Власть несбывшегося

Как бы не избегал я соцсетей и ютуба, но кое-какая информация о Никифорове до меня всё же доходила: Пхичит сообщил, что Виктор снялся с Чемпионата Мира из-за травмы позвоночника, а Юко со слов Юрио — что он выступал на Чемпионате Европы, не успев протрезветь после пьянки с Крисом, вот и грохнулся с четверного. Не хотелось верить Плисецкому, однако, памятуя прошлые «подвиги» Никифорова, я понимал, что это вполне могло быть правдой. Я сожалел о случившемся и надеялся, что рядом с ним есть кто-то, кто сможет поддержать его и позаботиться о нём, как сделал бы это я, если бы мы были вместе. Я уповал на то, что он быстро восстановится и продолжит кататься, однако с началом нового сезона услышал от Юко, что Никифоров больше не катается и работает теперь хореографом. Как жаль, что он больше не будет кататься и как хорошо, что он нашёл применение своему таланту, ставя программы другим фигуристам. Мне тоже нужно было налаживать свою жизнь после завершения спортивной недокарьеры, чем, собственно, я и занимался в Кансайском университете. Мне не нужен было полный курс обучения спортивной медицины, ведь я не планировал становиться врачом, так что достаточно было краткого курса массажа и немного теории, чтобы я смог работать массажистом в рёкане. Поначалу мне было очень трудно читать учебную литературу из-за плохого зрения, и мои оценки оставляли желать лучшего, но потом сосед по комнате надоумил меня закачивать книги в телефон и запускать воспроизведение в режиме чтения вслух. Первое время я часто отвлекался и многое пропускал, но потом привык сосредотачиваться на механическом голосе и стал нормально воспринимать нужную мне информацию. С компьютерными играми пришлось завязать. Вместо этого я теперь слушал аудиокниги и играл с Маккачином, которого на этот раз взял с собой, уезжая из дома. В департаменте кампуса сначала были против пса, но, поскольку я подал прошение о том, что из-за ограниченных возможностей по зрению нуждаюсь в собаке-поводыре, вынуждены были согласиться, если не будет жалоб от соседей. Жалоб не было, напротив, многие были рады живности, которую можно было побаловать. В течение года я изучал анатомию, физиологию, патологию, ортопедию, методы тестирования мышц и суставов, постановку рук, нюансы профессии и тренировался на спинах сокурсников, осваивая основные методики и виды массажа: классический, лечебный, спортивный, Тайский расслабляющий, а также массаж горячими камнями. Ещё во время обучения я заметил, что чувствую пальцами, где у человека проблема, будь то мышечный спазм, смещение диска или воспаление из-за отложения солей, а те, кому я делал массаж, утверждали, что после этого у них проходила не только усталость, но и давние боли в шее, мигрень или бессонница. Преподаватели ставили меня в пример, не уставая повторять, что массаж включает в себя не только физическое, но и психическое воздействие. Искусство массажиста заключается в том, чтобы по состоянию позвоночника пациента сделать заключение о его общем состоянии и подобрать наиболее подходящий вид массажа или сочетание нескольких и правильно рассчитать силу воздействия. Кроме того, необходимо, чтобы твои руки были достаточно сильными, но при этом мягкими, а сам ты — вынослив настолько, чтобы выстоять в неудобной позе в течение многих часов, выкладываясь физически и психологически. Для этого нужно было регулярно ходить в тренажёрный зал и делать по вечерам смягчающие ванночки с ароматическими маслами для рук. Ну, а выносливости и трудолюбия мне было не занимать. Массажисты со стажем рассказывали, что каждый пациент тянет за собой ворох нерешённых проблем, которые норовит выложить массажисту во время сеанса, вытягивая из него недостающую ему энергию. Поэтому нужно уметь восстанавливать её, общаясь с природой, совершая омовения в проточной воде и упражнения цигун. Плескаться в воде я любил с детства, а вот освоить медитацию мне удалось не сразу, потому что я то и дело отвлекался на свои мысли. Зато потом она принесла то, чего мне недоставало на протяжении всей моей фигурнокатательной карьеры — спокойствие и уверенность в себе. Я перестал беспокоиться о будущем, в котором могу совсем ослепнуть, потому что моя новая специальность всегда даст мне гарантированный кусок хлеба. Я больше не страшился того, что останусь одинок, ведь я уже привык к одиночеству. Я не думал о том, как на меня