Финале Гран-При, однако не получилось. Я всегда был реалистом и понимал, что мне никогда не стать чемпионом Мира, но золото ФГП было достижимой целью, и я надеялся, что с помощью Никифорова смогу его завоевать. Но в тот момент я этого ещё конечно не знал. Сидя на скамейке перед объективами камер и слушая восторженные слова Виктора, я не видел цифр на табло, но слышал объявление диктора о том, что вышел на первое место. Ошеломительный результат. Но радоваться было рано, потому что следом за мной выступали сильные соперники. Стоило нам с Виктором выйти из Уголка слёз и поцелуев, как нас обступили журналисты. Я даже не успел отдышаться и уж тем более осознать, что я чувствую, как на меня посыпались вопросы. Не помню, что говорил, наверняка отвечал невпопад. В этой суете я как-то упустил из виду Виктора. Поэтому вместо того, чтобы отправиться ожидать окончательных результатов в Зелёную комнату, кинулся его искать. Я нашёл его стоявшим у бортика и заворожено наблюдавшим за выступлением Плисецкого. Я слишком плохо вижу без очков, впрочем, в них — не намного лучше, поэтому мог судить о качестве его проката лишь по крикам из зала и реакции не замечавшего меня Виктора. Судя по всему, катался Юрио прекрасно, хоть и не без помарок. А потом было объявление итоговых результатов и разочарование, что я опять не смог. Сколько в моей жизни было соревнований, где я по разным причинам не смог показать достойный результат, а вот победы и медали на крупных соревнованиях, напротив, можно было по пальцам пересчитать. Серебро ФГП было пределом мечтаний для меня прошлого, и оно же стало поражением для меня нынешнего. Потом я стоял на пьедестале рядом с возвышавшимся надо мной Юрио. Продолжая фальшиво улыбаться на камеру, он шепнул мне: — Ну что, свинтус, выкусил? Свиней золотыми медалями не кормят. Никто не хотел твоей победы, даже Никифоров. Он подошёл ко мне перед выходом на лёд, чтобы пожелать удачи, и попросить выложиться на полную. — Не может быть! — зная его стервозный характер, воскликнул я. — Не веришь — можешь спросить Фельцмана и Барановскую. Спрашивать я конечно не стал. Не знаю, где нашёл силы, чтобы не разреветься, пока в честь победителя звучал гимн России. Как же это так, даже мой жених не хотел моей победы? Хотя, стоп! Он говорил, что женится на мне только после того, как я получу золото. Значит, на самом деле он не хочет жениться, если не желал моей победы. Стало быть, никакой он мне не жених, и все эти подкаты с его стороны были всего лишь игрой, как я и подозревал с самого начала. Всё это — враньё, игра на публику, чтобы привлечь к себе внимание, и ничего более. Я просил Никифорова быть со мной самим собой, но он наверное давно забыл, что это такое. — Это, конечно, не золотая медаль, но, — сказал я, подъехав к бортику и протягивая ему снятую с шеи медаль. От того, что он мне сейчас ответит, зависело, оправданы ли мои подозрения, или я снова себя накручиваю. — Ну, раз не золото — целовать не буду, — заявил Виктор, провалив последнее испытание без права переэкзаменовки. Внутри всё похолодело, но я старался держать лицо, однако мне не удалось скрыть своего разочарования. — Ну вот, а я так хотел поцеловать медаль. Из меня никудышный тренер, — добавил он, надвигаясь на меня и пытаясь вновь задавить своей харизмой. — Юри, у тебя есть предложение, как заставить моё сердце биться чаще. О чём ты сейчас подумал? «Заставить тебя бежать кросс», — злорадно подумал я, но не говорить же такое вслух. — А… я… э… Ты очень хороший тренер, — промямлил я, подумав про себя: «Однако как человек ты полное дерьмо», — но теперь я не могу оставаться твоим учеником, потому что отныне мы с тобой соперники. Никифоров удивлённо захлопал ресницами. Видимо, думал, что я стану просить его остаться моим тренером и пообещаю, что на следующий год моя медаль на ФГП будет золотой. «Что, Виктор, откусил? Не ожидал подобного от такого рохли, как я?», — подумал я, отстраняясь от него и разрывая зрительный контакт, делавший меня всегда беззащитным перед магией его голубых глаз. — Хочешь вернуться к Челестино? — растерянно спросил он. — Я пока не решил, — ответил я. Не было смысла больше маячить у бортика, и мы потихоньку пошли в сторону раздевалок. Я уже говорил ему вчера, что хочу уйти из спорта, но Виктор не захотел меня слушать и не понял моих мотивов. Так кто из нас более близорук? Вернувшись в номер, я сразу улёгся спать, чтобы не разговаривать с Виктором. Видимо, он тоже не горел желанием общаться со мной, и поэтому сразу куда-то ушёл. Ну и пусть убирается из моего номера и из моей жизни. Хватит с меня разочарований. Несмотря на усталость, сон не шёл ко мне, поэтому я достал телефон и зашёл на сайт авиакомпании, чтобы поменять дату своего отлёта из Барселоны. Ещё одного позорного банкета я не выдержу. Все те, кто присутствовал в кафе, когда Виктор объявил о нашей помолвке, кто не верил в меня, станут злорадствовать, напоминая, что не видать мне теперь Никифорова в мужьях, как своих ушей без зеркала, как минимум год, и это будет намного больнее, чем последнее место в Сочи. Я уеду завтра сразу же после показательных. Я катался в тот день, как в последний раз, прекрасно отдавая себе отчёт, что он действительно может стать последним, если операция не даст ощутимых результатов. Своим танцем я прощался с Виктором, с моей несбывшейся любовью, так и оставшейся неразделённой, со зрителями на трибунах, со ставшим мне с детства родным льдом. В последний раз я легонько касался рукой его лица и позволял ему прикасаться ко мне, приподнимая в поддержках. Он улыбался мне, в его глазах были восторг и обожание, но я уже знал цену его улыбкам. Больше я не ошибусь и не приму все эти хорошо отрепетированные выражения лица за чистую монету. Последнее пожатие рук, последнее объятие в конце, чтобы ощутить тепло его тела, последний поклон зрителям… Ну, вот и всё, прощай, Виктор. Я попросил его не ждать меня, обещал подъехать на банкет чуть позже, когда отдохну, но стоило ему выйти из номера, как я схватил собранную ещё вчера ночью сумку. Малодушный поступок, но я не хотел, чтобы он видел мои слёзы, когда я буду с ним прощаться. Я оставил на тумбочке рядом с его кроватью наш контракт, кольцо, которое теперь уже ничего не значило, и записку: «Прощай Виктор, я, как и собирался, ухожу из спорта, так что можешь считать себя свободным от всех своих обязательств. Пожалуйста, не ищи со мной встречи». Я вытер слезы и вызвал такси. Ну, вот, теперь точно всё. Пора возвращаться домой и заняться тем, что я так долго откладывал, — своим здоровьем.