посмотрят люди, потому что не мог разглядеть выражения их лиц. Я стал хуже видеть, но мне открылось многое, чего я прежде не замечал: шелест листьев на ветру, стук капель дождя по подоконнику, далёкие крики чаек, текстура ткани, из которой была сшита моя одежда, и главное — скрытая от глаз чужая боль. На втором году обучения я получил право работать по специальности и отправился на практику в один из онсен-отелей Беппу, где моими пациентами стали люди всех возрастов с разнообразными проблемами опорно-двигательного аппарата, так что я довольно быстро набрался опыта, и, несмотря на свой статус стажёра, стал считаться одним из лучших массажистов. Время идёт, но моя бесполезная и безответная любовь не проходит. Я решил, что не хочу видеть Виктора, и я не вижу теперь ничего, кроме расплывчатых цветных пятен. Однако не проходит и дня, чтобы я не вспоминал о проведенном с ним времени и не думал о том, где и с кем он теперь. Сегодня его образ преследовал меня весь день. С утра мне показалось, что я слышу его голос, ещё и Маккачин словно с цепи сорвался и носился по внутреннему дворику и коридорам отеля, периодически скребясь в дверь какого-то номера, из-за чего пришлось запереть его, чтобы не докучал постояльцам. А теперь я углядел Виктора в светловолосом обнажённом иностранце, лежавшем у меня на массажном столе. — Посмотрите, пожалуйста, там, на столе мои рентгеновские снимки и МРТ, — произнёс мужчина голосом, от которого у меня перехватило дыхание. Мне снова кажется или это действительно Виктор? — Мы будем работать независимо от них, — взяв себя в руки, ответил я. Даже если бы я прошёл курс рентгенологии, то вряд ли смог бы что-то разглядеть на его снимках. В своей работе я привык полагаться исключительно на собственные пальцы и внутреннее чутьё. — Юри?! — воскликнул мой новый клиент и вскочил, сбросив с себя простыню, едва прикрывавшую его задницу. Виктор снова сумел меня удивить, неожиданно появившись передо мной в чём мать родила. — Вик-тор, — кажется, я даже икнул, поняв, что это действительно был он. — Как ты узнал, что я здесь работаю? — Я не знал, просто приехал сюда лечить спину и попросил, чтобы мне порекомендовали лучшего массажиста, — стушевался Никифоров. Ну, да, теперь-то он предстал передо мной не в качестве блистательного наставника, а пациента. Я стоял, не зная, что делать. Одновременно хотелось сбежать от него подальше и обнять, разрыдавшись у него на плече. Из оцепенения меня вывел странный звук, похожий на стук падающих капель. — Виктор, что ты делаешь? — спросил я. — А разве ты не видишь? — ответил он. — Не вижу. Виктор, я теперь почти ничего не вижу, — признался я. Он подошёл ко мне и, взяв мою правую руку в свою, поднёс её к своему лицу. Его щёки были мокрыми от слёз. — Почему ты плачешь? — удивился я. — Наверное, потому что я тупой кретин. Я так хотел встретиться и поговорить с тобой, а теперь не знаю, с чего начать. Я только сейчас осознал, что послужило истинной причиной твоего ухода из спорта, но я до сих пор не понимаю, почему ты оставил меня. Своими словами Виктор разбередил старую рану, и мне снова стало обидно и больно. Ещё чуть-чуть, и я таки расплачусь, а он станет гладить меня по волосам, целовать в макушку и успокаивать. Это же непрофессионально. Нужно взять себя в руки. Я сделал несколько глубоких медленных вдохов, после чего ко мне вернулась способность здраво мыслить. — Я не могу говорить об этом сейчас. Я должен работать с тобой, а потом ко мне записаны ещё три человека, — отняв руку от его лица, сказал я. — Но хотя бы вечером у тебя будет отдых? Надеюсь, что твой… твоя… короче, партнёр не будет возражать, если ты выпьешь чашечку чая со своим бывшим тренером? — с несвойственной ему робостью поинтересовался Виктор. — Да нет у меня никого, кроме Маккачина, — прервал его я. — Ура! — встрепенулся Никифоров. — А я всё боялся спросить, жив ли он ещё. Утром мне показалось, что кто-то скулил у меня под дверью, и я сразу вспомнил его. — Так это был твой номер! Он сегодня носился по всему отелю, словно молодой жизнерадостный щенок, и ломился в чью-то дверь. Пришлось посадить его под замок. Виктор, пожалуйста, ляг, я должен сделать тебе массаж. — Хорошо, — согласился он и похромал к массажному столу. Он улёгся, на этот раз даже не подумав прикрыться простынкой. Ну да, чего я там не видел… Тем более, что сейчас я почти ничего не видел. Я смазал руки массажным маслом и сделал несколько лёгких разогревающих движений, затем размял его плечи и шею, спустился снизу вверх вдоль спины, прощупывая мышцы и позвонки. — Как приятно. Почему ты не делал этого раньше? — промурлыкал Виктор. — Раньше я этого не умел. Пожалуйста, не отвлекай меня, — попросил я. Я не мог рассмотреть его голую задницу, но воображение охотно прорисовывало все детали, мешая сосредоточиться на массаже. А сосредоточиться стоило, чтобы не просто руками водить по спине Виктора, хотя это и было само по себе приятно для нас обоих. Справа в нижней части пояснично-грудной фасции был ужасный мышечный спазм, словно там находился камень или ещё одно ребро, но рёбер там точно быть не могло. Расстояние между позвонками в этом отделе было нарушено, а один из них был увеличенным. Ткани вокруг него были воспалены. Виктор ойкнул, когда я пальпировал этот участок. Я понял, что именно там корень его проблемы. Помассировав в атакующей манере крестец и правую ягодицу, я убедился, что у него защемление нерва. — Боль отдаёт в тазобедренный сустав и в ногу? — уточнил я. — Иногда аж до самой пятки простреливает, — признался он. Да, тут недостаточно будет просто восстановить нормальное кровообращение. Понадобится глубокое проникновение в ткани, чтобы растереть уплотнения латеральных и медиальных межпоперечных мышц поясницы, растянуть сосудисто-нервные пучки и вернуть на место сместившийся диск. Но сначала нужно хорошенько разогреть всю спину. Я тщательно растёр всю его спину, после чего принялся разминать спазмированные мышцы. — Юри, я и не знал, что у тебя железные пальчики, — выдохнул Виктор, когда я в очередной раз надавил проблемную зону справа. — Обычные пальцы. Терпи, сейчас может быть больно, — предупредил я и, сильно надавив локтем на область крепления к позвонкам межпоперечных мышц поясницы справа, двинул им вверх, растягивая его. Виктор резко выдохнул, но сдержал крик. Я прошёлся таким же образом с левой стороны. Затем повторил это несколько раз. — Меня плющит, — выдал помятый Виктор и негромко рассмеялся. — Все мышцы болят, но кровь с новой силой потекла по всему организму и я чувствую себя так, как будто надурняк разжился второй молодостью. — Ты и так ещё не стар, — сказал я и приступил к массажу его ягодиц горячими вулканическими камнями. Действовать пришлось жёстко, так что на этот раз Виктор орал и выгибался. — Юри, а ты, оказывается, садист. Решил мне отомстить? Может, хоть расскажешь - за что? — А ты не понимаешь? — не выдержал я. — За то, что ты обманывал меня — обещал жениться, когда я выиграю золото, а сам пошёл желать победы Юрио, потому что не хотел вступать со мной в брак, ведь я недостаточно хорош для тебя. — И поэтому ты решил сделать из меня отбивную котлету? — поинтересовался он. — Нет, я пытаюсь тебе помочь, — ответил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не шлёпнуть его от души ладонью по заднице. — А теперь послушай меня. Из-за твоего заявления накануне, о том, что ты уходишь из спорта, я испугался потерять тебя и не нашёл ничего лучшего, чем попросить Юрку выложиться по полной на произвольной программе. Я не хотел, чтобы ты бросал спорт. Надеялся, если ты не завоюешь золото, то это мотивирует тебя остаться со мной ещё на год. Я же не знал про твою проблему со зрением, не знал, насколько важна была для тебя эта победа, и списывал твоё желание уйти на эмоциональную нестабильность. Прости меня, пожалуйста. — Нет, это ты меня прости, ведь это из-за моих просьб ты вернулся в фигурное катание и получил травму, — я поцеловал его между лопаток и всё же расплакался. — Я сам виноват, не стоило пить накануне выступления, — Виктор перевернулся, привстал и сгрёб меня в охапку. Я плакал, а он гладил меня по голове и шептал, что теперь мы снова вместе и у нас всё будет хорошо. «Да, хорошая из нас выйдет парочка, один хромой, а другой слепой», — невесело подумал я. Правая ладонь Виктора скользнула по моему лицу, вытирая слёзы, и я ощутил прикосновение металла — на его руке всё ещё было моё кольцо. — Значит, оно не принесло тебе удачи, — заключил я, беря его руку в свои и поглаживая отполированную поверхность. — В тот день его не было на моём пальце. Видишь ли, когда ты вернул мои вещи и перестал отвечать на мои звонки, я был очень обижен на тебя, вот и снял его. Потом, когда понял, что удача отвернулась от меня, снова надел.